Андреа Камиллери – Жаркий август (страница 24)
– Молчать! – прикрикнул Монтальбано. – Перекрестись. – И взвел курок.
При звуке этого сухого металлического щелчка ноги у Филиберто подкосились, и он рухнул на колени.
– Ради бога! Я ничего не сделал! Зачем меня убивать? – прорыдал он.
Фацио пнул сторожа в спину, и тот повалился лицом вниз. Монтальбано приставил ему дуло к затылку.
– Послушай меня… – начал он. И тут же остановился. – То ли он помер, то ли отключился.
Наклонился, потрогал артерию на шее:
– Отключился. Усади его на стул.
Фацио передал комиссару фонарик, подхватил сторожа под мышки и усадил. Пришлось его придерживать, чтобы не съехал набок. Трусы у Филиберто были мокрые – обмочился с перепугу. Монтальбано подошел ближе и влепил сторожу звонкую затрещину, так что тот открыл глаза.
Он растерянно ими захлопал и тут же опять зарыдал:
– Не убивайте меня, ради бога!
– Ответишь на вопросы – останешься жить, – сказал Монтальбано, сунув ему в лицо пистолет.
– Отвечу, отвечу.
– Когда араб упал с лесов, ограждение стояло?
– Какой араб?
Монтальбано ткнул его дулом в лоб:
– Когда строитель-араб упал…
– А, да, нет, не было.
– Вы поставили его в воскресенье утром?
– Ага.
– Ты, Спиталери и Дипаскуале?
– Ага.
– Кому взбрело в голову облить мертвеца вином?
– Спиталери.
– А теперь подумай хорошенько, да смотри не ошибись. Материал для ограждения уже был на стройке?
Этот вопрос был для Монтальбано ключевым. От ответа, который даст Филиберто, зависело все остальное.
– Нет. Спиталери заказал материал, и в воскресенье в семь утра его привезли.
Это был лучший ответ, на какой комиссар мог рассчитывать.
– В какой фирме он покупал?
– В «Рибаудо».
– Накладную ты подписывал?
– Ага.
Монтальбано сам себя поздравил. Догадки подтвердились, вдобавок он узнал все, что хотел.
Теперь оставалось изобразить маленький театр в театре, специально для ушей синьора Спиталери.
– А почему вы не обратились в фирму «Миллузо»?
– А я почем знаю?
– Сколько раз мы Спиталери говорили: «Обращайся в фирму „Миллузо“! Обращайся в фирму „Миллузо“!» Нет, ни в какую. Ловчить с нами вздумал. По-хорошему не понимает. Ну вот сейчас мы тебя прикончим – так он сразу поймет.
В порыве отчаяния Филиберто вскочил. Но больше ничего сделать не успел. Стоявший сзади Фацио стукнул его ребром ладони по шее.
Сторож упал и больше уже не шевелился.
Они выбежали из времянки, открыли ворота, вскочили в машину. Под звук заводимого Фацио мотора Монтальбано бросил:
– Вот видишь, всего можно добиться, если по-хорошему. – И дальше уже не проронил ни слова.
– Прям как в американском кино! – прокомментировал Фацио, когда они ехали в Вигату. И поскольку комиссар по-прежнему молчал, спросил: – Считаете, под сколько статей подпадают наши действия?
– Об этом лучше даже не думать.
– Недовольны ответами Филиберто?
– Да нет, наоборот.
– А что тогда?
– Не нравится мне то, что я сделал.
– Да я уверен, что он нас не узнал.
– Фацио, я не сказал, что мы ошиблись. Я сказал, что мне это не понравилось.
– То, как мы обошлись с Филиберто?
– Да.
– Но, комиссар, это же преступник!
– А мы – нет.
– Он бы иначе ничего не сказал.
– Это еще не повод.
Фацио вспылил:
– Может, вернемся назад и попросим прощения?
Монтальбано не ответил.
Через какое-то время Фацио сказал:
– Извините.
– Да ладно!
– Думаете, Спиталери поверит, что мы от фирмы «Миллузо»?
– Через пару-тройку дней он разберется, что фирма «Миллузо» тут ни при чем. Но двух-трех дней форы мне хватит.
– Одно только мне кажется странным, – сказал Фацио.
– Что?
– Почему Спиталери обратился за материалом для ограждения в «Рибаудо», а просто-напросто не привез его с другой своей стройки?