Андреа Камиллери – Жаркий август (страница 15)
– Видите ли, я вызвал вас не в связи с гибелью вашего рабочего, а совсем по другому поводу. Не вы ли, случайно, проектировали и строили домик в местечке Пиццо в Марина-ди-Монтереале?
– Дом Анджело Спечале? Да, я.
– Я обязан сообщить вам о выявленном правонарушении. Мы обнаружили самовольно построенный этаж.
Спиталери, не удержавшись, испустил долгий вздох облегчения, а потом расхохотался. Возможно, он ждал обвинения пострашнее.
– Обнаружили? Вы б еще позже спохватились. Это, вы меня извините, чушь собачья! Дорогой мой комиссар, у нас самовольное строительство – чуть ли не долг перед обществом, а то люди пентюхом сочтут. Все так делают! Если теперь Спечале подаст документы на амнистию…
– Это не отменяет того факта, что вы как подрядчик не придерживались параметров, указанных в разрешении на строительство.
– Но, комиссар, еще раз повторяю, это такая ерунда!
– Это правонарушение.
– Правонарушение? Я бы сказал, ошибочка, не больше, – из тех, что в школе красной ручкой правят. Поверьте, не стоит вам предъявлять мне обвинение.
– Вы мне что, угрожаете?
– Я бы в жизни не стал угрожать при свидетелях. Просто, если вы заведете на меня дело, над вами весь город потешаться будет.
Воспрял духом, паскуда. Из-за телефонного звонка чуть не обделался, а тут его прямо смех разбирает.
Тогда Монтальбано решил зайти с козырей.
– Может быть, вы и правы, как ни прискорбно, вот только мне все равно придется заниматься этой самовольной постройкой.
– Это почему же?
– Потому что внутри мы обнаружили труп.
– Т-труп?! – подскочил Спиталери.
– Да. Несовершеннолетняя. Пятнадцати лет. Совсем девчонка фактически. Зверски зарезана.
Он нарочно сделал упор на юном возрасте жертвы.
Эффект был: Спиталери раскинул руки, будто неведомая сила толкнула его в грудь, попытался было встать, но ноги у него подкосились, дыхание перехватило, и он без сил упал на стул.
– Воды! – пролепетал он непослушными губами.
Ему налили воды, даже коньяку из бара поднесли.
– Вам лучше?
Спиталери, который, похоже, был еще не в силах говорить, сделал рукой неопределенный знак – дескать, не особо.
– Послушайте, синьор Спиталери, давайте сейчас я буду говорить, а вы только кивайте или качайте головой. Договорились?
Подрядчик опустил голову, что должно было значить «да».
– Девушку явно убили либо в тот самый день, когда нижний этаж окончательно засыпали песком, либо накануне. Если накануне, то убийца где-то спрятал тело и затащил внутрь только на следующий день, в последний момент, прежде чем туда перекроют доступ. Это ясно?
Кивок.
– Если же убийство произошло в последний день, то убийца оставил единственный проход, завел туда девочку и там, внутри, изнасиловал, зарезал и затолкал в сундук. Потом вышел наружу и завалил проход. Согласны?
Спиталери развел руками – мол, даже не знаю, что сказать.
– Вы были на стройке вплоть до последнего дня?
Подрядчик покачал головой.
– Как это?
Спиталери вытянул руки в стороны и монотонно загудел:
– У-у-у-у-у…
Это он самолет, что ли, изображает?
– Вы улетели?
Кивок.
– Сколько рабочих осталось закапывать нижний этаж?
Спиталери поднял два пальца.
Ну и как тут вести допрос? Прямо комедия какая-то получается.
– Синьор Спиталери, вы меня такими ответами уже заколебали. Вдобавок мне почему-то кажется, что вы держите нас за недоумков и водите нас за нос.
Он повернулся к Фацио.
– Тебе ведь тоже так показалось?
– Да. Мне тоже.
– Давай знаешь что сделаем? Ты оттащишь его в ванную, разденешь догола, сунешь под душ и будешь держать, пока не очухается.
– Я требую адвоката! – завопил Спиталери, чудесным образом обретя дар речи.
– Вам так хочется предать это дело гласности?
– В каком смысле?
– В том смысле, что, если вы позовете адвоката, я позову журналистов. Насколько я понимаю, грешки по части юных девиц за вами числятся… Если ваше белье примутся ворошить принародно, вам по-любому крышка. А согласитесь сотрудничать – пять минут, и вы свободны.
Бледный как покойник, подрядчик затрясся мелкой дрожью:
– Что еще вы хотите знать?
– Вы тут только что сказали, что не присутствовали при окончании работ, поскольку улетели. За сколько дней до конца?
– Я вылетел утром в последний день.
– А дату этого последнего дня помните?
– Двенадцатое октября.
Фацио и Монтальбано переглянулись.
– Значит, вы можете сказать, был ли в гостиной, помимо упакованных в пленку рам, еще и сундук.
– Был.
– Вы уверены?
– Более чем. И он был пустой. Это синьор Спечале велел снести его вниз. Он привез в нем из Германии всякие вещи, а поскольку сундук подраздолбался и пришел в негодность, он его, вместо того чтобы выкинуть, поставил в гостиной. Мало ли, сказал, вдруг пригодится.
– Назовите фамилии двух рабочих, которые остались работать последними.
– Не помню.
– Тогда вам лучше позвать адвоката, – сказал Монтальбано. – Я должен предъявить вам обвинение в соучастии…
– Но я правда не помню!