Андреа Камиллери – Возраст сомнений (страница 37)
– Мне необходимо срочно встретиться с вами!
Черт! Тяни время, Монтальбано!
– Где?
– Что за вопрос?! Здесь!
– В полицейском управлении?
– А где же еще? В баре?
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас!
Но сейчас должна прийти Лаура…
«Даже не думайте, господин начальник полиции, что я поеду в Монтелузу! Не поеду, хоть на буксире тащите!»
Прибавь голосу нотку сожаления.
– Я не могу сейчас, поверьте.
– Почему?
Нужно срочно придумать убедительную причину, чтобы остаться дома. Импровизируй на ходу!
– Понимаете, по дороге домой я поскользнулся и подвернул лодыжку…
– …но вы не отменили свидание с Лаурой, – иронично заметил Бонетти-Альдериги.
Монтальбано нервничал.
– Лаура – это физиотерапевт, она попытается поставить меня на ноги в прямом смысле этого слова, чтобы я поскорее вернулся в строй, а если вы намекаете на…
К счастью, Бонетти-Альдериги прервал этот поток праведного гнева:
– Вы не можете ходить?
– Нет.
– Тогда я за вами пришлю.
– Все равно не смогу.
Начальник полиции взял минуту на размышление.
– Тогда я сам к вам приеду.
– Когда?
– Сейчас.
– Сейчас? Не-е-е-е-ет! – вырвался у него крик, переходящий в вой.
– Почему вы кричите?
– Ушибся больной ногой.
Бонетти-Альдериги неизбежно столкнется с Лаурой. А вдруг она будет в форме? Невозможно убедить начальника полиции, что физиотерапевты время от времени от нечего делать надевают форму морского офицера. Это конец.
– Но вы не беспокойтесь, я попробую сам к вам приехать.
– Хорошо, я вас жду.
Как же теперь быть?
Первым делом предупредить Лауру. Он позвонил в портовое управление, но она уже ушла. Мобильный телефон не отвечал.
Затем он позвонил Галло и велел заехать к нему на служебной машине.
Чертыхаясь, снял с левой ноги ботинок и носок, пошел в ванную, густо обложил лодыжку ватой и перевязал бинтом. Получилось замечательно – ни дать ни взять распухшая нога.
Попытался надеть тапку, но нога не пролезала. Разрезал тапку ножницами. Теперь пролезала распухшая нога, но на каждом шагу спадала слишком широкая тапка.
В отчаянии он схватил широкий скотч и примотал тапку к ноге.
Для большей убедительности надо бы палку.
Подходящих палок в доме не было. Поискал в кладовке и вооружился красным пластмассовым черенком от швабры. Точь-в-точь сицилийский пастух.
Увидев его, Галло вытаращил глаза:
– Что с вами, комиссар?
– Прекрати действовать мне на нервы, срочно едем в полицейский участок.
Монтальбано был чернее тучи, и Галло за всю дорогу не осмелился произнести ни слова.
Бонетти-Альдериги никак не отреагировал на несчастный вид комиссара. Даже не предложил ему сесть, но Монтальбано все же сел, как полагалось по сценарию, морщась от боли и тяжко вздыхая.
Начальник полиции словно ничего не видел и не слышал.
Он поднял правую руку и, не говоря ни слова, показал раздвинутые указательный и средний пальцы. Монтальбано сначала посмотрел на руку, потом перевел вопросительный взгляд на сердитое лицо начальника.
– Два, – сказал тот, пошевелив пальцами.
– Хотите поиграть в морру? – спросил Монтальбано с самым невинным видом. Лучше бы он этого не делал!
Рука Бонетти-Альдериги сжалась в кулак, и кулак опустился на стол с такой силой, что чуть не разбил его.
– Черт побери! Монтальбано! Вы с ума сошли! Не понимаете?!
– Что?
– В Вигате совершено два убийства! А вы… – И начальник захлебнулся в кашле.
Пришлось ему встать, подойти к кулеру и налить себе стакан воды. Это подействовало успокаивающе.
– Вы знали, что найденный в лодке человек убит?
– Да. И поэтому…
– Молчите! Вы знали, что моряк-тунисец убит?
– Я не понимаю, почему я должен…
– Молчите! Вы начали расследование убийств?
– Конечно. Это мой служебный долг…
– Молчите!
Трижды велено молчать. Монтальбано восхищался упорством начальника, но все-таки надеялся вставить словечко, если, конечно, ему будет позволено.
– Я хотел бы…
– Молчите! Говорю я.