Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 90)

– Серый! Прячь свой камень! Они видят даже в самой непроглядной темноте!

Колдунья и сама спрятала свой камень – оттянула ворот одеяния и закинула светящийся самоцвет за пазуху. Келси последовала ее примеру и чуть не вскрикнула, ибо от камня теперь исходил такой жар, что казалось, будто она провела по груди пылающим углем.

Витле, похоже, считала, что этой меры предосторожности достаточно, – она снова зашагала вперед. Келси, все еще связанная чужой волей, вынуждена была идти следом.

Они подошли к ручью, пробившему путь через горы, чтобы влиться в реку Долины; там колдунья подобрала подол длинного одеяния, открыв худые белые ноги до колен, и жестом велела Келси снять мягкие сапожки, как сама она избавилась от сандалий.

Разувшись, Витле вошла в мелкий ручей и уверенно двинулась вброд, и Келси снова пошла за ней. Колдунья прошептала, возможно, потому, что желала снова утвердить свое превосходство:

– Бегущая вода – настоящее бедствие для некоторых Темных. Если есть возможность, нужно держаться поближе к ней.

Собравшись со своими ныне невеликими силами, Келси спросила, стараясь говорить потише:

– Куда мы идем?

Да, верно, она сейчас вынуждена следовать за женщиной, которой не доверяет, но если ей удастся снова призвать Силу самоцвета, быть может, она вырвется из-под власти Витле, если та ослабит контроль. А пока что лучше подыграть ей.

– Туда, куда нас ведет, – последовал ничего не объясняющий ответ. – Как тебе известно… нет, – поправилась колдунья. – Ты одна из нас, и все же не наша. Возможно, знания с камнем не переходят. Мы ищем источник древней Силы – тот самый, что сформировал наше сестринство изначально и к которому мы должны вернуться, чтобы снова возвыситься и вернуть себе прежнее величие. Нам известно лишь, что он находится на востоке. Сестра Макейзи искала его…

– И умерла! – Холод испуганной души сражался с теплом камня на груди. – Что вас вообще заставляло думать, что эта цель достижима?

– При ней были стражи. Она ехала не таясь, хотя ее и предупреждали. Но она не прислушалась к этим, из Долины, – голос Витле снова сделался холоден и резок. – Это не тот поиск, где уместна грубая сила неуклюжих мужчин. Макейзи ошиблась и поплатилась за свою ошибку. Мы будем вести поиск по ночам, и это, – она накрыла рукой слабый свет, пробивавшийся через одежду, – станет нашим поводырем. Ибо именно из этих краев в древние дни принесли наши самоцветы, и они приведут нас к тому, что впервые вдохнуло в них жизнь. В этом мы можем быть уверены. Если внимательно следить за тем, как они разгораются и тускнеют, это укажет нам дорогу.

– А что… – Келси облизнула нижнюю губу, прежде чем договорить. – Источник, который ты ищешь, сейчас захвачен Тьмой?

– Возможно, он и вправду плотно осажден Тьмой, – согласилась Витле, – но он не захвачен, иначе наши камни умерли бы. Свет и Тьма сосуществовать не могут.

– А тени и лунный свет – вполне.

Келси старалась подыскать наилучшие слова возражения – лучшие, чем те, что с ходу приходили ей на ум.

– Луна сейчас полная, и в таком виде она может поддержать нас. А когда она пойдет на убыль, – колдунья заколебалась, – нам придется передвигаться еще осторожнее.

Ясно было, что Витле полна уверенности в себе, и Келси, при всей ее осторожности, пришлось подчиняться. Они шли всю ночь, придерживаясь ручья. Когда небо на горизонте начало бледнеть, колдунья указала вперед, туда, где в ручей вдавалась песчаная отмель. Отмель была с трех сторон окружена водой, и на середине ручья течение делалось сильнее. С четвертой стороны отмель соединял с берегом узкий перешеек, заваленный обломками деревьев, – их принесло сюда во время последней бури.

Колдунья принялась пробираться по перешейку, и Келси охотно последовала за ней, хотя идти нужно было не только по песку, но и по гравию. Они добрались до края воды, и Витле сбросила свой вещмешок с плеч. Келси последовала ее примеру; от нагрузки у нее разболелись плечи. Ночное путешествие утомило ее, в отличие от Витле. Колдунья тут же перешла к завалам и принялась вытягивать оттуда корявые ветки, чтобы перегородить узкий проход, связывающий их с берегом. Она явно строила баррикаду, хотя Келси совершенно не представляла, от чего их может защитить подобная преграда. Но Витле определенно считала это важным, и девушка принялась помогать ей.

Лишь когда они возвели преграду высотой по грудь, Витле решила, что этого достаточно, вернулась к своему вещмешку и достала что-то, завернутое в увядшие листья. Колдунья сняла их, и Келси увидела какую-то темную лепешку. Витле отломила от нее кусок и принялась откусывать понемногу.

– Ешь, – проговорила она с набитым ртом и указала на валявшийся вещмешок Келси.

Девушка отыскала в нем такую же завернутую лепешку и осторожно откусила. На вкус лепешка оказалась куда лучше, чем на вид, и девушка быстро проглотила ее, а потом запила водой из ручья.

Однако здесь, на этом песчаном пятачке, хоть тот и был отгорожен теперь от берега, Келси не чувствовала себя в безопасности. И глядя, как Витле устраивается спать, положив вещмешок под голову, Келси удивилась беспечности колдуньи.

– Положись на свой камень, девочка. – Глаза Витле были закрыты, но казалось, будто это лишь помогает ей проникать в мысли Келси. – Тьма охотится в основном по ночам…

– Тогда почему же мы?.. – удивилась Келси.

– Идем в темное время суток? – договорила за нее Витле. – Потому что, пока в небе висит полная луна, в темноте нам легче будет искать путь. Возможно, мы отыщем требуемое именно там, где скапливается Тьма.

Возможно, Витле была глубоко уверена в себе и своих методах поиска, но Келси не могла с ней согласиться. Колдунья уже спокойно спала, а девушка все сидела, посматривая по сторонам с настороженностью, ставшей здесь ее неотъемлемой частью.

Ручей пересекал долину и упирался в предгорья, с которых они спустились ночью. Вдалеке на востоке видны были движущиеся холмики – должно быть, какие-то пасущиеся животные. На небе не было ни облачка, и порой по нему все там же, на востоке, лениво проплывали какие-то силуэты.

В ручье тоже бурлила жизнь. Время от времени из воды выпрыгивала рыбина в погоне за полупрозрачными крылатыми насекомыми, кишащими в нескольких дюймах от поверхности воды, – они не то исполняли какой-то сложный танец, не то проводили маневры. Потом на песок отмели выползло какое-то похожее на ящерицу существо длиной с предплечье девушки. Не обращая никакого внимания на людей, устроившихся на этой территории, существо развернулось головой к воде и, судя по всему, быстро уснуло под начинающим припекать солнцем.

Равнина уходила далеко на восток, но за ней виднелись неровные силуэты то ли холмов, то ли гор, а темные купы деревьев кое-где собирались в густые рощи, и казалось, будто их нарочно так высадили. Где-то в полумиле от ручья виднелась груда камней, – как предположила Келси, руины очень старого здания непонятного назначения. Высокая трава на лугу уже начала жухнуть под палящим солнцем; время от времени она шевелилась, но не от ветра – утренний ветерок уже стих, и воздух был неподвижен. Ее колыхание отмечало передвижение небольших животных.

Солнце припекало, и Келси поймала себя на том, что голова ее падает на грудь, а глаза сами собою закрываются. В конце концов она выбрала местечко поближе к сооруженной ими преграде и, несмотря на всю свою настороженность, заснула.

Когда она, дрожащая, вся в поту открыла глаза, то не сумела вспомнить, что же за кошмар разбудил ее. Может, оно и к лучшему, что пробудившийся разум отверг это воспоминание из-за перенесенного страха; девушка съежилась, дрожа, под нанесенным водой плавником.

Витле лежала все в той же позе, в какой Келси видела ее перед тем, как уснуть. Девушка почти готова была бы поверить, что колдунья умерла, если бы не вздымающаяся при дыхании грудь. Выползшая из ручья зверушка исчезла, и…

Келси огляделась в поисках подручного оружия и отыскала отполированный водой корень, утолщенный с одного конца. Она, должно быть, проспала полдня, если не больше – солнце уже клонилось к западу. Но хотя окрестности выглядели так же мирно, как и прежде, девушка остро осознавала, что что-то движется к ним сквозь высокую траву.

Не вставая, она принялась очень медленно поворачиваться, осматривая равнину по частям. Колыхания травы, которое она сочла передвижениями здешних обитателей, больше не было видно. Все вокруг застыло в полнейшей неподвижности, и инстинкт твердил ей, что в этом таится нечто неестественное. Потом Келси услышала всплеск и быстро развернулась к зарослям ив ниже по течению.

Через заросли протиснулся какой-то человек и зашагал по воде босиком, как прежде они с Витле. Сапоги, связанные шнурком, висели у него на шее. Человек был облачен в доспехи, и шлем с бармицей почти полностью скрывал его лицо. Но Келси его узнала.

– Йонан, – прошептала она, но он, похоже, услышал ее и поднял руку, то ли в приветствии, то ли в предупреждении – Келси не знала, но, учитывая, где они находятся, решила, что это все же, скорее, предупреждение.

Она вскочила, не выпуская из рук дубинки, и энергично помахала ему в ответ. Его послали вернуть их? Она бы охотно подчинилась, если ей позволит завладевшее ею странное принуждение.