Андрэ Нортон – Сказительница (страница 31)

Утесы кончились, дорога тоже. Последовал некрутой поворот, и Эйдрис увидела перед собой широкую долину.

Она такая зеленая! Обильная травами и цветами, затененными большими деревьями, долина казалась прекрасным сном, и усталой девушке подумалось, что она нашла второй дом. Вид Зеленого Дола словно облегчил тревогу сказительницы, как целитель мазью облегчает боль раны. Эйдрис обнаружила, что в сознании ее возникают слова и целые строчки, ей хотелось выразить красоту и привлекательность этого места в песне.

Всю долину усеивали жилища, хотя их вряд ли можно было назвать «домами», потому что они росли из самой земли, их круглые стены образовывали древесные стволы и густые кусты. А остроконечные крыши были из зеленой листвы. Путники неторопливо двигались по дороге, и из домов начали показываться люди. Многие махали Алону, он отвечал на их приветствия, но не останавливал жеребца, пока они не добрались до самого большого жилища. Здесь Монсо остановился, и тут же отодвинулась дверь, перевитая живыми растениями, и вышел мужчина, а за ним женщина. «Лорд Киллан и госпожа Дахон», — подумала Эйдрис.

На обоих мягкие рубашки и брюки цвета весенней зелени, с поясами и браслетами из светлого золота, усеянного сине-зелеными камнями. Киллан высокий и широкоплечий, у него вид воина, не раз вступавшего в битву. Чем-то он напомнил Эйдрис ее отца Джервона: у него тоже внешность человека, привыкшего приказывать. Внешне он явно принадлежит к Древнему народу, хотя подбородок шире и рот улыбчивый. Эйдрис вспомнила, что отец Киллана Саймон Трегарт — чужеземец, пришедший из какого-то далекого мира через одни из легендарных Врат.

Но когда вперед выступила госпожа Долины Зеленого Безмолвия, глаза девушки удивленно распахнулись. Она взглянула на женщину, мигнула и уставилась откровенно. Никогда ничего подобного она не видела!

Высокая и стройная, в своей зеленой одежде она казалась грациозной, как ива. Глаза Эйдрис не могли оторваться от ее лица. Волосы того же цвета светлого золота, что и браслет… нет, теперь они кажутся цвета расплавленной меди… нет, они черные, как у самой Эйдрис… нет, нет, зеленые, как свежая весенняя листва.

Чем внимательней смотрела сказительница, тем более расплывшимися и изменчивыми казались ей черты внешности женщины. В ней словно множество женщин… и все красавицы.

— Алон! — воскликнула Дахон и протянула обе руки в теплом приветствии. — Добро пожаловать! Ты вернулся к нам!

— Приветствую, госпожа… Киллан, — ответил посвященный. — Хотел бы я, чтобы это было простое дружеское посещение, но, по правде говоря, мы торопимся. У нас очень срочное и важное дело. — Он помог сказительнице спуститься с кеплианца, потом спрыгнул сам. — Но сначала, Дахон, позволь представить мою спутницу, сказительницу Эйдрис.

Леди грациозно и вежливо склонила голову и взяла руку девушки своими обеими руками.

— Добро пожаловать в наш дом, Эйдрис, — тепло сказала она. — Это милорд Киллан. — Когда госпожа Долины Зеленого Безмолвия коснулась руки Эйдрис, черты лица женщины застыли, перестали меняться, лицо стало овальным, глаза серыми, волосы черными. Теперь она, как и лорд Киллан, явно принадлежала к Древнему Народу.

— Удачи твоему жилищу, госпожа Дахон, теперь и всегда, — ответила Эйдрис, слегка изменив традиционное приветствие. Трудно назвать эту беседку из живых растений домом.

Леди выпустила руку гостьи, черты ее лица снова начали причудливо изменяться. Вперед вышел лорд Киллан, чтобы приветствовать сказительницу. Потом Трегарт повернулся к Алону, который держал в руке повод Монсо. Лорд чуть печально улыбнулся.

— Если бы это был обычный конь, Алон, я позаботился бы о нем, но, наверное, сейчас это неразумно.

Алон улыбнулся.

— Приемная мать рассказывала мне, что ты не любишь кеплианцев. Один из них как-то едва не погубил тебя. Я сам позабочусь о нем.

Дахон (на этот раз волосы ее были зелены, как трава) озорно улыбнулась своему лорду.

— Не забудь, что в тот день кеплианец принес тебе щедрый дар. Если бы не он, мы могли бы никогда не встретиться!

Киллан наклонил голову.

— За это я ежедневно возношу благодарности, госпожа. Но все же мне кажется, что есть более легкие возможности встретиться со своей будущей женой.

Повернувшись к гостю, леди сказала:

— Сними седло и узду, Алон. Монсо здесь будет хорошо. Верно, красавец? — она протянула стройную руку ко лбу жеребца, и глаза ее удивленно распахнулись. — Что это? — воскликнула она.

Алон расправлял пряди на гриве Монсо.

— Это кристалл, который я вплел, чтобы мы могли пройти Врата, — ответил он. — В спешке я о нем забыл. Но… но он изменился! Что?.. — Он удивленно замолчал, высвободив кусок хрусталя из гривы. — Смотрите! — воскликнул он и показал всем.

Теперь кристалл лежал не в сетке из черного конского волоса, а в тонкой серебряной паутине.

— Должно быть, изменился, когда мы проходили Врата, — прошептал Алон.

Дахон протянула руку, но не притронулась к кристаллу.

— Это сильный талисман, — сказала она. Повернувшись к своему лорду, она высвободила из воротника его широкой рубашки серебряную нить. Просунула нить сквозь паутину, так что кристалл превратился в подвеску. И торжественно надела Алону на шею, так что камень повис у него на груди поверх одежды. — Носи его всегда. Он предохранит от всех видов зла, — негромко сказала она.

Потом госпожа Долины Зеленого Безмолвия снова повернулась к кеплианцу.

— Оставь Монсо здесь, — повторила она. — Ему будет хорошо. — Черный жеребец фыркнул, потом наклонил голову, как будто кивнул в знак согласия.

Алон отпустил жеребца пастись, и путники вслед за хозяевами прошли в жилище.

Внутри были перегородки из живых растений; занавеси, сплетенные из перьев, образовывали комнаты, а пол был покрыт мягким живым мхом. Сквозь стены и потолок проходил зеленый свет, и поэтому внутри было приятно и легко. Алон готов был сразу начать рассказ, но Дахон остановила его быстрым движением руки.

— Твой рассказ подождет еще несколько минут, — сказала она и отвела Эйдрис в нишу. Лорд Киллан взял Алона за руку и провел в другую.

— Ты давно в дороге и должен отдохнуть, пусть недолго. К тому же мы хотим созвать разведчиков и вестников, чтобы они сами услышали рассказ, если понадобится.

Алон кивнул, хотя и неохотно.

Вслед за госпожой Эйдрис прошла в комнату, в которой оказались два бассейна, в одном вода с красной глиной, в другом прозрачная и чистая. Оказавшись в этой комнате, девушка от недостатка сна и отдыха едва не упала. Дахон указала на бассейн с красной грязью и сказала:

— Сначала в этот, Эйдрис.

Сбросив пропыленную дорожную одежду, сказительница благодарно окунулась в теплую воду. Дахон взяла ее брюки, рубашку и куртку, пообещала, что их к утру почистят, и вышла. Красная вода была благословенно горячей, и ее прикосновение так оживляло, что девушка почувствовала, как исчезают ее усталость и голод. «Должно быть, здесь те же целительные свойства, что у красной грязи, о которой рассказывал Алон», — подумала Эйдрис.

Окунувшись в бассейн с чистой водой, она надела одежду, оставленную хозяйкой. Мягкая рубашка, брюки и сапоги — все, как у самих хозяев.

Чувствуя себя обновленной и отдохнувшей, девушка вышла и увидела Алона. Он был одет так же, как она, и негромко разговаривал с человеком из Древней Расы, по имени Этатур. Лорд Долины Зеленого Безмолвия, как и Дахон, обладал способностью менять внешность, хотя и не в такой степени. На лбу его росли два маленьких рога цвета слоновой кости, почти совершенно скрывшиеся в густых завитках курчавых волос, постоянно менявших цвет.

Сказительницу представили, она села на один из поросших мягким мхом холмиков, которые служили здесь подушками для сидения. Вскоре вернулась госпожа. Дахон сопровождали два высоких подростка, которые несли еду и питье, и двое мужчин в поношенной обуви и кольчугах вестников или разведчиков. Один из мужчин оказался гигантского роста, он возвышался над всеми остальными.

Киллан представил их как разведчиков долины Йонана и Урика. Йонан был среднего роста и явно потомок салкара. Гиганта звали Урик.

Подростки, мальчик и девочка (они казались лет на пять моложе самой сказительницы), были близнецами, детьми Дахон и Киллана. Девочка, Флона, унаследовала способность матери менять внешность. Когда Эйдрис смотрела на нее, та постоянно менялась, волосы ее становились то светлее, то темнее, хотя не в такой степени, как у Дахон. Керис, мальчик, походил на отца, и его внешность не менялась. Не было у него и рогов, как у зеленых людей. Дахон указала на рассыпчатый свежий хлеб, сыр и различные фрукты и ранние овощи.

— Можем поесть за разговором.

Алон уже взял фрукт.

— Будем рассказывать по очереди, — сказал он. — Я встретил сказительницу, когда участвовал с Монсо в скачках в городке, который называется Рилон Корнерс…

Он рассказывал о встрече с Эйдрис, а сама девушка тем временем ела. Потом, когда дело дошло до причин ее поиска, он кивнул своей спутнице, и она быстро объяснила, что ищет средство излечить отца.

— Алон подумал, что красная глина, которую находят в вашей долине, может помочь, — заключила она и вопросительно посмотрела на леди.

Меняющееся лицо Дахон было серьезно, она задумалась.

— Не знаю, — наконец негромко сказала она, — излечит ли грязь душу, а не только тело. Ее никогда на это не проверяли. Но можешь взять с собой и попробовать.