Андрэ Нортон – Крылья ночи (страница 40)

Журналисты приготовились записывать.

Генерал глубоко вздохнул, как бы готовясь к прыжку, и начал:

— Господа, вчера в двадцать один час сорок минут над бухтой Донегол произошло выпадение метеоритного дождя. Скорость падения самого крупного метеорита, упавшего в море, составляла примерно одиннадцать тысяч километров в минуту. В момент своего падения в воду он образовал столь глубокую воронку, что огромная приливная волна “захлебнулась” и не дошла до берега. Метеорит ушел на глубину не менее двухсот метров, где и остался лежать. Извлечь его оттуда представляется делом весьма сложным. Падение метеорита было зарегистрировано приборами Центра Бандоран, которые, как вам известно, являются самыми точными и совершенными. Я кончил. Есть вопросы?

Ответом ему было гробовое молчание. Генерал внимательно посмотрел на журналистов, те в свою очередь не сводили с него глаз. Они не скрывали своего глубокого разочарования. Наконец с места вновь поднялся Джон Декстер:

— Ваша версия, генерал, весьма правдоподобна, но, простите, ходят довольно странные слухи…

— Какие именно?

— Говорят, что упавший предмет был окружен языками пламени и совсем не походил на метеорит.

— Кто это утверждает?

— Некий Кон О’Хара, очевидец.

— Мистер Декстер, уж не хотите ли вы сказать, что верите утверждениям рыбака, известного своим пристрастием к спиртному?

— Мы, журналисты, собираем сведения из любого источника.

— Отлично. Так вот, одному из моих сотрудников показалось, будто сквозь пламя он увидел лицо своей умершей матушки. Человеческая фантазия безгранична. Но есть граница достоверности, и ее определяет наука. Лично я досужим домыслам предпочитаю показания приборов. Ну, а слухи и разные там выдумки — это ваш хлеб, и я не собираюсь у вас его отбирать.

Журналисты недовольно загудели.

— Допустим, мы действительно питаемся слухами, — Декстер не отступал. — Не разрешите ли вы нам в таком случае встретиться с дежурным по контрольной башне? Тогда мы узнаем обо всем происшедшем из уст очевидца и для фантазий не останется места.

Генерал побледнел. Он мысленно вернулся к дню праздника, представил себе банкет в нижнем зале и сержанта Пата О’Брайена, который в пьяной эйфории принял корабль капитана Спида за душу покойной матери.

Декстер продолжал:

— Так как же, генерал? Или это запрещено правилами Центра?

О’Синнах мгновенно ухватился за спасательный круг.

— Совершенно верно. Вы же знаете, что многие наши работы засекречены. Но я хочу, чтобы меня правильно поняли и потом не обвиняли в грубости.

На помощь шефу пришел профессор Кларк. Сияя ослепительной улыбкой, он бодро начал:

— По счастливой случайности в момент падения метеорита я находился в контрольной башне. Один из дежурных наблюдателей, сержант О’Брайен, поранил руку и меня срочно вызвали для консультации. Уже известное вам явление произошло в тот самый миг, когда я поднялся наверх. Падение метеорита было зарегистрировано электронно-счетными устройствами. Как ученый, должен сказать, что эти приборы абсолютно не нуждаются в помощи человека. И это навело меня на мысль о грустной судьбе, которая ждет человечество на его неудержимом пути к полной автоматизации. Может статься, в один прекрасный день отпадет всякая нужда и в журналистах. Приборы самостоятельно зафиксируют и передадут любую информацию без излишних и никому не нужных комментариев.

Удар попал в самую точку. Репортеры негодующе загудели. Генерал О’Синнах, бросив на Кларка сердитый взгляд, вскричал:

— Господа, господа, последние слова профессора ни в коей мере не влияют на достоверность его заявления!

Декстер, пронзив профессора указательным пальцем, саркастически заметил:

— Я не разделяю пессимистического взгляда профессора Кларка на судьбу журналистов. Согласен, что человеческие органы чувств уступают приборам. Однако надеюсь, что профессору присуще не только острословие, но и острота зрения.

Его слова были встречены возгласами одобрения.

Настала пора генералу О’Синнаху выступить с заключительным словом. Он величественно поднялся.

— Господа, благодарю вас за внимание. Мы и в дальнейшем намерены сотрудничать с уважаемыми представителями печати. Сожалею, что не смог предложить вам пикантного блюда, но, коль скоро в бухту Донегол по воле случая упал именно метеорит, а не дьявол-самоубийца, останется лишь примириться с этим непреложным фактом.

Внезапно в офицерскую столовую ворвался Филипп Руттендорф. Он подбежал к генералу и что-то прошептал ему на ухо. Лицо генерала мгновенно позеленело, он судорожно схватился за стол и отчаянно закашлялся.

— Господин генерал, — участливо закричал профессор Кларк, — что с вами? Вам плохо?

О’Синнах отчаянно затряс головой и, тыча рукой в журналистов, прохрипел:

— Уберите, уберите их!

Силы оставили его, и он рухнул на стул. Сквозь закрытые окна в зал донеслись крики, топот, выстрелы. Репортеры бросились к окнам. Их глазам предстала картина, достойная кисти Брейгеля или Иеронима Босха. По каменным плитам, опираясь на щупальца, двигалось металлическое чудовище не меньше десяти метров. В мгновение ока двор опустел, и чудовище медленно продолжало путь, с каждым шагом становясь все больше и больше.

Журналисты, прильнувшие к окнам, онемели от ужаса, но потом с воплями бросились к дверям.

“Сегодня, тридцатого августа две тысячи сто двадцать седьмого года, в одиннадцать часов сорок минут, осмотрев холодильные камеры № 181 и 182, в которых находились известные лица, я направился в офицерскую столовую, где генерал О’Синнах проводил пресс-конференцию. Навстречу мне выбежал лейтенант Луи Скран-нер и, с криком “Чудовище! Чудовище!” проскочив мимо меня, скрылся в библиотеке. В первый момент я подумал, что из указанных холодильных камер совершен побег, но тут же отбросил эту версию и направился в помещение, где хранился металлический предмет яйцевидной формы, который волны прибили к берегу в день падения… метеорита. То, что я увидел, было слишком даже для меня, а я считаю себя смелым человеком. Металлический овоид, волоча ноги-щупальца, двигался к выходу. Не теряя времени, я захлопнул бронированную дверь, но в ту же секунду дверь разлетелась в щепки и чудовище выбралось наружу. Мне не оставалось ничего иного, как в панике броситься за помощью”.

(Из отчета подполковника

Филиппа Руттендорфа)

Члены Генерального штаба Центра, собравшиеся в столовой, не сводили глаз с берега бухты, где, с каждым мгновением множась и разбухая, извивались чудовища с зелеными щупальцами. Журналистов, которые разбежались кто куда, сумели собрать и заперли в конференц-зале.

Всем было ясно, что малейшее промедление грозит непоправимой бедой. Профессор Кларк что-то прошептал генералу, и тот молча кивнул головой. Встав, он прерывающимся от волнения голосом объявил:

— Господа, я принял решение. Так как против этой угрозы бесконечной пролиферации бессильны огнеметы, лазеры и другое имеющееся в нашем распоряжении оружие, остается последовать совету профессора Кларка и прибегнуть к помощи абсолютного холода. Приказываю ввести в действие воздушные охладители. Каждому надлежит немедленно отправиться на свой служебный пост.

— Господин генерал! — прервал его профессор Кларк. — Мне кажется, что перед началом операции необходимо избавиться от журналистов. Ведь при наличии свидетелей мы не можем гарантировать соблюдение военной тайны.

— Совершенно с вами согласен. Подполковник, потрудитесь вывезти журналистов из Центра. Фотоаппараты уничтожить. Приступайте. Время не ждет.

Не прошло и пятнадцати минут, как представители прессы (предварительно обысканные) были препровождены к автомашинам, стоящим у северного выхода. Протесты и угрозы обратиться в парламент не помогли. Солдаты погрузили репортеров в машины и захлопнули массивные ворота.

Операция под кодовым названием “Абсолютный холод” осуществлялась в два этапа. Прежде всего из укрытий были извлечены длинные антенны, которые затем водрузили на стометровую высоту. Каждая антенна была снабжена специальным преобразователем, позволяющим в короткий срок довести температуру окружающей среды почти до абсолютного нуля. Откровенно говоря, это изобретение Центр предназначал на случай возможного вторжения инопланетян, если они попытаются захватить Землю. К счастью для человечества, его еще не применяли. Но кто может поручиться, что в руках военных оно в один прекрасный момент не станет оружием в борьбе против самого человечества?! Однако вернемся к операции “Абсолютный холод”. В антенны ввели разреженный газ особого состава, действие которого было почти мгновенным. Небо потемнело, покрылось тучами, начал падать снег. Снежинки на лету застывали, превращались в кристаллики льда. За какую-нибудь минуту Бандоран из жаркого августа перенесся в суровый январь, и вскоре температура упала до двухсот пятидесяти градусов ниже нуля.

Генерал и его подчиненные, стоя у окон, увидели, как огромные щупальца опали, словно воздушные шары, из которых выпустили воздух. Чудовища сжимались, их светящаяся пена высыхала. Не прошло и получаса, как все было кончено. Спасительные антенны были убраны в подземные хранилища, и над Бандораном вновь засияло солнце.