Андрэ Нортон – Колдовской мир: Волшебный пояс. Проклятие Зарстора. Тайны Колдовского мира (страница 25)

Рябь на клинке меча вспыхнула ярче. Волны пробегали по нему и крошечными светящимися капельками стекали с острия. Мужчина задержал меч поднятым лишь на время одного вздоха, а потом снова опустил к земле. Затем он кивнул Лунной колдунье, и та подняла свой цветочный жезл.

Из сплетения каменных цветов выросли новые, прозрачной белизны. Они давали свет наравне со свечами. Вспыхнув, цветы угасли.

Мне подумалось, что это – испытание для меня и что их защита против меня не действует. Во мне не было ни страха, ни настороженности. Мне сейчас отчаянно хотелось одного – чтобы эти люди меня приняли.

– Ты здесь. Чего ты от нас хочешь? – заговорила наконец женщина, и я воспринял ее слова мысленным слухом.

– Я взываю к Голубому и Зеленому, которым вы служите и повелеваете. Они и мои тоже…

Мой ответ родился не в сознании, а в самой глубине того, кто был Кетаном.

– Назови свое имя…

Я ее понял. Имя – это почти человек. Имя, выданное недоброжелателю, может послужить узами и оружием.

Меня с рождения звали Кетаном. Это имя подчинило бы меня Урсилле, ступи та на путь Тени. Но был ли я Кетаном? Сейчас я в этом усомнился. В этот час имя казалось мне лживым, словно не касалось меня настоящего. Но другого у меня не было.

– Я Кетан.

– Где ты? – прозвучал второй вопрос.

– В Кар До Проне – связан колдовством Мудрой.

– Чего ты просишь у нас?

– Знания, которое меня освободит.

– Ты, как я вижу, успел многому научиться, – заметила женщина, – раз вышел оттуда.

– Мне сказали, что есть ключ, надо только его отыскать. Я стал искать и нашел его – не в поясе, а в себе.

Женщина кивнула:

– Хорошо сделал, Кетан.

С ее лица спала неподвижная маска, которая прежде скрывала его от меня.

– Поистине, ты прошел добрый путь по странной дороге, но над ней нет Тени. Я не понимаю, что за судьба связала тебя с нами, – это узнается со временем. Но если ты, зачарованный, сумел ответить на наш призыв, значит нам с тобой по пути, хотя бы на время. Итак, ты заперт чарами Мудрой… – Она нахмурилась, словно решая трудную задачу. – Расскажи, каким образом она тебя связала.

Я, хотя под закрытыми веками видел не комнату Урсиллы, а Звездную башню, описал пылающие свечи и высказал догадку, что из их пламени выстроены сковавшие меня стены.

– Видно, ты прошел по этой дороге дальше, чем мы думали, – заговорил мужчина, – если в поисках средства против ее уз сумел добраться сюда. Что ты станешь делать, освободившись от чар?

– Мне нужен пояс.

– Это верно, – согласился он. – С его помощью Урсилла привяжет тебя к себе и подчинит. Ты знаешь, где он спрятан?

– Пока нет. Освободившись, узнаю…

Тогда впервые подала голос Лунная колдунья:

– Если тебе хватит времени.

В ее словах было грозное предупреждение.

– Я постараюсь, – ответил я ей.

– Мы дадим тебе время и поможем, сколько сумеем.

Прежде чем подарить мне это обещание, женщина на минуту встретилась глазами с мужчиной, и они словно слили воедино умы и волю.

– Уйди от нас, смотри на свои свечи. Прибегни к тому ключу, что нашел в себе…

Я открыл глаза. Комната, где стояли те трое, исчезла. Я снова был в колдовской звезде Урсиллы. Оглядевшись, я увидел, что огоньки горят все так же ровно. Оранжевый… красный… но это… должно измениться.

Я снова обратился к себе – к пардусу – за той Силой, что меняла мой облик, но теперь обратил всю силу своего желания на другое: чтобы цвета огней сменились на голубой и зеленый.

Всей волей я призывал Силу Кетана и Силу пардуса. Я исчерпал все силы… но огни не менялись. Этого… мало…

Я напрягся сильнее. Человек, пардус… их мало… мало…

В меня, словно в сухое русло, хлынула Сила извне. Я осознал перемену. Я был Кетаном. Я был пардусом, и еще… я был теми тремя, что стояли у меня перед глазами. Ток Силы, проходя меня насквозь, менялся, смешиваясь с Силой тех, кто направил ее мне в помощь. Никогда в жизни ни с кем другим я не ощущал такого родства.

Огоньки потемнели – до пурпура. Цвет Тени?.. Нет, оттенок менялся, распространяясь от верхушки вниз. Красно-оранжевый угасал, его вытеснял зеленый с голубым. И вот свечи загорелись иным цветом – тем, от которого я ждал свободы.

Я осторожной кошачьей поступью подкрался к свече. Неужели ограждающее заклятие сорвано? Дальше… дальше…

Я стоял за чертой!

Другие, наполнявшие меня своей Силой, исчезли. Я не сумел удержать их, и с их уходом почувствовал себя покинутым, осиротевшим. Но некогда было об этом думать: до возвращения Урсиллы предстояло отыскать пояс. Завладев поясом, я не избавлюсь от угрозы, но тогда будет хотя бы надежда с ней совладать.

Я подкрался к шкафу и когтем отворил дверцу. Внутри все было, как я ожидал: коробочки, флаконы, вещицы, назначения которых я не знал. От большинства исходила аура, от которой у меня звенела кожа, дыбом становилась шерсть, а уши прижимались к голове. Раньше я не был так чувствителен к предметам Силы. А эта Сила наводила на мысль, что Урсилла если и не примкнула еще к Тени, то, докапываясь до потаенных древних знаний, подошла к самой границы Тьмы.

В сущности, я и не надеялся найти пояс в этом стоявшем на самом виду шкафчике. Следом в глаза мне бросился шкаф со свитками, и я перешел к нему.

Сколько я ни учился (пожалуй, больше других, потому что питал склонность к знаниям этого рода), моих познаний не хватило для перевода пометок на этих свитках. В Арвоне бытуют тайные языки, рожденные Силой за много веков. Я рассудил, что бо́льшая часть свитков Урсиллы относится к очень древнему учению.

Маленькие свитки не шли в счет – в них невозможно было бы скрыть пояс. И я стал перебирать лапой те, что выглядели подходящими, разбрасывал их и перетрясал, не заботясь об их древности и ценности. Мысль о подобном тайнике казалась хороша, но по мере продолжения поисков я начал подозревать, что Урсилла хитрее меня. В свитках пояса не было.

Когда последний свиток, разворачиваясь, покатился по полу, я услышал скрежет замка и, скалясь, развернулся к открывающейся двери.

Урсилла сделала один шаг и остановилась как вкопанная.

Глаза ее сощурились. Она перевела взгляд с меня на круг горевших голубовато-зелеными огоньками свечей и сразу поняла, каким способом я вырвался из плена. А потом, опустив глаза на разбросанные свитки, расхохоталась.

Ее смех был беззвучным, но сотрясал тело и растягивал губы. Это веселье ударило меня как оплеухой поперек морды. Я истратил невеликий запас своих знаний и выдал себя – теперь ей еще легче будет меня подчинить.

– Напрасные поиски, Кетан, – наконец заговорила Мудрая. – Неужели ты, дурень несчастный, поверил, что я спрячу здесь твой поводок? Ты столько лет учился у меня – мог бы быть умнее. Хотя… – Она помолчала, снова устремив взгляд мимо меня на зеленовато-голубые огни, – возможно, я тебя немного недооценила. Хотелось бы знать, как ты это устроил? Нет… – Она растянула губы в кривой гримасе, сходившей у нее за улыбку. – Сейчас не время копаться в таких делах. У меня новости: господин Магус узнал, что ты в замке. Он обыскивает комнату за комнатой. К счастью…

Ей не судьба была договорить. За ее спиной в дверь вошел новый человек. Урсилла начала оборачиваться, но остановить пришельца не успела.

В свете свечей стояла госпожа Элдрис и смотрела на происходящее, как смотрят на вырвавшийся из ночных видений кошмар. Она подняла правую руку в отвращающем Силу жесте – его применяли лишенные Дара. Случалось, при поддержке подходящего амулета он помогал против самых слабых явлений Тени.

– Что за колдовство ты творишь? – тонким, срывающимся голосом бросила она Мудрой.

Урсилла все улыбалась.

– Моя Сила служит твоему дому, госпожа. Взгляни на это несчастное животное – присмотрись! – Она указала на меня. – Сумеешь назвать его по имени? – Она следила за госпожой Элдрис блестящими глазами, как собака разглядывает застигнутого в поле беззащитного зверька. – Думаю, ты знаешь его имя, тем более что его несчастье на твоей совести, хотя ты и лишена Дара. Я знаю, зачем ты это сделала, госпожа. Но сотворенное Силой Сила и исправит. Кетан снова станет Кетаном. И тогда берегись, госпожа! Заклятие нередко обращается против тех, кто его наложил, даже если те действовали не своей Силой, а прибегли к посредству других. Не хочешь ли ты сама бегать по лесу на четырех лапах и в шерсти, а то и убегать от охотников?

Она придвинулась к госпоже Элдрис вплотную, лицом к лицу.

Моя бабушка отшатнулась, не сводя глаз с Урсиллы и заслоняясь руками, хоть и сознавала, как слаба эта защита.

– Нет! – взвизгнула она, рванувшись к двери. Но проем вновь оказался загорожен, и отблески света сверкнули на клинке. – Магус! – Госпожа Элдрис схватила его за плечо, вцепилась, не давая ударить.

Я знал, что он будет бить насмерть. И зарычал, припадая к полу. Урсилла развернулась ко мне. Она застыла на миг, придерживаясь рукой за стену, и двинулась вдоль нее, разбрасывая ногами пергаменты. Ее ладонь легла на угол шкафчика, с которого разлетелись свитки.

– Бей! – хлестнул меня ее голос. – Убей, или будешь убит, дурак!

Госпожа Элдрис визжала, отчаянно цепляясь за Магуса, а тот грубо отрывал от себя ее руки.

– Нет! – снова завопила она. – Она поразит тебя – Силой! Магус, зови лучников с серебряными стрелами. Сталью оборотня не возьмешь…

Магус застыл. Я по лицу видел, как он рассчитывает и взвешивает. Меня же древнее поверье не убеждало. Меч представлялся мне вполне смертоносным и очень настоящим. Хотя по всему, что я знал, серебро для таких, как я, было еще опасней.