Андрэ Нортон – Колдовской мир. Хрустальный грифон (страница 2)

На его загорелом лице я видел то же самое оживление, что и у Яго, когда тот показывал хитроумный выпад мечом или объяснял, как устроить засаду. Ривал испытующе посмотрел на меня:

– Зачем тебе знать о Древних?

– Хочу выяснить, почему я не такой, как все…

Я замолчал. Гордость не позволила мне повторить вслух то, что я слышал от других.

Ривал кивнул:

– Знаний должен добиваться каждый человек, а знаний о себе – тем более. Но я не могу их тебе дать. Идем.

Он поднялся и пошел к своей хижине легким шагом лесного жителя. Не задавая вопросов, я двинулся следом. Так мы добрались до сказочного дома Ривала.

Я замер на пороге, не в силах пошевелиться. Никогда я не видел столько необычных вещей, каждая из которых притягивала мой взор. В корзинах и в гнездах сидели звери и птицы, смотревшие на меня яркими глазами. Они, казалось, чувствовали себя в безопасности и не собирались прятаться. На стенах было множество полок из грубо отесанных, едва отшлифованных досок, и все они были забиты глиняными горшками, пучками трав и кореньев; были тут и черепки, по всей видимости собранные в строениях Древних.

Хотя неподалеку от очага стояли кровать и два стула, комната явно была нежилой, скорее служила хранилищем. Ривал, уперев кулаки в бедра, вертел головой из стороны в сторону, как будто пытался разглядеть что-то особенное среди множества предметов. В воздухе стояла причудливая смесь тысячи запахов. Аромат трав смешивался с мускусным запахом зверей, а также пищи, варившейся в котелке над огнем. И все же это ни в коей мере не был нечистый или отвратительный запах.

– Ты ищешь Древних – тогда взгляни сюда! – Ривал указал на одну из множества полок.

Я пробрался между двумя корзинами с мохнатыми зверюшками и, подойдя поближе, увидел россыпь каких-то камушков и несколько фигурок, склеенных из обломков.

Может, среди Древних в самом деле жили такие существа, если только они не были плодом воображения скульптора. Но в том, что в них была своя красота, даже когда они выглядели гротескно, я мог убедиться сам.

Одна фигурка изображала крылатую женщину (к сожалению, без головы), другая – мужчину самого обыкновенного вида, за исключением того, что с его лба свисали два изогнутых рога. И все же лицо его было благородным и безмятежным, как будто он был Великим лордом по праву своего духа. Была фигурка с перепончатыми руками и ногами – видимо, обитатель морских глубин. Рядом стояла маленькая статуэтка женщины с такими длинными волосами, что они покрывали ее всю, как плащ. Эти фигурки Ривал постарался восстановить хотя бы частично. Еще были фрагменты утраченных скульптур: голова в короне, но без носа и с пустыми глазницами, тонкая рука с кольцами на пальцах… И рука, и кольца были сделаны из одного и того же неизвестного мне материала.

Чем дольше я смотрел, тем сильнее разгоралось во мне желание побольше узнать об этом народе. Я понимал теперь сжигающую Ривала страсть поисков, его терпеливые попытки восстановить разбитые фигурки, чтобы воочию увидеть создания Древних.

Ривал тоже стал моим учителем. Я ходил с ним по местам, которых избегали другие люди. Мы искали, размышляли, делали предположения, надеясь, что когда-нибудь обнаружим ключ к прошлому или хотя бы намек на него.

Раз в месяц приезжал отец. Когда мне исполнилось десять лет, он наконец обратился ко мне серьезно. Его что-то мучило. Он был угрюм и, вероятно, хотел сообщить нечто важное.

– Ты мой единственный сын, – начал отец. Было видно, что он с трудом подбирает слова. – И ты полноправный наследник моего трона в Ульмсдейле.

– Многие считают иначе, – сказал я без вопросительной интонации, будто констатируя факт.

Отец нахмурился:

– Тебе кто-нибудь говорил об этом?

– Я и сам знаю.

Он еще больше посуровел:

– Ты пришел к правильному выводу. Я взял Хлаймера под свое покровительство, так как его мать – леди Ульмсдейла. Но он не имеет права быть поднятым на щите к трону после моей смерти. Трон принадлежит тебе. Однако меня склоняют к тому, чтобы Лисана обручилась с Роджером, твоим кузеном.

Я сразу понял, что он хочет сказать, и без колебаний спросил:

– И Роджер, как муж твоей дочери, унаследует Ульмсдейл?

Рука отца стиснула рукоять меча. Он поднялся и стал расхаживать взад-вперед, твердо ставя ноги на землю, словно готовясь к отражению атаки.

– Хотя это противоречит законам, все вокруг жужжат и жужжат день и ночь, так что я почти оглох в собственном доме.

Я понял, что «все» – это моя мать, которая не считает меня своим сыном. Но я промолчал.

– Поэтому я хочу женить тебя, Керован. По этой свадьбе, свадьбе наследника, люди поймут, что я полностью признаю твои права. Через десять дней Нолон поедет в Иткрипт. Там есть очень красивая девушка по имени Джойсан, она младше тебя на два года, что вполне уместно. После женитьбы уже никто не посмеет отодвинуть тебя от престола – хотя твоя жена не приедет до года Огненного Тролля.

Я быстро прикинул в уме – восемь лет. Это хорошо. Свадьба не имела для меня большого значения, хотя отец считал ее делом особой важности. Интересно (впрочем, отца спросить я не отважился), скажут ли девушке или ее родственникам, кого прочат ей в мужья? Но мальчику моих лет тот роковой день казался очень далеким, и, возможно, думал я, что-то может помешать и этого никогда не случится. Я не был уверен, что Нолон намеревался сыграть мою роль в браке топора, потому что он выехал из Ульмскипа, когда меня там не было.

Через два месяца приехал отец, уже не такой несчастный и озабоченный, как раньше. Он сказал, что Нолон вернулся и я обручен с девушкой, которую я никогда не видел и, вероятно, не увижу еще по крайней мере восемь лет. Так что пока меня не слишком заботил тот факт, что у меня была жена.

Дни шли за днями. Все больше времени я проводил с Ривалом в поисках тайн Древних. Яго, которому я был поручен, не возражал против моих походов с Ривалом. Они давно дружили, несмотря на то что разительно отличались друг от друга – как мыслями, так и поступками.

Вскоре наставник уже не мог противостоять мне в поединке на мечах и топорах, оставаясь непревзойденным только в стрельбе из лука. Он продолжал чертить карты, разрабатывать планы сражений. И хотя я не видел в этих занятиях особой пользы, я не хотел обижать старика и внимательно выслушивал его рассуждения. Впоследствии полученные знания не раз меня спасали.

А вот Ривал, казалось, совсем не старился. Так же как и раньше, он без устали ходил по лесам, с удивительной легкостью преодолевая большие расстояния. Я, к сожалению, не сумел в полной мере постичь искусство лекаря, зато познал мир птиц и животных, перестал охотиться ради развлечения и находил удовольствие в том, что дикие звери меня не боятся.

Но самое приятное заключалось в посещении замков Древних. Ривал проникал в своих походах все дальше и дальше в Пустыню. Самым большим его желанием было найти какие-нибудь книги или свитки.

Я считал, что их вряд ли удастся прочесть, ведь никто не знал языка Древних. Ривал соглашался, однако в душе был уверен в успехе: стоит только найти книги, а уж он-то сумеет в них разобраться.

Я женился в год Плюющейся Жабы. По мере того как я приближался к зрелости, мысль об этой далекой леди начала время от времени странно беспокоить меня.

В доме лесничего были два мальчика моих лет. Мы так и не стали друзьями. Не только происхождение разделяло нас, я и сам старался не сближаться с ними. Моя нечеловеческая внешность не позволяла мне приобрести друзей. Я подарил свою дружбу лишь двоим – Яго, который годился мне в отцы, и Ривалу. Он мог бы быть моим старшим братом, и порой мне этого очень хотелось!.. Но эти парнишки уже ходили на осеннюю ярмарку с ленточками, привязанными к верхним застежкам курток, а потом, хихикая, шептались о приключениях, к которым это их привело. Это зародило в моей душе первое сильное предчувствие, что, когда наконец придет время лично предъявить права на леди Джойсан, она может увидеть меня таким же монстром, каким видит меня моя мать. И чем ближе я подходил к порогу мужества, тем чаще думал о том, что произойдет, когда моя жена приедет в Ульмсдейл и я должен буду поехать, чтобы остаться с ней. Что, если она отвернется от меня с неприкрытой ненавистью, как моя мать…

По ночам мне снились кошмары, и Ривал наконец с сочувствием спросил, что со мной происходит.

Я поведал ему правду о своих сомнениях, в надежде, что он успокоит меня, скажет, что я вижу чудовищ там, где их нет.

Однако Ривал не стал меня успокаивать. Он долго молчал, глядя на руки, которые только что пытались восстановить разбитую фигурку, а теперь покоились на столе.

– Мы всегда говорили друг другу правду, Керован, мой единственный спутник. Разве я могу обещать, что приведу тебя к счастью?.. Когда-то я тоже ждал свадьбы. Но я тоже не похож на других – не внешне, как ты, а своими привычками, мыслями. И это отпугнуло ту, с которой я должен был разделить Чашу и Пламя.

– И ты никогда не был женат?! – воскликнул я.

– Нет. Зато в моей жизни есть другое!

– Что же?

– Это! – И он раскинул руки, как бы обнимая все, что находилось в доме.

– Значит, со мною произойдет то же самое… – промолвил я.

Я был обручен, так как этого требовали обычаи и воля моего отца. То, что я слышал о браках, заключающихся лордами, не обещало мне счастья. Наследники женились, чтобы увеличить свои поместья за счет приданого невест, чтобы продолжить линию рода. Если впоследствии появлялись любовь и уважение, то в дом приходило счастье. Но так бывало редко.