Андрэ Нортон – Хроники Лормта I: Морская крепость (страница 4)

Конечно, она не знала его звания. За этими скрывающими лицо шлемами вообще невозможно отличить одного воина от другого, а небольшие знаки отличия на одежде и доспехах понятны только самим фальконерам. Но Уна давно усвоила, когда имеешь дело с незнакомым воином, звание которого тебе неизвестно, не повредит, если ты его преувеличишь. Определенно, тщеславие присуще всем людям.

Но в том, кто из этих двоих старше, усомниться невозможно. У фальконеров только старший офицер или много прослуживший солдат имеет право общаться с другими людьми, даже в тесных помещениях кораблей, на которые они нанимаются.

Хотя в глубине души она дрожала от страха, что упустит возможность, посланную судьбой, Уна заставила себя говорить негромко и уверенно.

— Вы солдаты без девиза?

Мужчина кивнул. Он разглядывал её своими серыми глазами. И манера поведения, и речь свидетельствуют, что эта женщина высокого рода, одежда у неё богатая, хотя и не экстравагантная, и почти новая. Вероятно, она может позволить себе нанять охрану.

Другое дело, что она настолько глупа, что может подумать, будто фальконеры согласятся ей служить.

— Мы принадлежим к отряду, который не делится для выполнения службы.

— Мне такой и нужен. Именно это и привело меня в Линну. — Она перевела дыхание. — Я много слышала от лорда Харварда о вашей храбрости и боевом мастерстве, о быстроте вашей мысли и надеялась привлечь фальконеров для защиты долины Морской крепости. А то, что видела только что, ещё больше укрепило мое желание.

Наемники шевельнулись.

— Лорд Харвард?

Уна испытала внезапное облегчение. Это была её лучшая ставка. Они слышали о её покойном отце. В таком случае она может надеяться, что они, по крайней мере, её выслушают. А теперь ей остается только надеяться и рассказать свою историю.

— Я Уна из долины Морской крепости, дочь лорда Харварда и вдова лорда Феррика, его товарища и помощника на войне. У меня настоятельная потребность, птичьи воины. Я знаю, вы не любите иметь дело с женщинами, но прошу вас выслушать мой рассказ. Он не займет много времени.

Командир фальконеров поджал губы. Неожиданно он повернулся.

— Идем с нами.

Капитан не замедлял хода, пока не дошел до самой большой из трех гостиниц Линны. Не задерживаясь, он распахнул тяжелую дверь и вошел. Уна последовала за ним, последним шел Бреннан, который спокойно прикрывал их сзади.

Люди в птичьих шлемах, заполнявшие комнату, подняли головы при их появлении. Когда они увидели женщину из долины, воцарилось мертвое молчание. Уна почувствовала на себе холодные враждебные взгляды, словно она какое-то нечистое существо, только что выбравшееся из подземелий Тени. Только соколы казались дружески настроенными. По крайней мере, в их отношении, которое она воспринимала, чувствовалось любопытство, а не категоричное отвержение, как со стороны их хозяев. Уна внутренне вздрогнула и порадовалась, что не обладает Силой, дающей возможность читать эти мрачные ненавидящие сознания.

Тарлах не предложил ей стул или скамью, и сам остался стоять рядом с ней.

— Это дочь лорда Харварда — Уна из Морской крепости. Она говорит, что прибыла в Линну в поисках щитов без девиза.

Его неодобрительное отношение чувствовалось так сильно, словно стало физически ощутимым. «Плохое начало», — подумала Уна. Ей предстоял допрос, и она сомневалась, чтобы её слова могли убедить этих людей обеспечить ей помощь, даже если они поверят в правдивость её слов и реальность просьбы. Взгляд командира фалъконеров был тверд, как сталь его меча.

— Ты одна? Поэтому ты в мужской одежде?

— Да, я одна. А что касается одежды, она дает мне свободу движений, которой иначе не было бы. Я родилась в долине Морской крепости, и меня хорошо знают в Линне. Если бы пришла в женской одежде, по всей стране стало бы известно о моих намерениях.

— А почему тебе нужно укрепить гарнизон Морской крепости именно сейчас, когда войска Ализона больше не угрожают? В этой местности больше не воюют.

— В Морской крепости вообще нет гарнизона, — откровенно ответила Уна. — Эпидемия тяжело ударила по нашей долине и унесла жизни не только моего отца и мужа, но и очень многих мужчин. А из оставшихся большая часть слишком молоды, чтобы считаться воинами, ни у кото из них нет боевого опыта, кроме стычек с неорганизованными бандитами. У нас только горстка мужчин, и было бы глупостью и безумием считать, что храбрость женщин и детей устоит против военного опыта и физической силы при первом же испытании.

Фальконер ненадолго задумался.

— А какая опасность вам угрожает? — менее враждебно поинтересовался он.

— Опасность только предполагаемая, — призналась она, — но было бы глупо игнорировать её.

— В этом мире больше глупцов, чем ты представляешь, — заметил Рорик, следующий по старшинству после Бреннана. Слишком часто солдат без девизов нанимали месяцы спустя после того, как это становилось необходимо. Иногда к ним обращались, когда уже не оставалось никакой надежды.

Тарлах взглядом заставил его замолчать. Внимание капитана вернулось к Уне.

— Кто тебя так испугал?

— Огин, лорд Рейвенфилда, долины, соседней с нашей. Он хочет завладеть Морской крепостью. До сих пор он пытался это сделать, женившись на мне. Но когда поймет, что из этого ничего не выйдет, мы боимся, он обратится к более сильным средствам. Во времена его отца гарнизон их долины не участвовал в войне и совершенно не пострадал, а эпидемия коснулась его лишь слегка. Это единственный район у нас, которому так повезло.

— Почему он тогда не выступил сразу, не тратя времени на ухаживание?

Женщина слегка покраснела, но подняла голову выше.

— Меня не считают уродливой, фальконер. Огин ещё немного подождет, хотя бы потому, что тщеславие говорит ему, что я подчинюсь добровольно. Он привлекательный мужчина и очень сильный. С его точки зрения, у него есть все основания для надежды, он считает, что и так добьется своего. Хотя остальные долины и ослаблены, Огину не хочется, чтобы они объединились и выступили против него. Ализон показал нам пользу объединения, и он этот урок не забудет.

— Но ты говоришь, что его усилия тщетны? — спросил Тарлах.

Она кивнула.

— Он тиран, и нельзя допустить, чтобы ему удалось завладеть Морской крепостью. Я ни за что не отдам своих людей ему, хотя бы только по этой причине.

— Значит, есть и другие?

— Только подозрения, но достаточно основательные, чтобы мы сопротивлялись долго и упорно, прежде чем признать поражение.

Она поджала губы.

— На северном побережье очень мало гаваней и много опасных рифов. Бури начинаются внезапно, без всяких предварительных признаков. Корабли, большие и малые, всегда рискуют, приближаясь к нашему берегу. Кораблекрушения происходили всегда, хотя мореплавание у наших берегов никогда не было оживленным, особенно сейчас. Наши воды опасны.

Глаза её неожиданно приняли жесткое выражение, и фальконер чуть вздрогнул. В этом взгляде были гнев и решимость сражаться до конца. Такое выражение он раньше видел только у военных предводителей, сражавшихся за правое дело и идущих на все возможное и невозможное, чтобы победить.

Уна не подозревала о впечатлении, которое произвела на наемника, и об изменениях в своем поведении, которые вызвали это впечатление.

— В последнее время слишком много кораблей теряется в нашей местности. Буквально теряется — без следа, без выживших, которые могли бы рассказать свою историю кораблекрушения. И во всех случах погибшие корабли — купеческие, с полными трюмами.

— Морские волки? — предположил Тарлах. Голос его стал ледяным.

— Хуже.

— Черные грабители кораблей!

Сероглазый мужчина словно выплюнул эти слова. Тот, кто плавал в море, пусть даже недолго, не может не питать ненависти к этим предателям, которые заманивают корабли на рифы и убивают всех на борту, чтобы захватить груз и другие ценности. Они хуже пиратов, паразиты, которых следует уничтожать.

— Мы в этом не уверены, — предупредила Уна. — У нас не очень много оснований для подозрений, но корабли стали исчезать вскоре после того, как Огин вступил в права наследства. Но все же прямых доказательств у нас нет.

Мы связываем с этим его сильную заинтересованность в Морской крепости. Моя долина бедна, она не может помочь владельцу Рейвенфилда в его честолюбивых планах, но зато она располагает длинным неровным побережьем, заброшенным и очень подходящим для темных дел.

— Лучше было бы, если бы этот лорд Огин держался подальше от твоей долины, — согласился наемник. — Сам Рейвенфилд не выходит к морю?

— Выходит, но на гораздо более узком фронте. Однако это дикий берег, даже для нашей местности, и там вполне можно спрятать небольшой корабль грабителей. Для нынешней деятельности, с её небольшим размахом, он прекрасно подходит, но если Огин хочет сделать грабеж своей дорогой к власти, ему нужна лучшая база.

— Которую сможет дать Морская крепость? Она кивнула.

— У нас есть гавань, небольшая, но глубокая и хорошо защищенная даже от самой сильной бури.

— Такой человек для всех враг. Ты можешь рассчитывать на помощь соседей?

— Они ничего не подозревают, хотя знают о пропаже кораблей в этих водах. Как я сказала, у нашего берега всегда была дурная репутация. Мы, жители Морской крепости, ближе всех к Рейвенфилду, у нас более тесные связи с морем, и потому мы раньше других пришли к таким выводам.