Андрэ Нортон – Четыре повести о Колдовском мире (страница 5)

— Мердис — опекун. Она должна остаться. Лучше ее никто не знает леса и поля, и места, где растут лечебные травы. Тебе незачем бояться Мердис, мама. От нее никому нет вреда.

— Какие странные у тебя обо всем понятия, детка. Через три года у тебя не будет времени на то, чтобы думать обо всех этих глупостях: о разных магических силах и заклинаниях. У тебя будет муж, о котором тебе надо будет заботиться, а потом и дети. Надо было мне, пока ты была маленькой, взять тебя в руки и запретить тебе бегать, как сумасшедшей, да еще и с Мэлом…

— Ты не смогла бы остановить меня тогда, мама, как и сейчас ты не можешь мне запретить делать то, что я считаю нужным.

— Как ты разговариваешь! Неужели ты хочешь разбить мое сердце после всего того, что я для тебя сделала?

— Есть вещи, которые я должна делать, мама.

— Глупости. Ты молодая леди благородного происхождения. И делать ты ничего не можешь, кроме замужества. И еще ты должна родить наследника Малмгарта.

— Нет, мама. У меня другие планы.

— В самом деле! А с чего это ты взяла, что тебе позволено быть такой важной и надменной? Ты просто девчонка, моя дорогая, и когда-нибудь поймешь, что ты, в сущности, не такая уж важная птица.

Эйслин улыбнулась, таинственно, со скрытой печалью.

— Мама, никто из нас не является важной птицей.

Теперь, когда Мэлу исполнилось семнадцать, Руфус стал серьезно обучать его обязанностям лендлорда, так что Эйслин не могла проводить с ним много времени. Осенью Руфус брал его на ярмарки продавать или покупать зерно и скот, лен для ткачества, красивую одежду для женщин и бесчисленное количество других товаров, разложенных на прилавках под тентами для продажи или бартера.

Все, кто только мог отлучиться от хозяйства, ехали на ярмарку в длинной процессии из повозок. На повозках везли товар для бартера, а в экипажах ехали женщины. У Эйслин с матерью и двух ее теток была собственная карета, но Эйслин при первой возможности старалась улизнуть. Она седлала лошадь и ехала рядом с Мэлом и Руфусом посмотреть на животных и сельскохозяйственные инструменты. Ей было тринадцать, и ее можно было принять за молодую леди, но она все еще не привыкла к длинным удушливым платьям, не гнущимся из-за огромного количества вышивки. Не дружила она и с другими женщинами из замка и с дочерьми их — тоже. Однако теперь она больше не сбрасывала свои платья на лужайке: госпожа Айрина снизошла до того, что позволила ей носить более короткие юбки-брюки для верховой езды и высокие ботинки. Эйслин, однако, не упускала случая пробежаться босиком по росе. Светлые волосы ее, не забранные в сетку и не сдерживаемые гребнями и шпильками (а женщинам в те времена положено было носить такие прически), летели за ней по ветру. Мэлу тоже не нравилось, когда она надевала парадные платья, а волосы заплетала в тугие косички и закалывала на голове.

В компании с Мэлом она ходила вдоль рядов, оглядывая не только товары, выставленные на продажу, но и других людей. Одетая в простую одежду для верховой езды, она смотрела на других молодых девушек в элегантных нарядах, специально сшитых для такого случая и желающих понравиться молодым людям.

На нее тоже многие посматривали с любопытством, и Мэл видел, как люди перешептываются, прикрывая рот рукой или веером. В нем закипало раздражение, Эйслин же интересовали лишь товары на прилавках — серебряные шпоры, уздечки с украшениями, колокольчики для упряжи и красивые чепраки ярких расцветок.

— Вон идет леди Эйслин, та, что помолвлена с Хроком из Бретфорда, — сказала одна из перешептывавшихся женщин, собравшихся возле прилавков с тканями. — Какая некрасивая, бледная, правда? Тот молодой лорд, что женится на ней, больше будет рад земле, чем такой жене!

— А Бретфорд приедет нынче на ярмарку? — спросила другая женщина. — Если они приедут, то старый лорд сможет посмотреть на будущую невестку. Никто не знает, кто отец этой девушки. Госпожа Айрина никогда его никому не показывала.

— Тсс! Она идет. Тише!

Если Эйслин и слышала, то виду не подала, Мэл же, проходя мимо сплетничающих женщин, бросил на них разъяренный взгляд.

— От этих гусынь слишком много шуму, — громогласно заявил он, поторапливая ее вперед.

Но Эйслин, если она хотела что-то посмотреть, не намерена была торопиться. Отойдя от торговых палаток, она поспешила к оборванной палатке, где фокусник развлекал немногочисленную публику. Черноглазый мальчик аккомпанировал на струнном инструменте фокуснику, забавлявшему болтовней народ. К этому-то мальчику Эйслин и направилась. Она прошла через маленькую толпу и встала прямо перед ним. Движения ее были быстрыми, а по телу пробегала дрожь. Между Эйслин и юным оборванным менестрелем пробежала волна узнавания. Он был примерно ее возраста. На его загорелом лице быстро мелькнула и исчезла белозубая улыбка, словно он не был уверен в том, что имеет право на внимание девушки, занимающей высокое положение в обществе. Мэл потянул Эйслин прочь.

— На той стороне есть кое-что поинтереснее, — сказал он. — Эти парни просто странствующие попрошайки, да к тому же грубияны. Девушкам с ними лучше дела не иметь.

— Ой, подожди, Мэл! — она остановилась возле палатки. Лицо ее внезапно омрачилось. — У него в клетках птицы! Я хочу купить их и выпустить на волю! Купи, Мэл!

Мэл крепко взял ее за руку и хотел увести от щебечущих пленников.

— Пошли, Эйслин! Пусть он продает своих птиц. У барышень они проживут дольше, чем на воле.

— Разве можно обменять свободу на жизнь в неволе? — сердито воскликнула Эйслин, глаза ее гневно сверкали. Она не сдвинулась с места и возмущенно смотрела на продавца птиц, не обращая внимания на собравшихся вокруг любопытных и развеселившихся зрителей.

Уступать она не собиралась. Мэл это ясно видел. Он глубоко вздохнул и полез за кошельком. Кошелек его не был толст, но, возможно, ему удастся уговорить продавца освободить птиц за те деньги, что он мог предложить.

— Маленькие птицы — хорошая компания для девушек, — возмущался продавец. — Зачем волноваться из-за того, что их держат в клетках? Птички совсем не против. Каждый день их кормят. Им не страшны ни хищные птицы, ни ласки. Да многие из нас не отказались бы от такой жизни, — тем не менее, он взял кошелек и стал открывать клетки.

Мужчины, ожидавшие своих жен, захихикали. Мэл стал пунцовым и бросил убийственный взгляд на Эйслин. Вернее на то место, где она только что стояла. Она ушла. Возможно, ее привлекло еще какое-то ярмарочное зрелище.

А может, ее выследил и похитил тот оборванец, что был у палатки фокусника. Он мог это сделать в надежде получить в обмен у Руфуса изрядный куш золота. Любой похотливый парень, высмотрев Эйслин в толпе, мог ее соблазнить. Да без его защиты Эйслин могут подстерегать тысячи несчастий. Мэл пошел сквозь сгущавшуюся толпу, проклиная нахмурившееся небо. Он пошел к палатке фокусника, но фокусник и его сын продолжали забавлять толпу. Мэл походил вокруг их тента и вагончика, но Эйслин нигде не было видно. Жена фокусника сидела с ребенком на руках и замолчала от испуга, когда он яростно на нее накинулся.

Мэл продолжал допытываться:

— Вы не видели молодую девушку? На ней красный жакет и одежда для верховой езды!

Женщина, испугавшись еще больше, смотрела на него.

— Я видела ее, — прошептала она. — Она одна из них, из тех, что и мальчик. Мать его умерла, когда он родился. Лучше бы и он умер, да и тот фокусник — тоже. Ваша леди такая же, как и мальчик. Я сразу таких узнаю, как только увижу…

— А фокусник? Он ваш муж? — не унимался Мэл.

— Да. В этом-то и горе. Держись подальше от этого фокусника, парень. Он не… — она замолчала, потому что на нее вдруг упала тень. В полумраке Мэл узнал Мердис. По нему пробежали мурашки. У него было чувство, что встретить ее в такой момент было нехорошим предзнаменованием.

— От длинных языков слишком много треску, — сказала Мердис, и женщина, подхватив ребенка, тут же скрылась. А Мэлу сказала: — Пойдем, и я покажу тебе, что ты ищешь. Хороший же из тебя защитник.

— Ты знаешь, где она?

Мердис указала подбородком в направлении соседней палатки.

— Я всегда знаю, где она находится.

— А что ты здесь делаешь? — грозно спросил Мэл. — Зачем таким, как ты, нужна ярмарка?

— Ничего не делаю, — ответила Мердис.

В палатке Мэл обнаружил Эйслин в компании четырех других молодых девушек в сопровождении матерей и продавцов. Они щебетали, как птичья стая, довольные друг другом. Разговор шел об их домах, находившихся вдали от Малмгарта. Мэл заглянул, но входить не стал. Мердис остановилась возле палатки. Видимо, она собиралась там ждать Эйслин.

— Ну, доволен теперь? — поинтересовалась Мердис.

— Нет, — ответил Мэл. — Откуда она знает этих девушек? Ей почему-то нравится разговаривать с ними, а ведь до сих пор она с девушками не общалась. Она думает, что девушки глупы, и с ними не о чем говорить.

— Она правильно говорит, они действительно глупы, — злорадно ответила Мердис. — А ты не встречал еще ее будущего мужа? Он сейчас здесь, на ярмарке, и Айрина хочет устроить им встречу.

— Это не мое дело, — отрезал Мэл.

— Отчего же ты ревнуешь? Ведь ты всегда знал, что она не для тебя.

Мэл в раздражении отошел на несколько шагов, но потом вернулся и вошел в палатку.

— Уже поздно, миледи, — вежливо сказал он. — Твоя мать будет беспокоиться.