Андре Лори – Атлантида (страница 22)

— Ее зовут Елена, — улыбаясь ответила Атлантис — Она сестра Рене.

— Елена, — задумчиво повторил старик, — но эта Елена чиста и невинна. Подойди сюда, красавица! Дай мне полюбоваться твоей красотой и молодостью!

— Верно, этот человек с серьезным лицом и гордым взглядом — твой будущий муж? Он похож на Рене. Да благословит небо ваш союз!

Такой неожиданный вопрос заставил покраснеть Елену и доктора; Харикл между тем продолжал:

— А кто этот человек зрелого возраста с самодовольным видом? Он тоже вашего племени? Может быть, он твой отец, Рене?

Старик с трудом скрывал неблагоприятное впечатление, которое на него произвел Монте-Кристо.

Заметив по направлению взгляда больного, что разговор касался его, Монте-Кристо, давно ждавший случая принять в нем участие, не замедлил тотчас вмешаться.

— В самом деле, Каудаль, вы слишком медлите представить меня, — с упреком проговорил он. — Объясните же этому почтенному старику, что он видит перед собой представителя такого же древнего рода, из которого происходит и он сам, одним словом, скажите ему, что я — Монте-Кристо! — и граф с гордостью обвел глазами присутствующих.

Рене в кратких словах объяснил Хариклу все происшедшее во время его сна. Старик, подкрепившийся несколькими глотками вина, с интересом выслушал все подробности и припомнил, что слышал сквозь сон сильный звон колокольчика; затем он поблагодарил Патриса за его заботу и обратился к мадам Каудаль с похвалами ее мужеству, что, вероятно, сильно сконфузило бы ее, если бы она поняла хотя бы одно слово. Больной с удовольствием заметил Кермадека, который всегда нравился ему своим открытым лицом и услужливостью; осведомившись затем, исполнила ли Атлантис все обязанности гостеприимства по отношению к Монте-Кристо, он совершенно перестал обращать на него внимание.

Однако такое отношение к его особе не входило в расчет графа. Пошептавшись о чем-то в углу со своим верным Лепорелло, они оба подошли к постели больного, и Сакрипанти обратился к нему на исковерканном греческом языке.

— Принц Харикл, — проговорил он, — обращаюсь к вам с просьбой от имени графа Монте-Кристо, древнее происхождение которого вам уже известно.

— Говори! — отрывисто отвечал ему старик, невольно сдвигая брови.

— Граф Монте-Кристо остался до сих пор холостым, что вас, конечно, удивит ввиду его лет и высокого положения в обществе, — торжественно начал Сакрипанти. — Вы спросите, почему мой высокий друг остался неженатым, перейдя ту ступень человеческого возраста, о которой говорят поэты? Вы спросите, почему он пренебрег обязанностью заботиться о продолжении своего рода, лежащей на каждом человеке его положения. Одним словом, вы спросите, почему благородный граф до сих пор не женат?

Задав такую задачу, Сакрипанти остановился и обвел глазами все общество, тогда как мадам Каудаль, которой Рене перевел всю его речь, невольно прошептала:

— Если не женился до сих пор, то, во всяком случае, не по собственному нежеланию, так как нам кое-что известно по этому поводу!

Между тем Сакрипанти продолжал:

— Я скажу вам причину этого! Если высокий представитель рода и обладатель острова Монте-Кристо до сих пор не женат, то только потому, что не нашел подруги, достойной его!

— Ого, охо! — воскликнула мадам Каудаль, которую Елена тянула тихонько за рукав платья, умоляя молчать.

— Он нашел наконец эту подругу! — снова начал Сакрипанти, указывая театральным жестом на Атлантис, грациозно облокотившуюся на плечо Елены в позе, напоминающей одну из кариатид Эрехтейона. — Это твоя дочь, благородный старец, которая одна достойна быть матерью сыновей графа Монте-Кристо! Я, недостойный, беру на себя смелость просить ее руки для моего высокого покровителя!

И Сакрипанти отвесил один из своих самых грациозных поклонов, а Монте-Кристо, красный как рак, направился к Атлантис, намереваясь запечатлеть на лбу ее первый поцелуй жениха.

— Остановись! — воскликнул Харикл, который угадал его намерение. — Умерь твои восторги, граф Монте-Кристо! Ты, конечно, делаешь честь моей дочери своим предложением, и я благодарю за это, но ее сердце уже отдано другому. Я сам соединил ее руку с рукой этого молодого человека, который первый из людей проник в наше жилище. Атлантис будет женой Рене!

— А! А! — воскликнула мадам Каудаль, очень довольная таким оборотом дела. — Слыханная ли вещь делать предложение через двадцать минут знакомства, притом месяц тому назад этот самый господин пылал страстью к другой особе, которая недалеко отсюда! Я вас спрашиваю, есть ли в этом какой-нибудь человеческий смысл?

— Моя дочь и мой молодой друг уже получили согласие на свой союз, — продолжал Харикл. — Нам остается только обратиться теперь за разрешением к этой дивной матери, которая ради своего сына не побоялась никаких опасностей подводного путешествия. Но можно ли сомневаться в ее согласии? Разве боги не осыпали Атлантис всеми дарами природы: красотой, умом, невинностью, сердцем кротким и великодушным? О, Атлантис! дорогое дитя мое! Твой старый отец умрет спокойно, вручив тебя этой благородной семье! Подойдите, благородная женщина! Пусть наши руки соединят руки наших детей. Харикл умрет спокойно, вручив вам свою дочь!

Он взял руку Атлантис. Рене, Патрис и Елена окружали мадам Каудаль с умоляющим видом, а Атлантис смотрела на нее с бесконечной тоской и беспокойством; наконец, последний взгляд, брошенный мадам Каудаль на красное от досады лицо Монте-Кристо, решил дело в пользу влюбленных. Она решительно поднялась со своего места и, подойдя к больному, соединила руки сына и Атлантис.

Все происшедшее так взволновало бедную женщину, что она не могла удержаться от слез, но Атлантис бросилась к ней с таким выражением любви и благодарности, что последние ее сомнения рассеялись.

— Что же делать? — проговорила мадам Каудаль, — приходится отказаться от своей мечты. Этот брак мне кажется каким-то недоразумением, но, во всяком случае, невеста очаровательна, и когда она оденет одно из платьев Елены, то во всем Лориане не найдется ни одной девушки, которая годилась бы ей в подметки. В конце концов, думаю, что ее отец прав, и она действительно прелестная девушка, особенно когда немного приобщится к культуре…

— Приобщится к культуре?! — воскликнул с негодованием Рене. — Да разве вы не видите, мама, что это богиня, гомеровская царевна…

— Может быть и так! — несколько обиженно возразила мадам Каудаль. — Во всяком случае, тебе не в чем меня упрекать, так как я дала свое согласие. Согласись, во всяком случае, что у нее несколько странные манеры, и она произведет довольно необыкновенное впечатление в обществе…

Рене собирался ответить довольно резко, но тут вмешался Патрис и несколькими благоразумными словами успокоил своего друга и водворил мир. Мадам Каудаль уселась рядом с Атлантис, чтобы познакомиться с ее познаниями во французском языке.

Понятливость и прилежание молодой гречанки восхитили ее и внушили надежду сделать ее в короткий срок вполне цивилизованной.

Монте-Кристо, крайне оскорбленный своей неудачей, держался в стороне от остального общества, а Сакрипанти куда-то удалился вместе с Кермадеком.

Вдруг дверь с шумом распахнулась и на пороге показался Сакрипанти, но совершенно неузнаваемый: глаза его дико блуждали, волосы были растрепаны…

— Боже мой! Пожар! — воскликнула мадам Каудаль, совершенно забыв о том, где она находится.

— Что такое? Что случилось? — послышалось со всех сторон.

В продолжение нескольких минут Сакрипанти не мог произнести ни слова: он то хватался рукой за голову, то указывал по направлению к выходу, представляя собой олицетворение ужаса.

— Ну, наконец, что же такое случилось? — воскликнул Рене, бросаясь к нему и тряся изо всех сил, чтобы привести в сознание. — Говорите же!

— Там, там! — произнес наконец капитан сдавленным голосом. — Дверь открылась!

— Какая дверь?

— Невозможно ее закрыть! Мы навсегда заперты здесь! О, горе мне! Зачем я дожил до этого дня! Моя карьера погибла навсегда!

— Заперты здесь, потому что открылась какая-то дверь! Вот это странно! — проговорила мадам Каудаль с удивлением.

— Что он такое несет? — воскликнул Патрис — Не рехнулся ли он? Граф, вы понимаете, что он говорит?

— Не особенно, — отвечал Монте-Кристо с беспокойством. — Во всяком случае, он вне себя!

Наконец с помощью вопросов выяснилась причина ужаса Сакрипанти. Отправившись прогуляться, он дошел до входа, через который они проникли внутрь подводного жилища. Там он застал Кермадека, сыпавшего самыми отборными проклятиями.

Честный малый имел на то полное основание: Монте-Кристо и Сакрипанти оставили свое судно рядом с «Титанией», которая находилась как раз напротив входа в нижнюю комнату. Их судно налегло на борт «Титании», которая в свою очередь наклонилась и легла всем корпусом на открывшуюся дверь и загородила совершенно вход. Вследствие громадного веса судна являлось невозможным сдвинуть его с места и закрыть дверь, чтобы впустить воду, могущую поднять его.

Таким образом Сакрипанти оказался прав! Эта открытая дверь грозила на всю жизнь удержать их в плену.

Невозможно описать ужас, охвативший всех присутствующих при этом известии. Все бросились к комнате, служившей пристанью для судов, чтобы лично убедиться в постигшем их несчастье.