Андраш Тотис – Детектив и политика 1990 №4(8) (страница 70)
— Егор! — с коротким смешком поправила трубка.
— В общем, это… у меня все в порядке, — сказал Денисов, намеренно запинаясь. — Могу хоть сейчас.
— Конечно, сейчас. Завтра уже счетчик стучать будет. Зачем же тянуть? — голос в трубке наслаждался властью.
— Только… — Денисов снова запнулся, старательно изображая неуверенность и замешательство, — …только тебе лично. Больше никого знать не хочу.
— Почему? — заинтересовался голос.
— Только тебе, — повторил Денисов теперь уже твердо. — Чтобы ты завтра не сказал, что ничего не знаешь. У меня с тобой дела, а не с кем еще.
— Обижаешь, — усмехнулась трубка. — Людям доверять надо. Но не беспокойся. Свои долги я всегда получаю сам. У меня такое правило.
— Куда мне подъехать?
— Я сам подъеду. Я ведь знаю, где ты живешь. Я все о тебе знаю. Жди на улице около арки.
— Хорошо, — искренне сказал Денисов.
Около арки. Отлично!
Из кухни тянуло горелым маслом. Денисов выключил газ и взглянул на часы: половина двенадцатого.
— Попозже поужинаем, — сказал Денисов и вдруг впервые произнес вслух слово, которого прежде отчего-то всегда стеснялся: — сынок!
Пистолет, купленный у Бурнаша за тысячу рублей, он заткнул за ремень под курткой и несколько раз попробовал, ловко ли вытаскивать. К арке подошел не сразу, проверил вначале, нет ли поблизости кого из бандитов Вартана. Арка вела во двор без единого подъезда, за которым начинался пустырь. Днем тут еще пробегали изредка мальчишки, а в ночное время вообще никто не ходил.
Денисов вытащил сигарету и тут же выбросил, не прикурив. Его колотил озноб, он очень боялся дрожи в руках, которая могла все испортить.
В конце темной улицы зажглись фары. Автомобиль приближался так медленно, что Денисов в какой-то момент засомневался: уж не милицейский ли патруль. Но это была не милиция. Светлый "жигуленок" остановился прямо против арки. Мотор продолжал мягко урчать. Человек, сидевший рядом с водителем, опустил стекло и окликнул Денисова.
— Эй, Седой, иди сюда.
Денисов сделал несколько шагов и остановился.
— Ну, чего ты? — нетерпеливо сказали из "жигуленка". — Иди, не бойся.
— Я уже пришел, — ответил Денисов. — Кто кому больше нужен?
В "жигуленке" негромко рассмеялись.
— Я тебе больше нужен, — убежденно произнес Вартан. — Но я не гордый.
Он вылез из машины и не спеша пошел к Денисову. И одновременно шаги зазвучали у Денисова за спиной. Денисов оглянулся. Две тени, возникшие неведомо откуда, приближались к нему с двух сторон.
— Не бойся, — успокоил Вартан. — Это на всякий случай. Я человек предусмотрительный.
Телохранители его действительно остановились пока шагах в пяти, справа и слева. Денисов понимал: это только пока.
— Ну, давай, чего же ты, — сказал Вартан, а Денисов никак не мог решиться.
Ему вдруг показалось, что у него ничего не получится, что бандиты Вартана не дадут ему исполнить задуманное. Следовало прежде всего нейтрализовать их. Никогда бы он не смог объяснить, почему подумал именно так, но в мозгу уже прозвучал стартовый сигнал и время выбора кончилось.
Тогда он вырвал из-за пояса пистолет и, не целясь, бабахнул дважды — вправо и влево, а потом наставил дуло на Вартана. Денисов не знал: попал или нет. Он только слышал, как заорал один из бандитов, а другой, кажется, побежал с топотом прочь. Вартан тоже вскрикнул высоким голосом и сделал то, чего Денисов просто не ожидал.
Вартан не бросился к машине или на Денисова. Он скользнул правее него, мимо руки с пистолетом. В тот же момент "жигуленок'' с ревом сорвался с места и помчался по улице. Денисов кинулся за Вартаном. Он не должен был его упустить. Шаги врага часто стучали во дворе. Денисов в два прыжка миновал арку, поймав взглядом свернувшую за угол тень. Там, за углом, начинался пустырь, и Денисов почувствовал, что Вартан от него не уйдет.
Но едва он забежал за угол, тень прыгнула ему навстречу. Это случилось настолько внезапно, что Денисов не успел ничего осознать. Палец сам дернул спусковой крючок. Вспышка и грохот отбросили тень к стене, она что-то шептала, эта тень, но Денисов, оглушенный выстрелом, еще не слышал, а когда разобрал сдавленный шепот, замер в ужасе.
— Дурак, — шелестела тень, — какой дурак!..
Денисов шатнулся на захолодевших ногах. У стены, держась двумя руками за живот, стоял Сметанников.
Пистолет выпал из ладони Денисова.
— Что! — заорал он. — Что! Что!
— Ушел он, — шептал Сметанников, — не вышло у тебя ничего.
— Как же, — лихорадочно бормотал Денисов. — Откуда?!
Мозг его пульсировал и словно раздувался, постепенно выталкивая глаза из орбит.
Сметанников медленно-медленно сполз по стене наземь, потом, скобля каблуками асфальт, также медленно вытянул ноги.
Денисов наклонился к нему и, не закончив движения, дернулся.
— Я!.. "Скорую"!.. Сейчас!
— Стой, — сказал Сметанников, преодолевая боль. — Подними пистолет.
Денисов послушно присел, зашарил руками по асфальту. Нащупав, протянул оружие Сметанникову.
— Вот он.
Тот с усилием мотнул головой.
— Платком… сотри отпечатки… Пальцы… Потом брось там.
Денисов неподвижно и тупо смотрел себе в руки. Тогда Сметанников, собрав силы, повысил голос.
— Сотри отпечатки, дурак! — он подавил стон и продолжал гораздо тише. — Стрелял не ты… Пусть это он стрелял… Тот…
Голова его бессильно упала на грудь.
Где-то наверху с треском распахнулось окно.
— Шпана проклятая! — завопил резкий бесполый голос. — Покоя от вас нет, сволочи! Ночь уже!
Вздрогнув, Денисов поглядел вверх и в ту же секунду в лицо ему хлестнул холодный водяной ком. Денисов дернулся, отшатнулся. И Сметанникова вода ударила по ногам, но он не пошевелился, кукольно сохраняя позу.
— Гады! — жалко сказал Денисов во враждебное никуда. — Что ж вы делаете!
Всхлипнув, он утер рукавом лицо. Поглядел на Сметанникова и снова наверх — туда, где все еще светились редкие окна.
— "Скорую" надо, — сказал он. Потом крикнул громче: — Вызовите "Скорую"! Кто-нибудь!
Под аркой зарычал мотор, во двор лихо влетел милицейский "уазик", крутанулся по площадке и затормозил, точно нацелившись в Денисова светом фар.
В руках все мешался какой-то предмет. Денисов недоуменно взглянул, разжал пальцы, и пистолет с коротким лязгом вновь упал на асфальт.
Загородившись от яркого света, Денисов все продолжал монотонно твердить:
— Кто-нибудь! Люди! "Скорую помощь"!.. Помогите же! Люди вы или нет! Помогите, боже мой!
Боже, помоги нам всем!..
Амброз Бирс[34]
СМЕРТЬ ХАЛПИНА ФРЕЙЗЕРА
Как-то в самый разгар лета некий человек заснул в лесу тяжелым, каменным сном, а пробудившись средь ночи, поднял голову от земли и, уставясь в непроглядную темень, громко сказал: "Катрин Ларю". Больше не было сказано ни слова, впрочем, он не мог бы объяснить, почему сказал и эти слова.
То был Халпин Фрейзер. Жил он прежде в Санта-Элене, а где живет ныне — неизвестно, потому что он умер. Если человек привык спать в лесу и подушкой ему служит ворох сухих листьев да сырая земля, а одеялом — ветви, сронившие листву, и сронившее землю небо, вряд ли он доживет до глубокой старости, а Фрейзеру уже исполнилось тридцать два года. Многие люди считают этот возраст весьма солидным, их миллионы — самых милых, самых лучших в мире людей. Это дети. Для них жизненное путешествие только-только началось, вот им и кажется, что челн, удалившийся от порта отправления на значительное расстояние, вскоре должно прибить к противоположному берегу. Неизвестно, однако, умер ли Халпин Фрейзер от холода.
Весь день он бродил по горам к северу от долины Напы, охотясь на голубей и мелкую дичь, которую разрешалось отстреливать в этом сезоне. К вечеру небо затянуло тучами, и он сбился с пути; заблудившись, иди все время вниз — это самый верный способ выбраться из леса, но вниз тропинок не было, и ночь застала Халпина Фрейзера в лесу. Он с трудом пробирался в темноте сквозь заросли толокнянки и густой подлесок, наконец потеряв направление, не чуя ног под собой от усталости, он привалился к стволу широчайшей мадроньи и сразу уснул; снов он не видел. Спустя некоторое время в самый глухой час ночи таинственный Божий посланец, выскользнув из бесчисленного сонма собратьев-предвозвестников рассвета, наклонился к спящему и, что-то шепнув, разбудил его. Халпин сел и громко назвал имя — неизвестно чье, непонятно почему.