Андраш Тотис – Детектив и политика 1990 №4(8) (страница 62)
— У тебя что-нибудь случилось, пап? — в свою очередь заволновался Пашка.
— Все нормально. — Денисов положил трубку и побежал доигрывать.
За весь день выигрыш собрался небольшой — чуть больше полусотни. Основная игра должна была, как обычно, начаться вечером, но Денисов решил не задерживаться до темноты.
— Тебя проводить. Седой? — предложил Квадрат, но Денисов отрицательно покачал головой.
— Сам разберусь.
Развинтив кий, положил в тубус только тонкую часть. Турник, как и вчера, укрыл в рукаве.
Парни нетерпеливо курили на скамеечке. Увидев Денисова, вскочили. Заждались, значит, совсем. Денисов подошел уверенно и остановился, сохраняя стратегическую дистанцию, метрах в двух. Он видел, что парни разозлены, но и несколько растеряны и не намерены немедленно начинать драку. Они убедились, что Денисов — человек из системы. Система эта была им совершенно незнакома, и парни не желали больше совершать ошибок.
Инициативы Денисов решил не отдавать. Для начала он приятно улыбнулся.
— Вот теперь я готов вас выслушать. Так в чем дело?
— Короче, так, — мрачно сказал тот из двоих, на чьей морде отчетливо проступал отпечаток Квадратова кулака. — Или шмотки гони, или бабки.
— Я извиняюсь, мужики, — удивленно возразил Денисов, — разве ваши шестерки вам не сказали, где вещи?
— Про то, как ты им лапшу на уши вешал, они рассказали, — заверил второй парень. — Только нам эту туфту не гони, не нужно. Мы проверили. Не был ты в конторе. И шмотки туда не носил.
— Вы что, официальный запрос сделали? — попытался сыронизировать Денисов.
Парни иронии не поняли.
— У нас там концы есть, понял?
Это прозвучало для Денисова неожиданно. Он хотя и не поверил, но как-то сбился.
— Значит, так, парни, — сказал он, собираясь с мыслями, — шмоток ваших нет. С этим придется смириться. За ошибки нужно платить. Разойдемся тихо. Допустим, я в конторе не был, но ведь это дело исправить нетрудно. Что касается вас, могу в качестве компенсации выдать по куску на брата. Но к Пашке чтобы больше никто из ваших никогда не подходил.
— Он нам по куску дает, — нехорошо ухмыльнулся второй парень. — Эти бумажки ты знаешь куда засунь?
Он сделал шаг вперед, и в ту же секунду из рукава Денисова выскользнула и удобно улеглась в ладонь его дубинка.
— Спокойно, молодой, не надо нервничать, — он обозначил турником легкое вращательное движение.
— Кончай, кончай, — остановил своего приятеля тот, что с побитой рожей. — Не время.
— Короче, слушай, шарогон, — обратился он к Денисову. — Своими двумя кусками можешь подтереться. С тебя двадцать пять кусков или вещи.
Они повернулись и пошли к выходу. А Денисов зашагал в противоположную сторону. Он решил выйти из парка через другие ворота. Так было ближе к дому — Денисов сейчас хотел поскорее увидеть сына.
Но Пашки дома не было.
В эту ночь сон так и не пришел к Денисову. Шаги во дворе, хлопок двери подъезда, гудение лифта — любой из редких ночных звуков заставлял Денисова вскакивать с постели, вслушиваться, всматриваться через открытое окно в темноту. А когда эти звуки ночь полностью растворила в себе, он просто ходил кругами по комнате, снова смотрел в окно и курил без перерыва. Тяжелый, беспокойный полусон, похожий больше на оцепенение, схватил его, лишь когда совсем рассвело. Впрочем, Денисов так и не понял: спал он или просто грезил, что спит, беспрерывно продолжая диалоги с Пашкой, Яриком, Наглыми Рожами и самим собой.
Резкий телефонный звонок разом прервал все эти галлюцинации. Сердце мгновенно заколотилось с такой частотой, словно Денисов только что взбежал на десятый этаж. Он даже не сумел от волнения сразу ухватить телефонную трубку, а когда сорвал ее с рычага, то закричал, не дожидаясь вопроса:
— Павел! Это ты, Пашка?!
— Георгий Сергеевич, если не ошибаюсь, — спросил вежливый мужской голос.
— Да, — приходя в себя, Денисов провел ладонью по лицу, мокрому от пота. — Кто это?
— Это неважно. Зовите меня, допустим, Егор.
— Ага, — сказал Денисов, — я — Георгий, ты — Егор. Чего надо, Егор?
— Вы не очень-то вежливы, Георгий Сергеевич, — отметил голос.
— С какого хрена мне с тобой быть вежливым. Говори, что надо, и отваливай.
— Думаю, вы и сами уже догадались. Я только хотел напомнить, что до истечения контрольного срока у вас остается два дня с небольшим.
— Где мой сын? — сказал Денисов. — Я вас, гадов, всех разнесу. Это ты, что ли, Вартан?
— Я не Вартан, я — Егор, — поправил голос. — Давайте поговорим спокойно…
Но Денисов не в силах был сдерживаться.
— Слушай ты, Егор, или как тебя там, — яростно перебил он, — вы все будете сидеть. Это я вам гарантирую. Я сейчас, немедленно, иду в милицию. Если Павел через полчаса не будет дома…
— Кому он нужен, твой Павел, — тоже перебил голос, но сразу же сбавил тон. — Вы заблуждаетесь, Георгий Сергеевич. Я не занимаюсь похищением младенцев. Да и на младенца ваш сын совершенно не похож. Но об этом после… Собственно, что вы скажете в милиции, мне просто интересно? Что кто-то кого-то ограбил? Так ведь не было этого. Это же просто смешно. Вообще — не было. Но это только одна сторона. Кто, собственно, станет вас слушать, дорогой мой? Вас, тунеядца с двадцатилетним стажем.
— Не болтай, чего не знаешь, — грубо и бессмысленно сказал Денисов.
— Продолжаете хамить, — укоризненно констатировал голос. — А я слышал о вас как о человеке, претендующем на интеллигентность. Но вы ошибаетесь. Я о вас все знаю. Когда, кстати, вы в последний раз работали? Не числились, а именно работали? Вот видите, по действующим законам вы самый настоящий, тунеядец. Законы могут не нравиться — вам, мне, но они существуют. И в вашем отделении о вас хорошо знают. Догадываетесь, почему за вас еще не взялись по-настоящему? Да у них просто руки не доходят. Но в принципе им можно помочь. Общественность разве будет терпеть, что милиция даром ест свой хлеб? Напишут ведь, Георгий Сергеевич. Да еще куда-нибудь повыше. И все, аут. Или вы немедленно грузчиком в магазин пойдете? Вряд ли. Значит — крупные неприятности.
Тут Денисов не выдержал и захохотал.
— Ты чем меня пугаешь? Ментами? Это ты, бандит!
— Ну, хватит, — голос приобрел раздраженные интонации. — Я, чудак, хотел с тобой по-хорошему. Вот что, Седой, ты не выеживайся. Я тебя как вошь придавить могу. А ты меня — нет. Ты кто? Директор магазина? Может, в крайнем случае, передовик производства, депутат райсовета? Ты — шарогон. Мне даже руки пачкать не надо, тебя любой мент из шкуры вытряхнет за пятерку. А теперь запомни, шарогон, я жду три дня. Потом счетчик поедет. И через двадцать дней тебе придется уже пятьдесят кусков готовить. Или тебя самого на куски разделают. Все понятно?
— Где мой сын, ты, гнус! Скотина! — Денисов затрясся от крика. — Если его через полчаса здесь не будет!..
— Теперь насчет твоего щенка, — абсолютно спокойно продолжал голос. — Я тебе уже сказал: никому он не нужен. Шляется, наверное, где-нибудь с девками. Думаешь, я его заманил? Ошибаешься, Седой. Он сам от тебя ушел. Он, чудак, верил отчего-то, что папа его уважаемый человек и чуть ли не главный режиссер на киностудии.
— Что ты ему наговорил?
— Да ничего, Седой, — удивился собеседник. — Просто объяснили, где ты себе авторитет делаешь. Где бабки себе на жизнь достаешь. Чтобы у него иллюзий не было. Иллюзии — они мешают. Ну а если он обиделся на тебя — то я тут ни при чем. Никогда нельзя своих детей обманывать, разве ты не знаешь? Так что сам себя вини.
— Слушай… — у Денисова сдавило горло, и голос подвел его, дрогнул, — …пока я его не увижу, не получишь ни копейки.
— Ну, хорошо, я попробую его разыскать, — хмыкнул собеседник. — Может, ты думаешь, я его на ошейнике держу? У него, вероятно, свои дела. Единственное, что могу для тебя сделать, — попрошу передать, чтобы тебе позвонил. Если кто его увидит. Но дела это не меняет. Кстати, из чистого любопытства. Ты что, вещички уже толкнул, что ли?
— Пошел ты… гад! — крикнул Денисов, швыряя трубку.
Состояние Денисова не позволяло ему сидеть дома, дожидаясь исхода событий. Он принялся искать Пашку.
Начал со звонка Ларисе, хотя надежда на успех тут была слабая. Квартира, как и ожидалось, была давно пуста, Лариса где-то далеко устраивала свои личные дела. Тогда Денисов побежал в школу, где учился Пашка, вспомнив, что тот говорил о какой-то там практике. Но дверь школы была заперта, вероятно, до первого сентября, и тут Денисов сообразил, что надо бы поговорить с Пашкиным тренером. Спортшкола — единственная в районе — была здесь же, неподалеку.
Тренер Пашки — невысокого роста человек с мощной фигурой борца — имел привычку часто морщить лоб, и тогда начинали двигаться его уши, изрядно деформированные в многочисленных схватках на ковре.
— Денисов? Паша? Вчера его не было. И сегодня… Я думал, что он захворал…
— А с кем он тут дружит? Может, кто-нибудь из ребят знает, где он?
Тренер собрал кожу на лбу в толстые складки и пошевелил ушами.
— Спросим сейчас. Ионов! Пойди-ка сюда!
Подошел Ионов, худой и грустный.
— Ты Денисова давно видел?
Ионов тоже сразу наморщился, неосознанно подражая своему тренеру.
— Да еще на прошлой неделе.
— А после не встречал? Вчера или сегодня? Где он может быть, ты не знаешь?