Андраш Беркеши – Венгерские повести (страница 82)

Проф сказал:

— Раз уж мы все вместе, воспользуемся оставшимся до обеда временем и продолжим обмен мнениями…

Возражать не полагается, и мы поплелись в аудиторию. Еще хорошо, что он решил задобрить нас, предложив выпить по рюмке коньяка.

Что ж, продолжим! Почему не может быть атомной войны и какое преимущество представляет собой химическое оружие по сравнению с ядерным, которое не только уничтожает все вокруг, но и на долгое время делает невозможной оккупацию местности? Из химикалий достаточно назвать ряды V, X и У, 18-й член этого ряда мы видели сегодня в действии. Его влияние на теплокровные существа подобно действию дихлордифенилтрихлорметилметана на членистоногих. Но разница между ДДТ и газами У, точнее их надо назвать эмульсиями, огромна: ДДТ не разлагается, поэтому употребление его во всем мире запрещено, а У-18 менее чем за двое суток теряет свою эффективность. А это значит, что даже насквозь зараженную территорию можно оккупировать уже на третий день.

Хотелось бы мне знать, почему нам приходится все это выслушивать? Найдется ли среди нас хоть один, не считая вспомогательного персонала, кто бы давным-давно этого не знал? Неужели старик хочет покрасоваться перед нами?

— Итак! Прежде всего У-18 дешевый препарат, при одинаковой эффективности он стоит почти в двадцать тысяч раз меньше ядерного оружия. Во-вторых, все его составные части получаются из материалов, имеющихся в большом количестве, метод их синтеза очень прост. В соответствующей упаковке он может храниться долгое время. Даже микроскопические частицы его смертельны, по сравнению с обладающим большой массой ядерным оружием он легко транспортабелен. Для наглядного представления скажу лишь, что уничтожение всех теплокровных существ в Париже потребовало бы одного килограмма У-18. Приведу еще более поразительный пример — можно не сомневаться, что это оружие будет применяться не в пределах одного города, — для уничтожения всего населения переднеиндийского субконтинента было бы достаточно трехсот тонн, то есть такого количества, во много раз больше которого во вторую мировую войну в форме классической бомбы ТНТ падало ежедневно на Лондон.

Да мы и не пересчитываем У-18 на ТНТ, их величины несоизмеримы.

— Но самое главное в том, что эффект У-18 целенаправлен. Он уничтожает врага, но оставляет в неприкосновенности его земли, города, шоссейные и железные дороги, шахты, заводы, все средства производства. Всем этим, как я уже говорил, мы можем завладеть без малейшего риска уже на третий день после проведенной акции! — Проф так и сиял от удовольствия. — И пусть кто — нибудь после этого заикнется о ядерной войне.

Сделав небольшую паузу, Проф помолчал, размышляя, и понизил голос:

— Но это замечательное средство имеет и свою отрицательную сторону. Прежде всего это относится к средствам производства. Представим себе, что одним килограммом У-18 с помощью маленькой бомбы, взрывающейся безмолвно и незаметно, мы опрыскаем Париж. А это значит, что большая часть населения подпадет под непосредственное действие препарата, тут же теряет сознание и минуты через две умирает. И это вызывает целый ряд неизбежных и неприятных последствий. Городской транспорт остается без управления, машины сталкиваются, поезда пробивают стены, автобусы разбивают витрины, рушатся дома, будут единичные случаи взрывов домен и мартенов, могут возникнуть пожары или наоборот — может застыть расплавленный металл, из — за отсутствия контроля нарушается коммунальное обслуживание, выходят из строя котлы, станки и т. д. Специалисты довольно точно высчитали, какие могут быть от этого убытки. В процентах это не так уж много, но, учитывая количество объектов, заставляет призадуматься. Большой вред могут оказать разлагающиеся органические материи, на их уборку потребуется много времени, а последствия трудно заранее предвидеть. Я уже говорил, что речь пойдет не только о городах, это значило бы принижать значение химического оружия. Возьмем опять для примера переднеиндийский субконтинент, ведь на нем сразу начнут разлагаться трупы семиста миллионов человек и много миллиардов трупов теплокровных животных! Какой же аппарат надо иметь хотя бы для частичного уничтожения этих трупов?! И какие беды еще могут причинить продукты разложения, трупные вирусы в воздухе и воде?! Совершенно очевидно, что не пройдет и нескольких дней, как на пораженную территорию нагрянут всякие пожиратели трупов, птицы, четвероногие, насекомые. Могут возникнуть заболевания, эпидемии, которые мы знаем лишь из истории и которых мы вообще не знаем. И какие кордоны должны быть, чтобы пожиратели мертвых не растащили падаль во все стороны. Исходя из этих соображений, некоторые поговаривают об ограниченном применении химического оружия, чисто тактическом, не считаясь с тем, что это просто смешно. Однако остается фактом существование не поддающегося учету фактора, достаточно угрожающего, чтобы вынуждать нас к крайней осторожности…

Ну что ж, вынуждайте кого хотите, только не меня! Как и в прошлый раз, мы с сержантом выбрали удобный момент и улизнули. В офицерской кухне наскоро пообедали стоя, блюда были слишком горячими и немного сыроватыми, но нас это не расстроило! Облегченно вздохнув, мы пустились в путь, думая о наступивших для нас каникулах.

Мы и не подозревали, что даже сегодняшние неприятности еще не подошли к концу.

Начался дождь. Его два дня не было, и мы о нем забыли. Но сегодня он возместил потерянное. Захватил он нас на полпути, минут сорок мы даже из машины вылезти не могли. Потом дождь приутих, падали лишь редкие капли, и мы решили не обращать на них внимания. Мы уже достигли на лодке Подковы, когда дождь, слова припустив, выдал нам вторую порцию. Пришлось вернуться и пережидать в деревянной будке не меньше получаса. Снова спустились в лодку, но это было только начало.

Последовала возня с мышами. Сержант — мастер на все руки, мышей он посадил в ящичек с опускающейся дверкой, а перед ней поместил волосяной мешочек, куда могла войти лишь одна мышь: перед самым носом у второй дверца задвигалась. Преимущество мешочка еще и в том, что в нем легче держать мышь, насаживая ее за спину на крючок. Все это прекрасно, но мыши посредственные пловцы, особенно с проткнутой крючком спиной и с тяжелым шнуром в придачу. Через пятнадцать-двадцать минут мышь теряет силы, совершенно неожиданно глотает воду и погружается, когда снимаешь ее с крючка, она похожа на мокрую тряпку. Невольно я сам помог ее гибели, все время дергая ее назад: мышь хочет удрать, спастись и, конечно, плывет к зарослям водяного ореха, принимая их за берег. Я бросаю в воду вторую мышь, но и она отчаянно плывет к зеленой массе. Пока она мечется вдоль зарослей, еще не беда, это как раз хорошо, но, если она заплывет между стеблей, шнур мгновенно запутается в листьях и стеблях, и вряд ли найдется в этих водах щука, которая не воспользуется моим замешательством, не появится из зарослей, и я, не успевший освободить леску, окажусь в тяжелом положении. Поэтому я и был вынужден все время держать леску в натянутом состоянии. Я положил удилище поперек лодки и укоротил шнур так, чтобы мышь не могла приблизиться к зарослям ближе чем на двадцать пять — тридцать сантиметров. А что из этого получается? Мышь устремляется к зелени, которая ей кажется берегом, шнур натягивается и дергает ее назад, бедняжка глотает воду, но тут натяжение шнура ослабевает, мышь снова бросается вперед, снова рывок. Это выглядело бы комично, если б не было так печально и досадно. Прошел час, настала очередь четвертой мыши, сержанту пришлось убедиться, что не такое уж огромное богатство в качестве приманки пять мышей, как это ему казалось. На мышей хорошо удить с высокого берега, когда рыбак удилищем и леской помогает мыши, как тренер начинающему пловцу, а не затрудняет ей движения. Но сержант не сдавался, а изготовил из круглой резинки и нарезанной пластинками пробки спасательный пояс для мыши, и четвертую мышь прикрепили к крючку этим поясом. Таким образом мы избежали необходимости протыкать кожу, мучить животное, а резинка хорошо держала мышь на тройнике.

Тем временем небо очистилось от облаков, влажная жара охватила нас, ни малейшего дуновения ветра. Я был полностью одет, так как уехал на рыбалку прямо с совещания, только ботинки сменил на резиновые сапоги. Мои спутники уже разделись, остались в одних трусиках, они и меня убеждали снять костюм. Я начал раздеваться — снял сапоги, пиджак, рубашку, встал на ноги, чтобы снять брюки, и только успел бросить через плечо майору: «Следите за удочкой!», как услышал звон колокольчика. В этот момент я стоял на одной ноге, стягивая с другой штанину, в той самой позе, которая не дает возможности даже дипломату сохранить свое достоинство.

Все свершилось мгновенно: я получил удар по ноге концом удилища, лодка покачнулась, и только в воде я пришел в себя. Хорошо еще, что под водой я инстинктивно освободился от брюк. Всплыв и судорожно глотая воздух, я увидел рядом с собой майора с сержантом, второй держал под мышки первого.

— Что случилось?

— Унесла негодяйка удочку! — плачущим голосом ответил сержант, по его лицу капли воды катились, как слезы.