Андерс Рослунд – Сладких снов (страница 46)
Карл Хансен: Есть, правда?
Следователь: Да, и…
Карл Хансен: Вы там меня видели, точно?
Следователь: Мы видели…
Карл Хансен: Руку, ногу – вы уверены, что это мои? Или где-то мелькнуло и лицо тоже?
Следователь: В общей сложности у нас…
Карл Хансен: В общей сложности у вас против меня ничего нет.
Вот так, и ни грамма сочувствия. Но Гренса больше всего смущало не это, а реакция матери. Та одержимость, с какой она стремилась знать, о чем дочь думает каждую секунду. Владеть девочкой – полностью и безраздельно.
И Дирте Хансен тоже встречала вопросом каждое утверждение следователя. Разве что ее вопросы были иного рода. Как будто, неусыпно наблюдая за дочерью, она рассчитывала взять под контроль и свои мысли и чувства.
Эверт Гренс оторвался от документов, которые, в увеличенном формате, почти полностью покрывали все стены в этой комнате. Пришло время и ему выложить свои материалы, тоже увеличенные и до поры сложенные посередине стола в окружении кофейных чашек и полупустых бутылок с минеральной водой.
Снимок, отправленный Хоффманом с телефона, – последний привет с Калифорнийского побережья. Фотография мужчины, предположительно лидера педофилов. Вид снизу, под углом. Как будто агент лежал на полу, когда нажимал на кнопку микрокамеры, замаскированной под флешку. Объект не совсем в фокусе и освещение оставляет желать лучшего. При этом, несмотря на сильное увеличение до размеров примерно метр на метр, лицо просматривается достаточно отчетливо.
Мужчина под шестьдесят, ненамного моложе самого Гренса, хотя и выглядит не в пример лучше. Четкие линии носа и подбородка, ни морщин, ни жировых складок на загорелой коже. Густые волосы тронуты сединой. В глазах ни намека на усталость, туманящую взгляд Гренса. Остается узнать его имя и домашний адрес, далее собрать вещественные доказательства, арестовать, осудить и упечь за решетку навсегда.
Представив коллегам портрет Оникса, Гренс захотел глотнуть свежего воздуха и направился было к двери, но на полпути остановился. Его телефон зазвонил, и не один комиссар это заметил. Вся комната затаила дыхание.
Все участники совещания сосредоточились на одной-единственной мысли. Потому что входящий сигнал, который при других обстоятельствах сочли бы помехой – ведь во время совещаний мобильники положено отключать, – стал для них знаком надежды. Он предвещал разговор, который мог дать толчок их совместной операции.
– Да?
Все верно. На дисплее высветился один из номеров Пита Хоффмана, действительных только сутки.
– Гренс?
– Да, это я.
Все насторожились, включая Бирте.
– Двоих можно забирать прямо сейчас. Направь местную полицию по адресу, который я тебе перешлю. Двоих – но не того, кто нужен нам в первую очередь.
На заднем плане гул мотора, как будто Пит Хоффман едет в машине.
– Сейчас я преследую лидера. Здесь темно и ни черта не видно, но я…
– Насколько близко?
– У меня трекер.
– Отлично, отлично.
– Но Гренс?
– Что?
– Меня тоже, можно считать, разоблачили.
Эверт Гренс посмотрел на Бирте. Она должна была знать. Она одна из присутствующих в этой комнате. Остальные были уверены, что речь идет о последних файлах, которые нужно дешифровать, об информации, которая может подтвердить вину подозреваемых. Но никак не о неофициальном агенте, который и сам некогда объявлялся в розыск, а теперь был послан в США с фальшивым паспортом по заданию комиссара шведской криминальной полиции и датского IT-эксперта. Вряд ли они рассчитывали на такое.
– Погоди-ка…
Комиссар кивнул Бирте. Та встала и вышла с ним за дверь.
– Подожди, Пит, я только включу динамики.
Гренс нашептывал в телефон, держа его между собой и Бирте.
– Мы слушаем тебя, Пит. Повтори, что ты только что сказал.
– Есть риск, что меня разоблачат. В худшем случае это уже произошло.
Гренс повертел мобильником, выбрал угол оптимальной слышимости.
– Думаю, сейчас мы приближаемся к его дому. Лидер впереди, на велосипеде. Я еду за ним по району плотной застройки. Сейчас он припаркуется, войдет в дом, устроится в дорогом кресле, чтобы посмотреть последнюю запись – и тогда все будет кончено. Он предупредит остальных.
Гренс и Бирте быстро обменялись взглядами.
– Здесь Бирте, Пит.
Датский следователь наклонилась к телефону:
– Я вас поняла, и вы правы. Больше ждать нельзя, я запускаю операцию «Йон Блунд».
Гренс вгляделся в ее лицо. Бирте только что выбрала ту единственную дорогу, по которой ей совсем не хотелось идти. Дала сигнал к атаке, так и не установив личность лидера. Рискуя упустить его, как и остальных с плавающими IT-адресами.
– И еще одно, прежде чем вы отключитесь, – Бирте поднесла телефон ближе и заговорила, отчетливо проговаривая слова, как будто боялась, что Хоффман не расслышит:
– Если вы все-таки до него доберетесь…
– Да?
Теперь Пит ехал медленнее. Судя по гулу мотора, во всяком случае. На последних словах Бирте он еще сбавил скорость.
– Говорите, Бирте, я слушаю.
– Если вам удастся проникнуть в его дом, вы его отпустите.
– Но…
– Жесткий диск – вот все, что нам нужно. Компьютер прежде всего. Вы должны сохранить информацию с жесткого диска. На вашем месте, если бы я оказалась где-нибудь возле его компьютера, в первую очередь стала бы искать NAS[12] или выносные диски. Потом выдернула бы все кабели и убедилась, что оборудование отключено. Но, Хоффман, будьте осторожны. Если он хоть что-нибудь заподозрит – уничтожит все. Закроет на замок и выбросит ключ. Жесткий диск, Хоффман!
Эверт Гренс не забыл, что собирался подышать свежим воздухом, когда ему помешал звонок Хоффмана. Теперь комиссар предпринял еще одну попытку. Прошел по отполированному до блеска каменному полу, открыл пару дверей при помощи карточки – временного удостоверения и вышел за застекленный балкон, где, судя по количеству окурков в консервных банках, собирались все курильщики полицейского управления Копенгагена.
Несколько раз вдохнув и выдохнув свежий воздух, Гренс опустился на одиноко стоявшую деревянную табуретку и оглядел крыши центра датской столицы.
Его голос, интонации, паузы перед каждой репликой, односложные ответы.
Гренс почти не сомневался – Пит Хоффман находился под действием химических препаратов, и довольно сильных.
Комиссар поднялся. Снова сел. Снова поднялся. Смятение мыслей передалось телу.
Рассказать или нет?
Нужно ли Бирте знать, что, пока она с коллегами разрабатывает план полномасштабных боевых действий, ее агент в Калифорнии борется не только с лидером педофилов, но и с наркотиками, которые подтачивают его силы?
Еще не время. Бирте руководит операцией. Все остальное пока – проблемы шведского комиссара.
Гренс снова достал телефон, хотя, по договоренности, только Хоффман мог выходить на связь первым.
– Это опять я.
– У меня нет времени, Гренс. Преследую красную точку на карте.
– Только один вопрос.