Андерс Рослунд – Именинница (страница 78)

— Это то, чем мы занимались вчера. Ничего хорошего, как ты помнишь, не вышло.

— А если мы используем это…

У Пита Хоффмана был рюкзак, из которого он вытащил ноутбук и поднял его, закрывшись от пистолетного дула.

— Прошу.

— И что мне с этим делать?

— Я взял его из белой виллы, пока ты сторожил меня на крыше складского помещения. Это ноут Хамида Каны, и его можно разблокировать при помощи двадцатизначного кода. Никто не в состоянии запомнить такую последовательность знаков, поэтому он ее записал. Код от ноута хранился в сейфе в потайной комнате, и чтобы его раздобыть, мне пришлось пролить там много воды. Бумажка намокла, как ты видишь.

Хоффман протянул полицейскому свернутый листок.

— Но код сохранился. Нам повезло, он был записан обыкновенной шариковой ручкой. Используй его, и ты прочитаешь все сам. Этим я хочу расплатиться за твою помощь, Латифи. Ты узнаешь не только о том, что произошло вчера, но и многое другое. К примеру, о поставленной на широкую ногу оружейной контрабанде. Имена соучастников, здесь, в Шкодере, Тиране и Приштне. Ну и по всему Балканскому маршруту. Мой работодатель будет благодарен за сведения, касающиеся Швеции. Остальное без остатка принадлежит тебе.

Латифи оставался неподвижен. Ни малейшего намека на то, что он может переменить решение.

— Хорошо, если все действительно так. Только в отношении тебя это ничего не меняет. Ты убийца и должен быть арестован.

Хоффман развернул монитор в сторону Латифи, положил на стол бумажку.

— Успокойся, Латифи. Сделаешь, как я говорю, — убедишься, что все правда. Это моя благодарность тебе. А потом мы сядем в твою полицейскую машину и поедем к озеру. Там, возле дома на берегу, есть мост, а возле него причал с моторной лодкой. Ты возьмешь с собой пистолет, я буду как есть, без оружия. А потом решишь, стоит ли меня арестовывать.

Эверт Гренс уже не помнил, сколько простоял на балконе. Во всяком случае, ноги затекли сильней, чем обычно. А когда вернулся, Свен успел впустить в квартиру команды обеих патрульных машин. Марианна наставляла криминалистов. Амелия все так же беседовала на диване с Зофией и детьми. Гренс подошел, прислушался. Так приятно наблюдать за коллегами, у которых все в по- рядке.

— Эверт!

Это Расмус заметил приближение комиссара и хлопнул ладошкой по дивану:

— Садись.

— Похоже, у вас тут и без меня тесно.

— Для тебя всегда найдется место. Я подвинусь к Хюго, а Хюго подвинется к маме, а мама… просто сядь, и все. Сюда.

Трудно проигнорировать приглашение восьмилетнего мальчика, да еще такое уверенное. Комиссар опустился между сыновьями Хоффмана — выбор не только самый естественный, но и удобный.

— Когда-то ты спас нас, Эверт.

Уверенный голос нашел подтверждение в не менее уверенном взгляде.

— А теперь это сделала Амелия.

Некоторое время они сидели молча. Наверное, потому, что все, как и Гренс, обдумывали слова Расмуса. Что вообще происходит, когда один человек спасает другого? Как это меняет людей и их отношения?

Наконец комиссар прокашлялся и повернулся к Зофии:

— Я тут подумал немного… Вам больше нельзя здесь жить. Эта квартира — место преступления. Как и ваш прежний дом.

А потом повернулся к Хюго и Расмусу:

— В общем… если вы хотите, конечно… могу предложить вам поселиться у меня в квартире. Поживете там, пока все не образуется.

— У тебя, Эверт?

Теперь инициативу в разговоре перехватил Хюго. Ему, как старшему брату, это подходило больше.

— А тебе ко мне не хочется?

— Ну… было бы здорово, вот только… хватит ли нам всем места?

Гренс улыбнулся еще шире:

— Да, Хюго. Места хватит всем, это я обещаю.

Довольные, Зофия и мальчики отправились паковать вещи, которые могли им понадобиться на новом месте. Гренс и Амелия остались одни. Первое время оба чувствовали себя неловко, ведь они совсем не знали друг друга. Но просто подняться и уйти тем более было невозможно. Гренс, как старший, первым нарушил тягостное молчание:

— Я… еще раз хочу поблагодарить тебя, Амелия, за то, что ты сделала. Из тебя выйдет просто фантастический полицейский.

Смущенная, девушка опустила глаза:

— Спасибо.

И снова эта неловкая тишина. Чего Гренс действительно не умел делать, так это поддерживать светскую беседу.

— Ты что-то говорила об интуиции…

— Да.

— Якобы действовала по велению шестого чувства?

— Да, так мне кажется.

— Но, может, все-таки было что-то еще? Я ведь знаю, как это бывает обычно… Может, ты что-то заметила, чего не углядели мы? По-своему сопоставила информацию? Я, конечно, немолод, но все еще готов учиться.

Сразу стало легче — они заговорили о работе.

— Так расскажи мне! Я весь внимание.

Но Амелия тоже не отличалась словоохотливостью:

— Боюсь, другого объяснения у меня нет. О прошлом Заравича я узнала во время нашего совещания. Хоффман тоже был частью криминального мира, и его семье угрожали… это все. И вот я оказалась там, в нужное время в нужном месте. Думаю, мне повезло…

— Здесь не одно только везение, Амелия. Ты повела себя профессионально. Сохранила самообладание в критической ситуации, стреляла. Ты не только оказалась в нужном месте в нужное время, но и приняла правильное решение, причем очень непростое. Немногие молодые полицейские смогли бы так…

Они снова замолчали, — пожилой комиссар, без пяти минут пенсионер, и девушка-стажер, его молодая смена. Тишина натянулась, как струна, когда вбежал Расмус и объявил, что они готовы к переезду. Гренс поручил Марианне и Свену проверить, не забыла ли Зофия упаковать что-нибудь из необходимого, после чего они покинули квартиру с двумя мертвецами на полу спальни и вышли к припаркованному автомобилю, вместе с мальчиками и их младшей сестрой на руках у мамы.

Когда двадцать минут спустя машина остановилась возле особняка постройки начала девятисотых, всю семью Хоффманов клонило в сон. Комиссар даже раздумывал, стоит ли их будить. Уж очень не хотелось прерывать это дружное, мерное дыхание, с храпом и посвистываниями. Но делать было нечего, пришлось растормошить маму и детей, одного за другим. А когда вошли в квартиру, дети, забыв про усталость и сон, разбежались по комнатам, которых и в самом деле оказалось много. Тут же дал о себе знать голод, и всем стало ясно, что печенье в клетку, — рецепт, изобретенный Эвертом Гренсом в тот вечер, когда ему пришлось поработать няней, — то, что нужно на сон грядущий. Отыскались необходимые ингредиенты и вафельница, в которой нужно было выпекать печенье, чтобы оно получилось в клетку. Может, именно поэтому мальчикам сразу удалось уснуть, каждому на своем диване. Уверенность и чувство заботы, воплощением которого стало печенье в клетку, сделали возможным полноценный ночной отдых.

— То есть… это у тебя прятался Пит? В этой квартире?

Снаружи давно стемнело. Зофия и Гренс сидели за кухонным столом с бокалами вина, слишком сладкого для столь позднего времени суток, но это было единственное, что нашлось из алкоголя. Зофия и сама не поняла, почему ей вдруг подумалось, что ее муж искал спасения именно в этой квартире. У комиссара полиции, бывшего одно время его главным врагом.

— Именно так. И очень скучал по тебе и детям.

— А это?

Зофия повернулась к белой доске с материалами расследования, пришпиленными магнитами.

— Расследование еще не закончено, насколько я понимаю?

— Для меня нет. Но для вас все закончилось, обещаю.

Зофия растерянно смотрела на рапорты криминалиста Нильса Кранца, на стрелки и линии, которые прочертил Гренс маркером. Пыталась истолковать фотографии с перечеркнутыми лицами.

— Она не сомневалась ни секунды.

— Кто?

— Девушка из полиции, которая нас спасла. Она напомнила мне Пита. На моей памяти он один расстреливал людей с такой решительностью, с таким самообладанием.

Зофия Хоффман была умной и понимающей женщиной, поэтому молчание в компании с ней давалось без всякого напряжения, даже при таких вынужденных обстоятельствах. Потому что если Пит стал первым гостем-мужчиной в квартире Гренса за долгие годы, то последней женщиной, которая сидела за этим столом до Зофии, была Анни. С Лаурой — единственным увлечением комиссара за последние тридцать лет — они встречались у нее дома. Скоро, совсем скоро комиссар снова наберется решимости и начнет с кем-нибудь встречаться. С его-то опытом не так-то просто кому-нибудь довериться.

— Мне так нравится гостить у тебя, Эверт. Спасибо — от меня, Пита и детей. Но сейчас, наверное, пора спать.

— Я положил простыни и полотенца на кровати в комнате для гостей.

— Наконец-то… уснуть — и ни о чем не думать.