Андерс Рослунд – Брат за брата (страница 55)
– Вместе, Лео. Вместе мы отремонтируем эту дыру. Ты и я. И Феликс. И Винсент.
Голова отца еще больше высунулась из окна. Энтузиазм. Вот что это.
– Вся семья! Я счастлив. Счастлив, Лео!
Воздух в запущенном туалете был тяжелым от пролившейся не туда мочи. Стена скрыта резким светом, падавшим из окошка в углу бетонной глыбы.
Лео прошел мимо двух загаженных писсуаров и зашел в незапирающуюся кабинку.
Дисплей мобильного телефона еще в сарае показал, как машина с погашенными фарами проехала мимо камеры А, смонтированной на ограде у начала проселка. А недавно – отец сидел слишком близко, чтобы можно было проверить, – Лео уловил еще один сигнал, означавший, что сработала камера Б. Неплохо, подумал он тогда. Но то, что он увидел на экране телефона сейчас, стоя в вонючем туалете на площадке для отдыха, у тянущейся вдоль шоссе полосы отчуждения, превзошло его ожидания. Ловушка захлопнулась. Камера, установленная в сарае высоко на стене и потому передавшая картинку по диагонали, сверху вниз, показала, как фонарик шарит в темноте полуразвалившегося здания. Конус света приблизился к грузовику, скользнул внутрь. А потом свет случайно лег на лицо человека, державшего фонарик, Лео взглянул Джону Бронксу прямо в глаза.
И сам услышал, как фыркнул.
Как его смех заметался в тесных стенах туалета.
Бронкс больше не помешает его планам. Пока Лео будет высаживать отца у венгерского ресторана, пока заберет Сэма – легавый будет действовать как полицейский, каковым он и является. Готовить операцию. Насажает суперлегавых во все кусты вокруг скверно окрашенной крестьянской усадьбы. И будет ждать того, что, по его убеждению, должно оказаться крупнейшей в Швеции нелегальной сделкой по продаже оружия.
Только он не знает, что продавец, Лео Дувняк, привел его в этот сарай сознательно.
Что время операции назначит он – благодаря поставленному на прослушку отцу, убежденному, что сделка, о которой они говорят, касается совсем не этого.
Что настоящий налет будет совершен далеко от этого сарая.
Съезд на Вестбергу стоял неподвижно. Упрямая очередь между Е-4 и первым круговым разворотом. Один из тех случаев, когда Бронкс жалел, что сидит не в приметной полицейской машине, а в незаметном автомобиле отдела расследований. Пытаясь не упустить время, он проехал по обочине, едва не по краю кювета, вдоль озлобленных водителей, под громкие гудки очереди. Автозаправку он увидел сразу же после съезда. Остановив машину возле насоса, Бронкс выскочил из машины и направился прямиком к кассе. Еще одна упрямая очередь, но эту уже не обогнешь ни по внутренней, ни по внешней полосе. Перед ним стояли двое. Молодой мужчина, который только что выбрал в прокате диск с фильмом и теперь обстоятельно выбирал правильную – и с правильным же составом – сосиску для хот-дога. И женщина в годах, прижимавшая к животу целую кучу всего – и для ужина, и для завтрака.
Чтобы сдержаться (сердце колотилось от нетерпения), Бронкс заставил себя думать о чем-нибудь постороннем – не об очередях или спешке. Не вышло. Каждая новая мысль оказывалась старой и вертелась вокруг того, что он все эти годы искал украденное оружие не там. Он искал безликую тень – а ею оказался Лео Дувняк. Личность, которая, по убеждению Бронкса, являлась мозгом операции, и не только по причине установленной прямой связи с предполагаемой продажей оружия – преступлением, которое в суде первой инстанции квалифицируется как «злостное давление на полицейские власти». Дувняк сам тогда объявил: если полиция не выкупит у него двести единиц армейского автоматического оружия, которое он украл, то он продаст или даже пожертвует его шведским криминальным группировкам, тем самым во много раз увеличив количество доступного на черном рынке оружия.
Молодой человек в начале очереди откусил от выбранного им хот-дога – в конце концов он остановился на тоненькой сосиске с соусом чили; когда парень во второй раз попросил добавить горчицы, Бронкс потерял терпение и поинтересовался, нельзя ли, мать его так, дать расплатиться следующему покупателю. Стоявшая перед ним женщина обернулась, благодарно улыбнулась и освободила руки от масла, и хлеба, и печеночного паштета, и салфеток, и стеариновых свечей, и замороженных голубцов. Поистине, автозаправки – универмаги нашего времени.
После судебного процесса Бронкс продолжил искать украденное оружие, время от времени возвращаясь к предварительному расследованию, лежащему на полу его кабинета; судя по бумагам, до оружия можно было добраться за пару секунд, но в реальности потребовалось несколько лет. И сегодня он наконец обнаружил тайник, где, вероятно, все это время украденный арсенал и хранился! Пахло оружейной смазкой, свежие отпечатки подошв теснились один возле другого. Буквально только что он стоял в заброшенном сарае – и смотрел на стволы! Вот же они – разделенные терракотовыми пластинами, в кузове грузовика. И ощущение было… мерзейшее. Все его прежнее нетерпение, все рвение обменено на черную тучу тревоги из-за соучастия старшего брата, из-за последствий, которые эта история может иметь для них обоих. Ведь теперь он знал, что Сэм и Дувняк связаны между собой. Но неизвестно пока, насколько они связаны, насколько Сэм замешан. Вот почему Бронкс стоял тут и ждал, пока пожилая женщина расплатится, попрощается и попросит помочь донести покупки до двери; наконец подошла его очередь.
– Заправиться?
– Нет. Бензина не надо. Я бы хотел…
– Но ведь это ваша машина стоит у насоса номер четыре, верно?
– …только уточнить…
– Хот-доги? Напитки? У нас кофе по хорошей цене, плюс булочка с корицей за полцены.
– …взятый в аренду фургон, регистрационный номер BGY 397 – это одна из ваших машин?
– Простите, не понимаю. Вы хотите арендовать машину?
– Я хочу знать, ваш ли это грузовик. Здесь ли его арендовали.
– Этого я не могу сказать.
– Согласно автореестру – он ваш.
– Вы же понимаете, я не…
Во время разговора Бронкс рылся в карманах в поисках удостоверения. Найдя его наконец во внутреннем кармане кожаной куртки, он положил документ на стойку.
– Ответьте на вопрос, будьте любезны.
Продавец со скептическим видом взял корочку, внимательно изучил удостоверение личности в левом кармашке, потрогал полицейский жетон в правом. И открыл висевший позади него серый шкафчик с ключами. Крючки с ключами, крючки без ключей. И над каждым – ярлычок с текстом: регистрационным номером.
– Да, так и есть. BGY 397 – наша машина.
– Которую арендовал – кто?
– Я не имею права разглашать информацию.
Бронкс вынул удостоверение у него из рук.
– Посмотрели? В таком случае прошу вас снова – и в последний раз по-хорошему – сказать, кто арендовал эту машину.
Продавец посмотрел на Бронкса, на удостоверение, опять на Бронкса. Потом – на бумаги в лотке для писем, с двумя полочками – для входящей и исходящей почты. Бросил косой взгляд на мужчину, утверждавшего, что он полицейский, порылся в куче писем, нашел, что искал, и подтолкнул документ к настойчивому посетителю.
– Прочитайте лучше сами.
Бронкс подтянул документ к себе. Договор аренды с логотипом автозаправки наверху и текстом, занимавшим целых две страницы. Немного ниже на первой странице – та самая модель, тот самый регистрационный номер. Еще чуть ниже – знакомый личный номер, десять цифр, он его уже видел. А в самом низу, на строке пунктиром – то единственное, что было написано от руки.
Подпись Сэма, черными чернилами.
В воздухе висел слабый, но отчетливый запах дыма. И шел он от дома, сверху. На какой-то миг ему показалось, что это всего лишь игра воображения, пыльные воспоминания: запах, всегда окружавший здесь его и Сэма. Мама жжет листья и траву, отец – что-то другое, слишком громоздкое, чтобы тащить это на свалку в Стрэнгнесе.
Бронкс помедлил перед едко-красным забором. Опять все та же глухая тьма – в любой вечер этого времени года. Луч фонарика нашарил калитку – закрытую: крючок, который никогда не попадал в нужное место сам по себе, теперь основательно вдавлен в петлю.
Вот что там было, в самом низу договора на аренду машины.
Подпись, которая – вместе с выпиской из реестра насчет дома в Тумбе – соединяла его брата с грузовиком, полным автоматического оружия. Когда придет пора брать Лео Дувняка, ему, Бронксу, придется арестовать и Сэма. Вряд ли он что-то почувствует – они с Сэмом не существуют друг для друга уже давно. Но – оно ощущалось. Отчаяние. Отчаяние взяло его в кольцо. Грызущее, кричащее, вонзающееся в тело отчаяние, внезапное и сильное. Он не знал точно, откуда оно явилось и что означало. Потухшую, но вновь пробудившуюся братскую любовь? Мысль, что теперь Сэма лишит свободы его собственный брат?
Уже по дороге с автозаправки Бронкс начал звонить ему – безрезультатно, каждый раз телефон оказывался выключен. На полпути – вскоре после съезда с Сёдертельебрун – он дозвонился до соседки по острову, и та сообщила, что видела, как Сэм сегодня прибирался на участке, но где он теперь, ей неизвестно. Паромщик, который любезно совершил дополнительный тур между двумя рейсами, тоже его не видел.
Весенняя уборка.
Вот о чем говорил запах дыма.
Поднявшись по склону, упиравшемуся в единственный дом их детства, Бронкс, следуя за завихрениями ветра, вышел на задний двор и увидел красный, почти оранжевый огонек в куче пепла – там, где мама когда-то жгла опавшие листья.