Андерс де – Сеть (страница 55)

Всем!

И тут взбунтовалась Анна Аргос.

«Ей удалось найти способ помешать им», — сказала Моника.

Анна была человеком азартным — она скорее погубила бы дело всей своей жизни, чем просто стояла и смотрела, как Филипп и предавшие ее сотрудники творят с фирмой что хотят.

А что, если она даже предприняла попытку, которая не увенчалась успехом?

Может, именно поэтому и бежала из страны?

Однако слишком многое было поставлено на карту, чтобы они дали ей так просто уйти. Пока Анна существует, она является для них фактором риска.

А с факторами риска они умеют работать.

И вызывается Винсент, он же ladykiller.

Черт, до чего гнусная история!

Не хватает только одного кусочка пазла.

Хенрик «Эйч Пи» Петерссон.

Какова его роль во всем этом?

Внезапно ее снова охватила ярость. Несколько недель она представляла себе, как выглядит МейБей за монитором своего компьютера. Представляла его себе почти что монстром в черном плаще и с изуродованным лицом. Вместо этого МейБей оказался загорелым и накачанным парнем с ухоженной бородкой, который сидел перед ней на турецком диване в комнате, словно сошедшей со страниц «Тысячи и одной ночи».

Его наигранное удивление не произвело на нее никакого впечатления…

— Я смотрю, ты совсем обнаглел, слышишь, Петер! Ты собираешь всякие мерзкие сплетни, которыми тебя подпитывают твой дядюшка Сикстен и твой дорогой начальничек. Затем ты превращаешь меня в мишень для своих насмешек и в течение нескольких недель мараешь меня дерьмом, лишь бы добиться популярности на вонючем сайте дешевых сплетен. А теперь ты хочешь сделать вид, что ничего не было — не дай бог на работе узнают, так, что ли? Похоже, ты не так смел в жизни, как за клавиатурой, МейБей!

Несколько секунд Глад смотрел на нее во все глаза, потом набрал воздуху в легкие и открыл было рот…

Но в эту секунду в комнату вошел Пьер, помахивая маленькой белой сумочкой с красным крестом.

— Вот она. Прошу прощения, Ребекка, но мой друг засунул ее в шкафчик в ванной, вместо того чтобы положить на обычное место.

Он уселся рядом с Ребеккой и стал привычными движениями перебирать содержимое аптечки.

— Простите, что прервал вас. О чем вы говорили?

Глад медленно подался вперед.

— Да, у меня на самом деле тот же вопрос. Что ты такое несешь, Нурмен?

Глава 34. Cut, clip and remove[125]

На пару секунд у него возникло ощущение, что кто-то следит за ним.

Он встревоженно оглядел вагон, но, кроме парня с наушниками, в вагоне никакого не было.

Все тихо.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох через нос, затем медленно выпустил воздух через рот. Водоворот мыслей в голове стал потихоньку замедляться.

Анна, Винсент, Филипп, Моника, Рильке и все остальные. Да к тому же еще и он сам. Да, до чего гнусная история!

Поезд остановился на станции, но никто, кажется, не вошел.

Его прикрытие работало до того вечера после похорон — стало быть, все, что он узнал до того момента, соответствовало истине. Затем случилось нечто непредвиденное. Вмешались внешние обстоятельства, изменившие ход событий. Стоффе — вряд ли кто-то другой. То, что его раскусила Рильке или что он сам совершил какую-то оплошность, казалось совсем не столь вероятным теперь, когда он немного успокоился.

Нет, Стоффе — единственный новый член уравнения, единственное отклонение от первоначального сценария. За исключением, может быть, сестрицы… Эта мысль тревожила его больше, чем он решался сам себе признаться.

— Добрый вечер, Хенрик! — произнес внезапно у него за спиной мягкий голос, и Эйч Пи замер.

Это был Филипп Аргос.

— Петер — король форума? Ты шутишь!

Пьер разразился булькающим смехом, в обычной ситуации наверняка очень заразительным, однако Ребекка была совершенно не в том настроении, чтобы смеяться. И Гладу ситуация не показалась столь смешной, как его другу.

— Так и есть, я в состоянии максимум справляться с электронной почтой и заходить на самые популярные сайты новостей.

— Но… — пробормотала она. — Тоббе сказал, что… — Сделала паузу, ища продолжения. — О’кей, теперь я поняла. Стало быть, Тоббе Лунд сознательно натравил меня на тебя…

Она посмотрела на Пьера, который тут же перестал смеяться.

— Видишь ли, Нурмен, дело обстоит так, — проговорил Глад. — Я никогда не афишировал свою ориентацию. Правда, в полиции в последние годы в этом смысле стало полегче, однако человек, работающий в патрульной службе и выступающий в многоборье, утратил бы свой имидж, если бы выяснилось, что он…

— Гей, — вставил Пьер. — Петер и я не совсем единодушны в этом вопросе, но хотя я и не согласен с ним, я уважаю его решение…

Глад бросил на Пьера благодарный взгляд.

— До недавнего времени все шло отлично, — продолжал он. — Некоторые коллеги, конечно, знали или догадывались, но никого все это как-то не волновало.

— А что произошло потом? — спросила Ребекка, которая все еще пыталась привести в порядок собственные мысли. — Это как-то связано с Тоббе Лундом?

Глад кивнул.

— Он случайно наткнулся на нас с Пьером на частной вечеринке. Его дочь подрабатывает официанткой, а он, как истинно заботливый отец, приехал забрать ее перед закрытием.

— Это была вечеринка для геев, — вставил Пьер. — Самая обычная вечеринка — без плюмажей, боа из перьев и песенок с конкурса Евровидения, но, как бы там ни было, ситуация не оставляла места для двойного толкования. Остальное ты легко можешь себе представить…

Представить она действительно могла. Тоббе был хроническим гомофобом — это качество, среди прочих, начало раздражать ее в нем, когда притупилось физическое притяжение.

— И он начал поливать тебя дерьмом?

— Не совсем, — пробормотал Глад. — Он не настолько глуп. Как-никак он начальник, и раньше мы были отличными друзьями. Если бы он начал распространять обо мне слухи, то измарался бы сам… Вместо этого он начал по-особому обращаться со мной на работе, что, по сути, то же самое. В такой сплоченной группе, как наша, все мгновенно чувствуют, когда пошла не та волна — а он вдруг стал пользоваться любым случаем, чтобы отделаться от меня или подставить. Например, охотно отдавал меня другим подразделениям, когда там не хватало народу. Остальные тут же последовали его примеру. Я мгновенно все понял и подал рапорт с просьбой перевести меня. Вот уже три недели как я работаю в отделе по борьбе с подростковой преступностью в Руслагене.

— А Сикстен?

Ответ Ребекка уже практически вычислила. Тот комментарий по поводу аморальности полицейских теперь приобрел совсем иное звучание.

— Дядя Сикстен? Он такой же гомофоб, как и Тоббе Лунд, если не хуже. Мы с ним не общались несколько лет. А он-то какое имеет отношение ко всей той истории?

Первое, что подсказал ему инстинкт, — бежать, задать деру. Но в ту самую секунду, когда он попытался подняться, на плечо ему легла тяжелая рука.

— Спокойно, парень, — произнес Элрой ему в ухо, прижимая его обратно к сиденью.

— Ты сегодня неплохо потрудился, Хенрик!

Филипп плюхнулся на сиденье напротив него. Их колени оказались так близко друг к другу, что почти соприкасались.

— Так что за истории нарассказывала тебе моя бывшая свояченица? Дай я угадаю. Я мучил ее сестру, выгнал ее из ее же собственной фирмы, а теперь намерен продать все это дьяволу. Все сходится?

Эйч Пи молча кивнул. Внезапно его охватил приступ тошноты. Он был уверен, что за ним нет хвоста, к тому же он выскользнул из виллы Моники через дверь веранды и, перебравшись через живую изгородь, углубился в лес.

Так как же, тысяча чертей, им удалось выследить его?

Кто-то проболтался.

Но кто?

Эйч Пи бросил быстрый взгляд в сторону переднего сиденья вагона. Парень в наушниках сидел на месте. Пока в вагоне находится посторонний, они не решатся наброситься на него. Во всяком случае, он очень на это надеялся.

Филипп любезно улыбнулся.

— Боюсь, что наша прошлая встреча прошла не лучшим образом, Хенрик, и в этом целиком и полностью моя вина.