Андерс де – Сеть (страница 52)
Понятно, что они разозлились на него — имели на это полное право. Ведь он обманул их доверие. Однако от доверия — к электрошоку?
Нет, ясное дело, что намечается нечто масштабное, и единственный способ что-то выведать — это навестить старшую сестру Аргос. К тому же ему надо уходить с этой квартиры. Отвлечь их внимание от Бекки…
Едва она переступила порог, как он начал рыться в ее пакетах. Скинул спортивные штаны и футболку, взятые у нее напрокат, стал отдирать ценники и напяливать на себя одежду.
— Ты что, уходишь прямо сейчас? Я думала, мы с тобой перекусим. Нам о многом надо поговорить…
Лицо у нее было разочарованное, но он чувствовал, что у него нет выбора.
— Прости, но, как ты сказала вчера, у меня есть одно дело, которое я должен сделать. Оно не может ждать.
— Ты действительно в порядке? Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет, — отрезал он, и голос его прозвучал неожиданно жестко. — Я должен сделать это сам, Бекка, — прибавил он чуть мягче.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Понимаю. Но ты мог бы по крайней мере взять с собой мой мобильник, чтобы я могла позвонить тебе?
— Само собой, — ответил он и взял у нее из рук протянутый телефон. Засунул его в один из многочисленных карманов толстого пуховика, но перед тем, как выйти из квартиры, снова выудил его и засунул между шапок на полке над вешалкой.
Спустившись на первый этаж, он осторожно приоткрыл дверь подъезда, осмотрел улицу в обоих направлениях, выскользнул наружу и сделал стремительный бросок к парку, расположенному на другой стороне. Его измученное тело начало протестовать уже после двадцати метров бега. Нехороший признак.
Внезапно ему послышались шаги за спиной. Он резко остановился и нырнул за дерево. Но это была всего лишь пожилая женщина с собакой.
Он дал ей пройти, а потом осторожно двинулся по тропинке в сторону площади Фридхемсплан.
Когда он вылез из метро на остановке «Рупстен», уже начало смеркаться. На перроне стояло человека три-четыре, никто из них не представлял опасности. Похоже, слежки нет, тем более что он использовал свои самые крутые агентские фокусы и на «Фридхемсплан», и на «Т-Сентрален». Запрыгивал в поезд, проезжал одну остановку, затем ехал назад, заходил в вагон лишь для того, чтобы выскочить из него за секунду до того, как закроются двери.
Иными словами, хвоста быть не должно. Однако он прошел кружочек по «карману» на улице. Постоял у киоска, пока не услышал, как маленький поезд со скрежетом едет по мосту Лидингёбрун, и ждал до последней секунды, прежде чем взлететь вверх по лестнице.
Впрочем, не совсем «взлететь». Тело по-прежнему болело, беговые шаги получались довольно вялые. Датчик движения в зале ожидания, видимо, испортился, потому что его чуть не пришибло автоматическими дверьми, когда он вывалился на перрон.
Будь проклята железная дорога! По этой ветке он не ездил лет пять с тех пор, как Клас лишился своей съемной «однушки», куда они иногда заваливались после вечеринки.
Все выглядело по-прежнему — как декорации из мира кино. Крошечные плюшевые сиденья цвета красного вина, благородные сорта дерева и металлические пластины с предупреждающим текстом под каждым окном: «Убедительно просим Вас не высовываться из окна». Общий вид и запах, как в кино пятидесятых годов.
Он соскочил с поезда за одну остановку до нужной, закурил и прошел остаток пути пешком. Тихие улочки коттеджного поселка, где падающий снег скрадывал все звуки.
Подсвечники и гирлянды в окнах, телевизоры, отбрасывающие мерцающие отсветы на тротуар.
Ее дом стоял последним в тупике, и на всякий случай он проверил машины, припаркованные на улице. Лишь две из них не были покрыты снегом — это означало, что они припаркованы не больше получаса назад. В обеих никого не было. Остальные были настолько завалены снегом, что, видимо, простояли не менее суток. Если кто-то пытался вести из них наблюдение, то уже давно замерз и к тому же ничегошеньки не видел.
На всякий случай он сделал круг, прошел по соседней улице до конца, а затем пробрался по плохо расчищенной велосипедной дорожке, соединявшей концы двух улиц, потихоньку приблизившись к ее дому.
Мерцание стеариновых свечей в окне свидетельствовало о том, что она наверняка дома. Он кинул последний взгляд вдоль темной улицы. Вроде все спокойно.
Позвонил в дверь. Услышал шаги, приближающиеся из глубины дома, увидел темный силуэт за матовым стеклом. Затем щелкнул замок.
— Я знала, что ты появишься, — проговорила она и улыбнулась.
Глава 32. Do not feed the Troll![121]
Форум столпов общества
Опубликовано: 23 декабря 19.11
Пользователь: MayBey
Просмотреть все 116 комментариев
Так эта сволочь опять за свое?
Одно из двух: либо Тоббе ничего не рассказал об их встрече, либо Петер Глад не привык воспринимать предупреждения всерьез. Впрочем, возможно, вопрос в том, от кого исходило предупреждение?
Она потратила две минуты на то, чтобы создать профиль пользователя, написала краткое сообщение, проверила его на наличие орфографических ошибок и нажала на «отправить».
Такую мысль даже полный идиот не может не понять.
Хватит заниматься ерундой, MayBey! Я знаю, кто ты, и если ты не прекратишь, я приеду к тебе с визитом!
С приветом, Регина Правильная
Как ни странно, она впустила его без всяких расспросов. Предложила чаю и усадила на диван.
Дом был типичной постройкой семидесятых, а вот с внутренним убранством все было непонятно. Белая глазурь и темперные краски, яркие абстрактные картины на стенах или просто прислоненные к ним.
В воздухе повис слабый запах льняного масла и ладана. Все местечко, казалось, окутано мистикой — картину дополняли странноватые торшеры и вращающиеся в потоке воздуха фигурки под потолком. Не хватало еще музыки, смешанной с воем китов. Моби Дик в интерпретации Хельмута Лотти[122] — «Абсолют Шаму» или чего-нибудь в том же духе…
— Тебе, наверное, хочется спросить, почему я не удивлена… — проговорила Моника Грегерсон, вернувшись с маленьким деревянным подносом, на котором теснились две чайные чашки и вазочка с маленькими пирожными.
— Угу…
Он подул на чай, но потом вынужден был поставить чашку, чтобы не обжечь пальцы. Чашки были без ручек — очень в стиле фэншуй, но не совсем практично, если не являешься записным мазохистом.
— В тебе есть нечто особенное — я заметила это еще в первый раз, когда встретила тебя в конторе фирмы. У тебя другая аура — она сильнее, чем у остальных. Словно ты попал туда по особой причине… — Она замахала рукой. — Нет-нет, не надо притворяться вежливым и делать вид, что ты не считаешь меня сумасшедшей. Просто все вокруг нас состоит из энергии — это не я придумала, а Эйнштейн. Однако мы в западном мире почему-то не готовы признать, как эта энергия влияет на нас. И как мы сами влияем на людей, окружающих нас. Я уже ко всему привыкла, так что мы можем опустить светскую часть и сразу перейти к делу. Давай сделаем вид, что меня пленила твоя улыбка и я решила, что тебе можно доверять…
Она отхлебнула глоток огненного чаю, давая ему несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.
— А сейчас мне хотелось бы услышать, зачем ты пришел… Магнус.
Эйч Пи глубоко вздохнул. Как он и подозревал, у тетки не все дома. Энергия и фэншуй — очень мило! При этом она даже не знает, как его зовут на самом деле.
Но перейти сразу к делу — это его как нельзя устраивало.
— Я хотел бы знать, что стоит за твоей антипатией по отношению к Филиппу. Что произошло между ним и Анной? И что это за большие перемены, которые предстоят в фирме?
Она напялила шапку и варежки, рванула куртку с такой силой, что вешалка упала на пол.
Так этот гад хочет войны? Он ее получит!
Один звонок в отдел по кадрам — и вот у нее в кармане адрес и телефон инспектора полиции Петера Глада, он же интернет-преследователь и последнее дерьмо МейБей.
Вопрос не в том, что ты знаешь, Регина! Вопрос в том, что ты можешь доказать!
Зашнуровав ботинки, она замерла в холле у двери. Затем вернулась в квартиру и достала из нижнего ящика комода цилиндрический предмет, который засунула в карман. Глад, похоже, человек со странностями, так что дополнительная страховка не помешает…
— Тебе доводилось сталкиваться с понятием «любовь-ненависть»?
Он кивнул, продолжая пить маленькими глоточками горький чай.
— Именно такие отношения были между Филиппом и Анной. Они наступали друг другу на больные мозоли, затевали самые невероятные игры.
Моника тихонько покачала головой.
— Анна всегда была особенная. Она обожала соревноваться: еще когда мы были маленькими, постоянно вызывала меня на поединок, в том числе в таких делах, где у нее не было никаких шансов выиграть. Но, казалось, ее манит не столько победа, сколько сам процесс соревнования.
Она снова осторожно отхлебнула из своей чашки.
— Независимо от того, выиграла Анна или проиграла, она была одинаково разочарована, когда битва заканчивалась. В молодости она занималась многими видами спорта, окончила с отличными оценками гимназию, потом институт. Однако этого ей было мало. Когда появился Филипп, возникло ощущение, что она нашла себе достойного противника. Человека, который может бороться с ней на равных, понимаешь?