Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 77)
Теперь Черчилль еще внимательнее изучал карту Европы в чартвельской “комнате карт”. Увеличивалось число тех, кто, рискуя карьерой, готов был снабжать его секретной информацией. Среди информаторов Черчилля были три члена кабинета Чемберлена. Из военного министерства ему писал сэр Эдмунд Айронсайд, из штаба ВВС - маршал военно-воздушных сил и несколько офицеров, из адмиралтейства - несколько адмиралов, из министерства иностранных дел - ведущие чиновники. К нему поступали донесения послов практически изо всех крупных столиц. Три французских премьера - Блюм, Фланден и Даладье присылали ему аналитические обзоры. Вместе с Даладье они выяснили, что за 1937 год немцы увеличили численность своих вооруженных сил в семь раз. Даже ставший руководителем британской разведки Десмонд Мортон был удивлен объемом и точностью информации Черчилля. Очевидец вспоминает, как даже утром в постели, приступая к первому за день коктейлю, Черчилль сравнивал данные из Берлина с сообщениями любовницы одного из помощников Муссолини.
Между тем Гитлер 5 ноября 1937 года в более чем четырехчасовой речи объявил своим генералам и дипломатам, что Германия на этот раз предпримет решающую попытку изменить соотношение сил в Европе. Он стареет и не может ждать. Боевые действия должны начаться пока он еще энергичен и способен осуществлять непосредственное руководство. Вооруженным силам было приказано приготовиться к ведению боевых действий уже в 1938 году. Гитлер сказал о своем намерении продлить войну в Испании помимо прочего еще и потому, что это может вовлечь Италию в вооруженный конфликт с Англией и Францией, что откроет Германии путь к решению чешского и австрийского вопросов. Аннексия Австрии и Чехословакии резко улучшит стратегическое положение Германии, позволит ассимилировать еще двенадцать миллионов немцев, даст возможность сформировать двенадцать новых дивизий.
В последний раз в своей политической карьере Гитлер позволил присутствующим задать вопросы. Оппозиция вырисовалась довольно быстро. Триумвират дипломатов и военных - Нейрат, Бломберг и Фрич заявили, что предсказание о возможности войны между Британией и Италией является абсурдным - Италия слишком уязвима и не готова к войне. У Чехословакии военный союз с Францией. Французы заключили пакт с СССР. Всего два месяца назад французский министр иностранных дел пообещал выполнить свои союзнические обязательства и, в этом случае, по заверению британского Форин-оффиса, Англия последует за Францией. Гитлер не забыл ни слова. В течение трех месяцев Нейрат уступил место министра иностранных дел Риббентропу, Бломберг был уволен на том основании, что его жена прежде занималась проституцией. Фон Фрича обвинили в гомосексуализме. Аристократ потребовал военного трибунала. Не имея доказательств, Гитлер попросту уволил Фрича. 4 февраля 1938 года Гитлер принял на себя командование германскими вооруженными силами.
Уже к марту 1938 года он командовал 4 миллионами обученных и вооруженных солдат и офицеров (и это при том, что Версаль позволял иметь лишь 100 тысяч). Наступила решающая фаза реализации европейского решения. Из Лондона Риббентропу докладывали: “Англия не сделает ничего ради Австрии”, даже если Германия прибегнет к силе. Важно лишь, чтобы “решение” было быстрым. На подступах к Мюнхену англичане не нашли путей налаживания контактов с Советским Союзом. Черчилль, оставаясь противником коммунизма, тем не менее, считал глупым и смертельно опасным курс Чемберлена (отвергавшего ценность обращения к СССР), который вел к устранению двух величайших стран мира - Советского Союза и Соединенных Штатов, готовых в текущей ситуации помочь Англии и Франции. По словам Черчилля, “мы теряли последний, уже небольшой шанс спасти мир”.
Начиная новый тур примирения, Чемберлен послал виконта Галифакса на встречу с Гитлером в Берхтесгаден. Принятие приглашения немцев было откровенным ударом по союзнической солидарности с французами - их демонстративно не пригласили. Но у Галифакса не заладилось с самого начала. Прибыв в горное поместье Гитлера, он оставался в машине - английские виконты не открывают двери сами. В эту минуту Галифакс увидел человека в черных брюках. Недовольный виконт потребовал от подошедшего поторопиться. Свою ошибку Галифакс понял только по реакции шофера, который, повернувшись, хрипло прошептал: “Фюрер!” Окончательно круша приличия, Галифакс объяснил Гитлеру, в чем дело. Меньше всего Адольф Гитлер хотел, чтобы его принимали за слугу. И хотя английский лорд вслух смеялся над своей оплошностью, начало было малообещающим.
Грань между шуткой и реальностью вообще была смыта в ходе этой встречи. Гитлер посоветовал англичанам решить свои индийские проблемы расстрелом Ганди. Галифакс и слушавший его отчет Чемберлен были в восторге от чувства юмора Гитлера. Представить себе, что фюрер был серьезен, они попросту не могли.
Как найти каналы сближения с Германией? Невилль Чемберлен пришел к выводу, что средством может быть выделение германии нескольких колоний - наступила стадия “колониального примирения”. Чемберлен, как бы отвечая громогласные (в 1934-1938 годах) жалобы Гитлера на то, что у Германии похитили ее колониальные владения, решил “превратить Германию в одну из африканских колониальных держав, которой во владение будут даны некоторые территории”. Эта политика была одобрена Галифаксом и послом в Берлине Гендерсоном. Министр иностранных дел Иден не выразил особого энтузиазма и почувствовал, что ошибся, он ощутил возникший в отношении к нему премьера холод. Его блестяще начатая карьера оказалась под угрозой.
Наибольшее сопротивление этой идее оказали французы - ведь бывшие немецкие колонии были получены англичанами как подмандатные территории Лиги наций и могут быть переданы Лиге, но не Германии. Странным было бы видеть передачу колоний, население которых открыто рассматривалось немцами как принадлежащее к заведомо нижней расе. Англичане не вняли этим аргументам. Лорд Галифакс оповестил Риббентропа, что Англия “готова пойти на уступки в колониальном вопросе”. Взамен Лондон уже не просил “равных уступок”, британское правительство просило о жестах “в направлении обеспечения мира в Европе”. Чемберлен - это и ныне звучит фантастично - предложил Гитлеру не более не менее как поделить французские колонии, Бельгийское Конго, португальскую Анголу. Заинтригованный Гитлер спросил, а что если европейские метрополии не согласятся? Париж, Брюссель и Лиссабон не были даже уведомлены о британских предложениях. Возможно к счастью для Чемберлена Гитлер опять поступил непредсказуемо - он отверг широкий английский жест. 3 марта 1938 года пораженный Гендерсон услышал от фюрера, что тот не нуждается в колониях, “они будут для меня лишь бременем”. Этот вопрос может “подождать четыре, шесть, восемь или десять лет”. Даже Гендерсон стал понимать (он записал это в дневник), что Гитлера “не интересует достижение взаимопонимания с Великобританией”, желаемым для него было “достижение доминирования в Центральной и Восточной Европе”.
В стратегии тех, с кем боролся Черчилль в своей стране, появилась новая нота. Ее удачно выразил один из наиболее популярных английских журналистов - Доусон, выступая в Оксфорде: “Если немцы так могущественны, не должны ли мы пойти вместе с ними?” Покидавшего пост посла Германии в Англии (чтобы стать министром иностранных дел Германии) Риббентропа Чемберлен пригласил на прощальный обед в свою резиденцию на Даунинг-стрит, 10. На обеде присутствовал Уинстон Черчилль с супругой. Во время смены блюд курьер передал Риббентропу письмо в конверте, тот прочитал и, явно будучи увлечен текстом, передал его премьер-министру: Гитлер ввел в Австрию войска, механизированные дивизии немцев движутся на Вену. Однако обед продолжался без малейшего перерыва и вскоре жена Чемберлена подала всем сигнал: “Последуем все на кофе в соседнюю комнату”. По воспоминаниям Черчилля, Риббентроп и его супруга в отличие от остальных присутствующих вовсе не хотели покидать гостиную. Чувствовалось, что они воодушевлены. Жена Риббентропа сказала Черчиллю: “Будьте осторожны, не нанесите вред дружбе Англии и Германии”. “Нет сомнений, - вспоминает Черчилль, - что она знала о содержании письма, но полагала, что происходящее - ловкий маневр, рассчитанный на то, чтобы держать премьер-министра подальше от его многочисленных телефонов”. Лишь после часового прощания Чемберлен сказал послу: “Прошу извинения, но должен удалиться по неотложному делу”. Это был последний раз, когда Черчилль видел Риббентропа перед тем, как тот был повешен в Нюрнберге.
Британии предстояло осмыслить новую реальность: Гитлер начал территориальное расширение рейха. Протест посла Гендерсона вызвал следующую реакцию Вильгельмштрассе: “Отношения между Рейхом и Австрией следует рассматривать как внутреннее дело германского народа”.
В палате общин Черчилль произнес речь, которую Никольсон назвал “лучшей речью его жизни”. Первые слова Черчилля были встречены смехом. Черчилль оборвал смеющихся: “Смейтесь, но слушайте”. Черчилль говорил в палате общин: “Важность события, которое произошло 12 марта не может быть преувеличена. Европа стоит перед программой агрессии, хорошо скалькулированной и разворачивающейся стадия за стадией. Остается выбирать - подчиниться, как это сделала Австрия, или предпринять меры, пока еще есть время, чтобы предотвратить опасность… Через два года германская армия наверняка будет сильнее французской, малые нации покинут Женеву, чтобы выказать уважение растущей мощи нацистской системы”. Черчилль сделал оценку произошедшего со стратегической точки зрения: “Вена является центром коммуникаций стран, составляющих старую Австро-Венгерскую империю и стран, находящихся на Юго-Востоке Европы. Дунай теперь находится в германских руках. Это дает нацистской Германии военный и экономический контроль над всеми коммуникациями Юго-Восточной Европы: железнодорожными, водными и шоссейными”. Роковым следствием аншлюса являлась изоляция Чехословакии, которая, хотя и была государством средних размеров, но имела армию в два раза большую, чем английская, и военные запасы в три раза больше, чем у Италии.