Анатолий Трофимов – Ко всем бурям лицом (страница 31)

— Любовь Ивановна, вспомните, кто приходил к вам накануне пожара? За день, за два. А может и в тот день.

Торопыгина перечислила родных, знакомых, но заподозрить их у нее не было никаких оснований. И Семкина вне подозрений.

— Какая Семкина?

— У нас в цехе работала. Славная такая женщина.

— Минутку. Работала. А сейчас?

— Болеет, говорят.

Бригов разыскал мастера. Тот вспомнил не сразу.

— A-а, которая цех подметала? Она и недели не работала. Исчезла куда-то.

— На работу вы ее оформляли?

— Не дорос еще до этого, — ответил мастер. — Из отдела кадров прислали.

Бригов спросил Торопыгину:

— В день пожара Семкина была у вас?

— Да, утром.

— О чем вы с ней говорили?

— Я уж не помню сейчас. О разном.

— Возможно, вы покупками хвалились?

— Было. Сказала, что с мужем на юг собираемся. И отрез показывала, и подкладку шелковую...

— Зачем она приходила?

— Так просто, по пути. Она недавно приехала, никого у нее нет тут. Ни родных, ни знакомых. Десятку в долг попросила.

Пока шли в отдел кадров, Бригов мысленно представил, как развивались события после ухода Торопыгиной на работу. Стоя где-то за углом и прижимая спрятанную за пазухой бутылку с керосином, Семкина поджидала, когда опустеет квартира. Потом, когда Торопыгина отошла от дома достаточно далеко, она поспешила к двери, за обивкой которой хранился ключ.

Вещи собрала в чемодан. В тот, что стоял под кроватью. Что не вошло, связала в узел снятым с кровати покрывалом. Поставила на комод плитку, облила керосином стены, постель, мебель...

В отделе кадров показали единственный документ, оставленный Семкиной. Это была справка, что некая Семкина Вера Васильевна находилась в больнице с такого-то и по такое-то число.

Инспектор по кадрам пояснил:

— Трудовую книжку, сказала, отдала на хранение знакомой, а та уехала — потом принесет. А ей жить надо, ребенка кормить...

Бригов покрутил диск телефона, долго слушал длинные гудки. Наконец: «Дежурный по горотделу старший сержант...»

— Вы что, заснули, старший сержант? — басом остановил его Бригов. — Это говорит следователь Бригов. Пробейте по адресному: «Семкина Вера Васильевна, примерно тридцати лет». Через пять минут позвоню.

Через пять минут дежурный сообщил адрес Семкиной Веры Васильевны.

— Только ей не тридцать, а сорок пять. Работает учительницей в школе-интернате, — чем-то недовольный, крикнул в трубку старший сержант.

— Что случилось? — спросил кадровик, глядя на оторопевшего Бригова.

Лейтенант хотел сказать ему кое-что нравоучительное, но, глянув на лысину, блестевшую под электрической лампочкой, на ее седую окантовку, передумал.

В цехе он грубовато сказал Торопыгиной:

— После работы зайдите ко мне. И без задержек.

Любовь Ивановна пришла вместе с мужем.

— Какая она из себя?

— Кто?

— Кто, кто... Эта, что Семкиной назвалась.

Любови Ивановне не понравился тон Бригова («подумаешь, шишка»), но обидеться она побоялась. Напрягла память.

— Лет тридцати. Вот такого росточку, — показала чуть ниже себя.

— Среднего, значит?

— Да, меня высокой считают.

— Особые приметы какие-нибудь есть?

— Не знаю. Обыкновенная. Какие уж тут приметы.

— Ну, глаза, волосы.

— Рыжая она, — вставил свое Торопыгин и виновато заерзал.

Но жена одобрила его поведение и подтвердила:

— Да, да. Она рыжая.

— Не крашеная?

— Нет, рыжая.

— Может, еще что добавите?

— Все, вроде.

Бригов открыл сейф, вынул оттуда какую-то интересную штуку. Вроде аквариума. Только без днища. Стенки из органического стекла с дырочками в два ряда. Между ними карточки зажаты.

Следователь поколдовал над бумажками, сунул несколько спиц в дырки, поднял этот аквариум, потряс. Из него высыпалось на стол несколько карточек. Следователь хмыкнул:

— Семнадцать женщин, среднего роста от тридцати до тридцати пяти. Поищем среди них рыжую.

Через две минуты он уже задумчиво вчитывался в написанное на перфорированной карточке.

— Послушайте, Любовь Ивановна, у вашей Семкиной есть татуировка на правой руке? Вот тут, маленькими буквами: «Коля».

Торопыгина радостно подскочила:

— Есть, «Коля» написано.

— Отлично. А два передних зуба из белого металла вы не заметили?

— Верно, два зуба...

Бригов победно улыбнулся.

— Так вот, если карточки не врут, то ваша Семкина не Семкина, а Борисова Агния Петровна, дважды судимая за квартирные кражи.

Вскоре, заручившись согласием начальства и прихватив погорельцев, Бригов на «линейке» выехал по адресу Борисовой.

Остановились около низкого деревянного домика с палисадником. Ставни двух окон, выходящих на улицу, были по-вечернему закрыты. В щели между ними пробивался яркий свет.

— Я зайду первым, — сказал Бригов, — через минуту — вы.

В ответ на его стук послышалось: