Анатолий Трофимов – Дни тревог (страница 29)

— Умней ничего не мог придумать! Благодари судьбу, что я уважаю Плотникова, и он подтвердил твои байки и твою личность!

— Не видел другого выхода, — оправдывался Соловейчик. — Очень извиняюсь. Хотел, чтобы все натурально получилось.

Следователь развел руками, но уже стало заметно, что он крут, да отходчив.

— Ладно, так и быть, раз состава преступления и умысла нет, на первый раз прощаю для пользы дела, — проворчал он. — Вот полные анкетные данные «потерпевшего». Он едет в командировку. Курсантов я поблагодарил.

— Правильно, — сказал Яша. — Они же нормально действовали. Согласно обстановке.

— Грамотный ты очень, — улыбнулся крепыш. — Сейчас твоя задача — больше «потерпевшему» на глаза не попадаться. А то он живо на меня жалобу настрочит: почему, дескать, у нас явные преступники на свободе разгуливают? Понял, товарищ Соловейчик? Тогда давай пять, счастливо тебе.

В Ленинграде Гостев сразу же направился к своим коллегам, объяснил цель командировки.

— Погуляй пока, — посоветовал дежурный по управлению, — а часика через три позвони.

Лейтенант поблагодарил и скоро уже стоял на залитой весенним солнцем Дворцовой площади. Он бывал в Ленинграде давно, в детстве, и с радостью побродил бы сейчас по знакомым местам, но забота мешала наслаждаться красотой города.

«А вдруг моряк ни о чем понятия не имеет, — думал Гостев. — Следовательно, командировка пустая и они с Плотниковым опять в тупике…»

Гостев позвонил дежурному раньше срока.

— Все в ажуре, лейтенант, — довольным баском отозвался тот, — Галунов работает в Северо-Западном речном пароходстве. Записывай номер служебного телефона и домашний адрес…

Поскольку они предварительно созвонились, Галунов, отпросившись со службы, уже ждал Гостева. Мужчины прошли длинным, как в музее, коридором огромной квартиры в комнату, где жил штурман. Расположились у журнального столика.

Галунов, несмотря на свой возраст, был склонен к полноте, но пока излишки веса скрывала форма. Начищенные до блеска пуговицы кителя невольно притягивали взгляд. Лицо обрамляла аккуратно подстриженная бородка. Серые глаза смотрели на лейтенанта невозмутимо-спокойно. Судя по размеренным, даже ленивым движениям, Галунов был уверенным в себе человеком.

— Вы знали Романа Сабинина? — без предисловий сказал лейтенант. — Так вот: он погиб.

Галунов резко вскинул голову и отстранился от Гостева, словно не желая понимать неожиданную новость. Потом, помолчав, спросил:

— При каких обстоятельствах?

Лейтенант ответил, что в автомобильной катастрофе. Но есть подозрения, что катастрофа эта подстроена. Скрывать от Галунова смысла не было, и Гостев рассказал штурману обо всем, что ему было известно.

Галунов сидел в кресле, вперив мрачный взгляд в одну точку, и со стороны казалось, что он совсем не слышит того, что говорит Гостев. Но это было не так. Штурман отыскивал в памяти то, что могло пригодиться инспектору, подтвердить либо рассеять возникшие подозрения. Потом он подошел к двухтумбовому столу, выдвинул ящик.

— В наше время письма, как правило, выбрасывают, а я вот храню. Прочтите. Это письмо от Романа я получил недели три назад. Обратите внимание на последний абзац, а я пока соберусь с мыслями.

Гостев развернул листок.

«…Ты помнишь, Вадя, тот давний случай на станции Юрга? Мне кажется, здесь, на стройке, я встретил типа, который крутился в кассе возле парня, попавшего под колеса. Можешь не верить, но давняя история снова не дает мне покоя. Напрасно я тогда дал себя уговорить не вмешиваться не в свои дела. По крайней мере, если бы мои опасения не подтвердились, я бы давно выкинул это все из головы. А так меня что-то постоянно тревожит. Понял? Наверное, я попробую поговорить с этим типом. Может, все станет на свое место…»

Лейтенант перечитал абзац еще раз и вопросительно глянул на штурмана. Тот стал рассказывать…

Они с Романом служили в Томске, возвращались домой после увольнения в запас. Галунов всю дорогу спал, а Роман то читал, то глядел в окно. В Юрге Роман сбегал на вокзал, купил пива и бутербродов. Растолкал Вадима, и они сели перекусить. Километре на тринадцатом за Юргой поезд внезапно затормозил. По вагону пробежали начальник поезда и бригадир. Роман заинтересовался, в чем дело, и отправился следом за ними. Отсутствовал долго. Галунов, потягивая пиво, увидел за окном проезжающую милицейскую машину. Наконец поезд тронулся и вернулся Роман, бледный и растерянный.

— Что там стряслось? — спросил Вадим.

— Человек попал под колеса. Сразу насмерть.

— Печальный факт, — протянул Галунов. — Пьяный?

Роман не ответил, вышел в коридор. Галунов немного посидел один, потом пошел к другу.

— Чего ты так нервничаешь? Кто он тебе? В жизни, знаешь, всякое случается. Если за всех переживать…

— Я этого парня видел в Юрге на вокзале. По куртке его запомнил, грудь в значках. Я очередь в буфете занял, а он в кассу стоял, деньгами хвастался. Большой пачкой. Выпил, очевидно, не в меру. Мужчина с ним был постарше, вроде уговаривал. Вышкари, наверное, с буровых едут. Денег куча, а ум на отдыхе теряют.

— Наработались ребята и загуляли. Что тут особенного?

— Потом я видел, как они в поезд садились… И знаешь еще что? Там, на месте, когда это случилось, того приятеля не было. Любопытных, конечно, толпа, но его я не видел. Исчез куда-то. И денег при парне тоже не оказалось…

— Все понятно, — заключил Вадим. — Еще поддали, в ресторан понесло… Между вагонами и сорвался. Долго ли пьяному. А провожающий, может, в Юрге остался. Или глотнул лишнего и дрыхнет на полке.

Роман покачал головой.

— Не знаю… Наверное, мне милиции об этом мужике сказать надо было. Они интересовались, с кем парень был, о чем толковал, но из пассажиров никто ничего не знает. Он в купе даже не заходил. В тамбуре, видно, стоял. Вот мне и подумалось вдруг: а не сбросил ли его тот дружок под колеса?

— Пойдем пиво допивать, без тебя разберутся. Милиция и не такие происшествия распутывает, а у тебя, скорей всего, воображение разыгралось.

Они вернулись в купе, но Галунов видел, что мысли о гибели парня не оставляют Романа…

Под вечер поезд остановился на узком мосту. Вскоре несколько солдат с автоматами прошли по вагону, заглядывая в каждое купе. У двух пассажиров проверили документы и, извинившись, направились в другой вагон. Роман поинтересовался у проводницы, что происходит.

— Сказывают, преступник сбежал. Ищут…

— Теперь ты вовсе не уснешь, — насмешливо бросил Вадим. — Или увидишь во сне того типа с Юргинского вокзала.

Роман ничего не ответил…

— Вот такие дела, — сумрачно заключил Галунов. — Теперь, когда Роман погиб, я начинаю понимать, что он был прав. Ведь не исключено, что подгулявшего нефтяника действительно сбросили под колеса. Может, из-за денег, может, в результате дикой ссоры. Народ в Сибирь за заработками едет разный, подонков тоже хватает.

— А до последнего письма Роман когда-нибудь вспоминал этот случай? При ваших встречах или переписке?

— Нет. Я и думать о нем забыл. А вот видите, как все вышло… — Штурман сцепил руки на колене и стал покачиваться в кресле, будто желая отвлечься от неприятных воспоминаний.

— Ладно, — сказал Гостев, — казниться поздно, Романа не вернешь. К тому же еще ничего толком не ясно, но эту версию мы проверим досконально.

— Не поехать ли мне с вами, я бы взял отпуск, — предложил штурман неожиданно. — Вдруг я найду того типа.

— Каким образом? — усмехнулся лейтенант. — Что вы о нем знаете? Видел-то его Роман. Сейчас это уже наша забота. А вы сделайте для себя кое-какие выводы. На будущее. Не всегда молчание золото.

Вечером Гостев, отметив командировку, вылетел домой. Он так устал за последние двое суток, что мгновенно уснул, даже не отстегнув привязных ремней.

— Час от часу не легче, — недовольно бросил начальник райотдела, выслушав доклад Гостева о результатах командировки.

Полковник понял, что цепочка следов, правда, весьма тощая, тянется в Кемеровскую область, на станцию Юрга. Хорошо бы получить подробную информацию об обстоятельствах гибели неизвестного парня. Надо срочно телеграфировать кемеровчанам…

Глава 8

У дверей кабинета Гостева с Плотниковым ждал Соловейчик. Глаза его возбужденно блестели.

— Не мог вас раньше найти, товарищ старший лейтенант!

Яков закончил подробный рассказ о своих злоключениях и положил на стол листок с данными на парня с портфелем. Гостев развел руками.

— Ай да Яша! Теперь мы с Павлом Антоновичем можем без угрызений совести менять специальность. Смена идет надежная, даже отчаянная. Только такую самодеятельность разводить не надо.

Соловейчик не сразу понял, шутит лейтенант или говорит серьезно, но ему вовремя подмигнул Плотников. Дескать, ты сделал нужное дело, а на будущее учтешь.

— «Заремский Александр Яковлевич, 1950 года рождения, проживает по улице Парашютистов, 12, квартира 32, — начал читать Гостев. — Холост, работает наладчиком на инструментальном заводе. Имеет на руках командировочное предписание (№ такой-то) в город Пермь сроком на десять суток…» Прекрасно! Опиши-ка нам, Яков, его внешность.

Выслушав описание, инспектор сказал без раздумий:

— Почти на все сто это тот самый парень, которого Зоя Сабинина видела в аэропорту. Занятное совпадение. Сейчас организуем звонок нашим пермским коллегам: пусть посмотрят, чем этот бойкий мальчик там занимается. А местную информацию на него соберем завтра. Теперь остается еще один вопрос, причем наиболее темный: при чем здесь механик Ахлюстин?