Анатолий Трофимов – Дни тревог (страница 17)

— А грузовик? — уже заинтересованно спросил Панков и зачем-то надвинул фуражку на лоб.

— Тут самый фокус, Вася. По нашему шоссе ГАЗ-51 в это время в город не проходил. На въездном посту эти сутки был Петр Показаньев. Ты его знаешь. Мужик такой: сказал — отрезано.

— Да… — озадаченно протянул старшина, а сам напрягся всем телом, будто все стало на свои места и осталось только одно — немедленно действовать. — Раз Петр заверил, так оно и есть. Этого гуся с грузовика я тебе, Паша, на разговор доставлю. Дорог здесь раз-два и обчелся: воинская часть, совхоз, стройка комбината…

— Целину еще не забудь, — обронил Плотников. — Эта машинка и без дороги выберется. Снег-то почти сходит.

— Не нагнетай, Антоныч, — сказал Панков. — Как-нибудь разберусь, откуда этот ГАЗ. Но сомневаюсь, будет ли толк.

Плотников пожал плечами. Честно говоря, старательный, но тяжелый на подъем Панков своим безразличием в начале разговора расстроил его, и он теперь слегка сожалел, что вообще затеял этот разговор. Тут, как назло, Панков снова подал голос:

— Паша, ты об этих моментах командиров в известность поставил? Как бы не получилось, что мы без их команды сыск разводим, самодельничаем.

— Ох, Вася, — только и развел руками Плотников. — Хитрая твоя душа. Где сядешь, там и слезешь. Конечно, поставил, но, само собой, не во всех деталях. У начальства забот и без нас достаточно. Ему не детали нужны, а результат.

Старшина внимательно посмотрел в лицо Плотникову, качнул головой, то ли в знак согласия, то ли сомнения, и буркнул:

— Ладно, я потопал. Пошукаю покамест поблизости. Осмотрю местность.

Плотников посмотрел в удаляющуюся сутуловатую спину низкорослого Панкова и досадливо поморщился. Досада, правда, скорее была не на старшину, а на самого себя. Какого черта? Неужели все думают, что он фантазирует?!

Из остановившейся попутки выбрался нахохлившийся Гостев в яркой полосатой куртке. Он потоптался на месте, поглядел в карьер на машину, которую вытаскивали краном, задумчиво прошелся по шоссе и, завидев Плотникова, перепрыгнул к нему через кювет. Они были давно знакомы.

— Приветствую, Павел Антоныч! Как здоровьишко?

— Здравствуйте, Юрий Васильевич, — все еще злясь на самого себя, вяло ответил Плотников.

— Чего это с вами? — удивленно воззрился лейтенант. — Замотались вконец? А я хочу вас в помощники просить.

Плотников махнул рукой: дескать, не обращай внимания. Бывает.

— Ладно, замнем для ясности, — сказал Гостев, предложил сигарету и задымил сам. — Личность погибшего я установил. Сабинин Роман. Двадцать восемь лет. Работал сварщиком на стройке химкомбината. Холост. Под вечер повез молоденькую родственницу в аэропорт к рейсу. Что произошло на обратном пути, вам известно. Какие есть соображения?

— Понимаешь, мне показалось, — после некоторого раздумья произнес Плотников, — что машина, по существу, была неуправляема. Может, этот Роман спал или был пьян — не знаю, но нормальный здоровый водитель так за рулем не сидит.

Гостев неопределенно кивнул. Наблюдения Плотникова были, бесспорно, интересны, но, увы, бездоказательны. Водитель мертв, машина разбита, а на одной интуиции далеко не уедешь.

Затем Павел Антонович скупо поведал, как они вытащили тело из горящего автомобиля и Роман, похоже, пытался чего-то сказать, объяснить… последнее слово.

— Если бы парня удалось спасти… Я почему-то уверен — это не обычная авария. Что-то здесь не так.

Подобной убежденности у Гостева пока не было, но и у него имелся вопрос, который повис без ответа: куда подевались документы водителя? Ни дома у Сабинина, ни в общежитии они не нашлись.

«Надо будет сесть и в спокойной обстановке разложить все по полочкам», — подумал Гостев.

Наконец-то выговорившись, Плотников испытующе смотрел на инспектора, будто прикидывал, дошла до него суть или нет.

Тот, совсем как школьник у доски, почесал макушку.

— Да-а, преподнесли вы мне букетик. Спасибо, Павел Антоныч. И розыск машин правильно начали. Следователь уже дал задание…

Они вдруг услышали приглушенный расстоянием крик и увидели на вершине подъема человеческую фигуру. Человек возбужденно размахивал руками.

— Это же Панков, — признал старшину Плотников. — Чего он там?

— Похоже, нас кличет, — сказал Гостев. И поманил о чем-то задумавшегося Брайцева. — Посмотрим?

Когда они подошли, Панков уже прохаживался взад и вперед по обочине.

— Смотрите сюда, — загадочным тоном произнес он и показал на следы автомобильных протекторов, выходящих на шоссе из леса через кювет. — Опять ГАЗ-51. Его база.

Сосны росли здесь несколько реже и образовали неширокий коридор, по которому летом могли спокойно двигаться в глубь массива легковушки. Для грузовых машин коридор был тесноват.

Брайцев с Гостевым, Плотников и Панков неторопливо пошли вдоль колесного следа. Метрах в десяти за кюветом была полянка с примятым кустарником.

— Дальше ехать некуда, — бросил Панков, — здесь он, видимо, развернулся и выбрался обратно на шоссе.

На мягкой земле виднелись отчетливые отметины изношенных протекторов.

— Что водителю здесь могло понадобиться? — задумчиво произнес Гостев. — Дорогу искал?

— Весной в лесу?! Недолго и на брюхо сесть в какой-нибудь яме. — Плотников вдруг склонился над землей, потом встал на колено, всматриваясь в черное, расползшееся пятно, отливающее синевой. — Масло! — ковырнул он пальцем пятно. Понюхал. — Ей-богу масло. Прокладка старая, вот и подтекает. Значит, тут он стоял. И долгонько, раз на земле целый стакан набрался.

— Может, того, по надобности остановился? — усомнился Панков.

— Чтобы ради этого машину в лес гонять? — улыбнулся Брайцев. — Нет, его привело сюда что-то другое…

— Может, ремонтировался? — не унимался Панков.

— Для ремонта и обочины хватает. Ответ теперь Анатолий Ильич найдет.

А Брайцев стоял нахмуренный, засунув руки в карманы плаща. Он не слышал последних слов Плотникова. Правда, тот и произнес их без всякой задней мысли, просто хотел подчеркнуть главенствующую роль следователя.

— Выходит, вы, Павел Антоныч, правы. Если это тот самый ГАЗ-51, — экспертиза, я думаю, разберется, — странное получается совпадение. В двухстах метрах от карьера, в который падает «Москвич», находится за деревьями грузовик. Потом, когда вы пытаетесь спасти водителя, по шоссе опять же пролетает грузовик. А ведь вчера была суббота. Грузовые машины, кроме хлебных и продуктовых, в основном стоят на приколе.

— Эту машину я найду, — сказал Панков. — Кроме шуток.

Следователь глянул на него, кивнул. Со старшиной ему работать еще не приходилось, но раз ему доверяет Плотников, значит, Панков слов на ветер не бросает.

— Давайте побродим в округе, — предложил лейтенант. — Может, еще что-нибудь обнаружим.

— Вы, Юра, ступайте с капитаном на шоссе, — сказал Плотников, только сейчас заметив, что обуты офицеры в полуботиночки, — наших с Панковым сапог здесь достаточно. Что найдем — поделим.

Но больше никаких следов они не нашли, хотя и провели в поисках более двух часов.

Согласно графику дежурств, в понедельник с утра Плотников заступил на пост. С ним в паре, как обычно, Панков, а к обеду на попутке подъехал Савин. Командир дивизиона направил его к Плотникову для «продолжения практики». Павел Антонович искренне обрадовался Сергею, но заметил, что сержант как-то неуловимо изменился, посерьезнел, что ли.

— Ты что такой? Что-нибудь случилось?

— Что со мной может случиться? — махнул рукой Савин. — С тем вот парнем, Сабининым, случилось. Между прочим, на наших с вами глазах…

— Ну и дальше? — сказал Плотников, соображая, куда тот клонит.

— Как вы можете так спокойно говорить, Павел Антоныч? — почти выкрикнул Сергей. — Погиб человек, а вы… Привыкли, что ли? А я ни о чем другом думать не могу. Все время перед глазами тот карьер.

Плотников молчал. Он понимал Сергея. Было это и с ним, но давно, на войне, когда падали наземь такие же юные, как он, солдаты в великоватых касках. Своей смерти Плотников не боялся — ее не увидишь. Страшна была чужая, но тогда шла война…

— Понимаешь, Сережа, если ты не научишься управлять своими чувствами, не работать тебе в милиции. К этому придется привыкать. Не буду объяснять, что на дорогах земного шара погибло уже больше людей, чем в первой мировой войне. Ты пришел работать в ГАИ и должен понимать…

Плотников умолк, глядя на притихшего сержанта.

«Не умею я по-человечески объяснять, — подумал огорченно, — он ко мне со своими горестями, а я его цифрами давлю».

В этот момент на посту требовательно зазвонил телефон, и старший лейтенант даже обрадовался этому: звонок разряжал неловкую ситуацию.

— …А сочувствие, Сережа, чужой беде, конечно, никуда не денешь. Я тебя понимаю, на то мы и люди.

Дошли до Савина его слова или не дошли, Плотникову выяснять было некогда. Телефон просто надрывался. Старший лейтенант снял трубку, выслушал все, что ему сказали, и быстро вышел на шоссе.

— Меня в отдел срочно вызывают, — останавливая первую же машину, пояснил Савину, — останешься с Панковым.

Когда старший лейтенант поднимался по лестнице на второй этаж здания, его окликнул помощник дежурного и сказал, что надо явиться к начальнику.

Плотников кивнул, подошел к застекленной перегородке, за которой работала секретарь Лозового, и вопросительно глянул на нее.

— Полковник уже справлялся о вас. Проходите.