Я скучая, чуть выпью вина,
Пьяной дракой тоску заглушу.
И не выяснив, чья же вина,
Лишь под утро огонь потушу
Я цветов тебе не дарил
Я цветов тебе не дарил,
И духами не часто баловал;
Непристойности говорил,
И вниманьем своим не жаловал.
Твой тоскливый, ревнивый взгляд,
Принимал я всегда в штыки,
И смешной твой тогда наряд —
Раздражал, я казал клыки.
Так и длилось из года в год,
Я упреков твоих не ждал,
И с течением талых вод,
Я портрет твой назад отдал.
Потускнели в тоске цветы,
Потерял я души покой…
Все дороги вокруг пусты,
Заблудился – идти, какой?
Лишь теперь, пробуждаясь от сна,
Грустным взглядом тебя ищу,
И скупая мужская слеза,
Тихо катится по лицу.
Вспоминаю твои черты,
Доброту твоих серых глаз,
И щемят мое сердце версты,
Отдаляя все больше нас.
Я готов был тебя вернуть,
И прощенья просить в ногах,
Но, судьбы колеи не свернуть
– Дело в совести – не в богах
Ведь чужая она
Невозможно понять: женский ум, женский нрав
– то готовы любить, то, вдруг в ступор загнав,
отвергают любовь, взглядом кошки убив;
бурной ночью желанье своё утолив.
В них пылает огонь, очи страстью горят,
но, остыв от экстаза, с холодком говорят:
«Не хочу тебя видеть – я другого люблю,
и в сознанье своём, эту ночь утоплю».
Я понять не пытаюсь, сущность женскую ту…
Красотой наслаждаюсь, отдаваясь стыду.
Понимаю, что подло, свою плоть утолять…
Ведь чужая она – эта жадная страсть.
Ты душу мне сегодня не тревожь
Зачем томлюсь в страданиях и боли?
Прошу, уйди! – Сегодня я грущу!
Вкусив от жизни, только горечь доли,
Тебя я птицей вольной отпущу.
Смотрю на блики нежного огня,
В камине жизнь тихонько замирает,
И с зарожденьем сумрачного дня,
Любовь с надеждой, тихо угасают.
Ты душу мне сегодня не тревожь!
Слезу твою, я больше не увижу,
Ты видишь, я на дьявола похож,
И всех вокруг, поверь мне, ненавижу.
Ты отошла, и трепетно дыша,
В моленьях руки с силой заломила,
И повернувшись к выходу, спеша,
Меня глазами грустными молила.
Душой я видел все твои страданья,
Но плоть моя на время замерла, 
