Анатолий Спесивцев – Флибустьеры Чёрного моря. «Сарынь на кичку!» (страница 30)

Конецпольские, Вишневецкие и ещё несколько магнатских родов всерьёз подумывали о значительном расширении своих владений на юге. Если лайдакам казакам удалось отхватить там плодородные чернозёмы, то уж сиятельным князьям, высокородным графам сам Бог велел добить татар, согнать казачье быдло и осесть на тех благодатных землях. Особенно настаивал на походе на юг воинственный Конецпольский. Но большинство магнатов было довольно сложившимся положением, боялось усиления королевской власти и все попытки короля Владислава начать подготовку войны с Османской империей провалились. Шляхта жёстко блокировала усиление войска, более того, всерьёз зашла речь о его существенном уменьшении.

По дорогам Малой Руси ходили лирники, развлекавшие местное население песнями о героях прошлых лет, разносившие новости о бедах, обрушившихся на православный люд из-за утеснений от католиков и униатов. Рассказывали они о вольных порядках у казаков, где земли - сколько сможешь вспахать, татарская угроза сильно уменьшилась. Ездили по тем же путям торговцы, ежечасно рискуя лишиться товара, а то и жизни. Одинокому торговцу в такую лихую годину нечего было соваться на дорогу, но и сбившись в большие караваны, они не всегда добирались до цели. Нередко панские каратели находили повод для грабежа. Ведь наказания за такие бандитские действия им не грозило. Магнаты сеяли ветер, не ожидая, что вскоре пожнут бурю. Почти все лирники, немалое количество торговцев и проезжих людей собирали сведения и выполняли поручения ордена характерников.

Зализывали свои раны Кантемиры. Несколько лет сплошных поражений сильно ослабили их, особенно смерть главы рода, Кантемира Араслан-оглу. Мурад предусмотрительно назначил мурзой самого безвольного из его сыновей, вызвав ропот среди остальных близких родственников казнённого. Как военная сила буджакская орда существенно ослабла.

В Центральной и Западной Европе продолжала бушевать тридцатилетняя война, османские поражения только порадовали католическую партию, в борьбе с протестантами и присоединившимися к ним французами можно было не бояться удара в спину. У последних, считавших Османскую империю важным союзником и начавшим поставлять им суда для султанского флота, поражения потенциальных врагов империи вызвали досаду. Но и без казаков у Ришелье хватало проблем, армия оказалась не готова к серьёзным боям. Главному министру короля пришлось приложить титанические усилия для преломления ситуации к лучшему. Чудом выстояв в предыдущем году под натиском опытных солдат Испании и империи, французы начали серьёзно теснить противников. Дружный дуэт из кардинала Ришелье и Людовика XIII заметно превосходил по уровню руководства все вражеские правительства. Тем более что Австрия была разорена долгой войной, а в Испании из-за традиционного кретинизма властей назревала гражданская война. В Германии продолжалось одна из самых страшных эпох за всю её историю. Не было там места, где человек, даже знатный и богатый, мог бы быть уверенным в своей безопасности. Сотни тысяч готовы были бросить всё и бежать свет за очи. Но куда?

В Москве Михаил был очень доволен прекращением татарских набегов. Преследования казаков были прекращены, их торговле дан зелёный свет, то есть они были полностью освобождены от государственных налогов и податей (но не от воеводских и приказных поборов, естественно). Князь Черкасский добился ещё одного оказания помощи "донским казакам и запорожским черкасам". Форсируя при этом строительство Белгородской оборонительной линии на юге.

Однако в самой России было не всё так уж хорошо. Экономика по-прежнему с бльши трудом восстанавливалась после неудачной Смоленской войны. Уровень управления страной не мог вызвать восторга у самого благожелательного постороннего человека. Всеобщее мздоимство, продажность чиновников, неразумность многих действий правительства вызывали осложнения в отношениях с торговым и ремесленным людом городов, крестьянами в сёлах. То и дело вспыхивали бунты. Полки нового строя, показавшие высокую боеспособность, формировались слишком медленно. На дорогах, даже в Подмосковье, шалили разбойники. Так что излишняя осторожность Михаила во внешних делах имела под собой немалые основания. Память о недавней Великой смуте заставляла его быть осмотрительным.

В прикубанские степи пришли отряды калмыков. Разведывали, стоит ли сюда переселяться, хорошие ли здесь места. Впрочем, решить окончательно мог только тайша Хо-Урлюк, некоронованный король потенциальных переселенцев. Среди его сыновей уже бурлили вражда и ненависть. Каждому хотелось единолично наследовать великому отцу.

Черкессия, существовавшая как единое пространство людей, осознававших свою общность, на казацкое вторжение отреагировала вяло. Не было там единого государства, местная вражда для слишком многих значила больше, чем обида каких-то посторонних адыгов врагами извне. Да и не воспринимало пока местное общество казаков врагами. Призывы о помощи из разоряемых ими мест мало кого здесь взволновали. Но даже та малая часть уорков, откликнувшаяся на этот призыв, создала для захватчиков в Темрюке и его окрестностях огромные проблемы. Атаманам нужно было срочно искать среди местных племён союзников, и они это делали.

Дела морские и подводные.

Азов, страдник 7146 года от с.м.

Уже по пути обратно Аркадий вспомнил то важное, что всё время ускользало от его внимания. Немалую часть прошлой ночи (или позапрошлой? Нет... всё-таки, кажется, прошлой... или... да какая, в конце концов, разница?) ему довелось пьянствовать с тем самым голландцем, который взялся строить корабли казакам.

"Нормальным мужиком оказался этот Ван... Ван... чёрт! Нет, точно не Ван Бастен. И не Ван Хелен. Смешно как-то его называли... не помню. Но доподлинно не Ван Зайчик! Ладно, потом вспомню".

За чарочкой-другой, точнее... да какая разница, сколько было выпито тех чарочек? Главное, они хорошо посидели и поговорили. Голландец рассказал попаданцу о крайне большой неприятности. Строить корабли в Азове было практически не из чего. Сухая древесина, вся без остатка, была использована им для закладки двух шхун и неведомого Аркадию флейта.

"Господи, да как же его зовут?! Чёрт побери! - по-прежнему не слишком религиозный Аркадий не задумываясь обратился сразу к обоим сверхъестественным антагонистам. - Хрень какая! Десять раз его переспрашивал, ты ничего не путаешь? Флейта - это музыкальный инструмент, типа дудочки, как, спрашиваю, на ней можно плавать? Да ещё воевать! Разве что увидят турки казака, плывущего на дудочке, и со смеху поумирают. Может, говорю, фрегат? А он в обиду. Фрегат, говорит, это морская птица с паршивым характером. Или так можно обозвать почти любой военный корабль. Никто кораблей такого типа не строит, потому как нету такого типа".

Попаданец опять остро пережил вчерашний (или позавчерашний?) спор. Сомнений в высоких профессиональных знаниях судостроителя у него не было. Болтуна казаки быстро бы разоблачили, и судьбе его позавидовал бы разве что подвергаемый особо мучительной казни. Но голландец ничего не знал о фрегатах, зато с восторгом рассказывал о флейте.

"Чёрт их знает, торгашей хреновых. Может быть, у них принято называть фрегаты флейтами. Судя по описанию, большой, но меньше галеона, с тремя мачтами, хорошее пушечное вооружение можно установить. А главное, соотношение длины с шириной пять к одному, а то и больше. Да я по его описаниям в этот корабль влюбился!"

Аркадия здорово раздражали сдерживавшие ход казацкой эскадры турецкие торговые суда. Пузатые, неповоротливые, медленные. Были среди них и вёрткие, быстрые, но крайне малотоннажные. Каторги-галеры также не радовали. Конечно, со скоростью на вёслах у них был порядок, быстрее только чайки-струги да и то, только против ветра. Но на бескилевые суда, с гребцами на нижнем ряду, не поставишь серьёзную артиллерию, да и боезапас помещается на неё чисто символический. Хотелось чего-то более солидного и смертоносного. И красивого. Ну нравились попаданцу клипера и фрегаты! И знал он, что ближайшее будущее именно за подобными судами.

"Чего-то я отвлёкся. Не надо нам кораблей из сырой древесины! В крайнем случае, можно, конечно, построить из того, что есть, порубить дубы на гробы, как Пётр. Чтоб вскорости пустить их на дрова. Да нет у нас такого аврала. Главное, я ведь знаю, где добыть сухие доски для достройки заложенных голландцем кораблей! Надо просто разобрать пару галер. Мы их нахватали больше, чем способны сейчас обеспечить экипажами. А команды ведь ещё и кормить надо! Причём хорошо кормить, иначе гребцы и у нас дохнуть от тяжёлой работы будут".

Аркадий невольно повернул кисти рук ладонями вверх. Кровавые мозоли с них никуда не делись. Казаки гребли все, по очереди, непривычным к гребле новичкам приходилось туго. Нытики же и слабаки у казаков не приживались, тягости приходилось переносить без стенаний. Жалеть себя вслух было прямым путём к обидной кличке и потере уважения. Здесь предпочитали над собой и друзьями подшучивать. Домой он направлялся от кузнеца, после проверки переданных ему Дмитрием Чёрным пуль. Злой, расстроенный, почти в отчаянии. Только три из десятка пуль летели, как положено, по прямой. Ещё парочка отклонялась умеренно, можно было надеяться подправить их (надо будет подработать моим напильником), остальные были откровенным браком. Две вообще в связки тростника, прислонённые к песчаному обрыву, не попали, еле потом их из песка выкопал.