Анатолий Спесивцев – Есаул из будущего. Казачий Потоп (страница 49)

«Однако падать на такой грунт не стоит. Убиться – в зимней-то одежде – не убьешься, однако зашибиться можно капитально. А здесь и так руки начинают замерзать, несмотря на шерстяные перчатки и меховые варежки. Мне для полного счастья только отморозить пальцы не хватает. И никуда не денешься, надо плестись с черепашьей скоростью, чтоб не замерзнуть в степи, как тот песенный ямщик. Или он не замерзал?.. Не помню, плохой я попаданец, некачественный. Толку от меня чуть, и тот может кончиться в связи со скоропостижной кончиной».

Аркадий обернулся посмотреть на спутников. Проморгавшись, убедился, что никто не отстал и пока дополнительных потерь в конском составе нет. Бедным животным в путешествии приходилось куда хуже, чем всадникам. Со скоростью бодрого пешехода путники продолжали движение к жилью и, в данных условиях, спасению своих жизней.

«Блин горелый! А я раньше еще сетовал, что из города в город долго добираться! Уставал от сидения за рулем, бездельник хренов. Тяжело обалдую было в мягком кресле при включенной печке на дорогу смотреть. Зато теперь ни ГАИ, ни опасности от неадекватных водителей на дороге… благодать. Правда, и дорог фактически нет, и пристрелить или прирезать в любой момент могут, несмотря на многочисленную охрану».

Ветер вдруг резко притих, хотя и не до штиля. Повертев головой, попаданец понял, что от ударов стихии его теперь прикрывал большой холм. Оставалось порадоваться, что запорожская степь существенно отличается от Причерноморской, на первый взгляд ровной как стол. Продвинувшись в ветровую тень (легкие дуновения, сюда проникавшие, можно было считать несущественной помехой), небольшой отряд остановился.

Давно потеряв ориентацию, обратился к следовавшему рядом Василю Вертлявому, начальнику своей охраны, периодически подправлявшему своего шефа в выборе дороги:

– До темноты добраться до жилья успеем?

– Все в воле Господа… но должны успеть.

– Но можем и в поле ночевать остаться? – Удостоверившись, что здесь зона относительного затишья, Москаль-чародей освободил лицо от обматывавшего его шарфа, чтоб хоть чуть-чуть подышать нормальным, пусть и морозным воздухом.

– Да… нет… вроде бы должны успеть, до хутора верст десять осталось. Или двенадцать… – Уверенность в словах Василя не присутствовала совсем, но, учитывая крайнюю нелюбовь его определенно предсказывать даже на короткое время, оставалось надеяться, что он не ошибается.

Десять-двенадцать верст в нынешних обстоятельствах означали два – два с половиной часа пути. Спрыгнув для разминки на снег, здесь довольно глубокий, Аркадий убедился, что лошади выдохлись совсем – выглядя понуро, дышали тяжело. Следовательно, темп передвижения необходимо снижать. Остаться без лошадей в степи смертельно опасно.

– Тогда немного отдохнем и поедем дальше. Кони, видишь, совсем устали, того и гляди один за другим падать начнут.

– Не-е… выдюжат. Больные – да, уж давно пали.

– Слушай, а зерно-то на хуторе можно будет купить? Сам знаешь, голод в стране. Приедем, а там сами хозяева лебедой питаются, от собаки одна будка осталась.

Повод для подобной тревоги имелся весьма основательный. Из-за засухи хлеб на Руси уродился плохо, кое-где проблемы с продовольствием стали критическими, весной многим районам грозил самый натуральный голод. Немалую роль в этом сыграло и изгнание панов – бывшие хлопы резко сократили площади обрабатываемых земель, несмотря на призывы гетмана не делать этого. Для армии и государственных нужд Хмельницкий провел изъятие зерна, невзирая на потребности самих селян, попытки бунтов в нескольких селах гетманцы подавили без сантиментов. Опьяневшие от вольной волюшки, селяне вернулись в реальный мир и судорожно искали способ прокормить если не скотину, то хоть детей.

– Не-е… Дмитро хозяин справный, были бы гроши, а еду для нас и корм лошадям он предоставит. Вот без грошей у него и зимой снегу не выпросишь.

– А не запросит он с нас мешок золота за мешок зерна?

– С колдуна?! Да еще с десятком казаков?! Я ж говорю, справный хозяин, значит, не дурак. Лишку не запросит, но и своего не упустит. В прошлом году он даже пару польских семей себе прикупил, для помощи по хозяйству. Думаю, и посеял он много, и собрал – не глядя на засуху – хороший урожай. Дмитро своего не упустит.

Аргумент Василя показался вполне обоснованным.

«К характерникам здесь относятся действительно с уважением, как минимум. А хороший хлебороб и в сухую погоду с богатейших черноземов соберет немалый урожай, так что об ужине можно не беспокоиться. К сожалению, для слишком большого числа людей проблема пропитания стала трудноразрешимой. Не случайно большую часть захваченных в плен поляков пришлось продать в Россию, бояре для освоения даренных им царем земель на юге скупают пленников в огромном числе. Хоть и цены на рабов – в связи с избыточным предложением – заметно снизились, причем не только на севере, но и на юге, в Персии».

Аркадий улыбнулся про себя, вспомнив, как представляли казаков в официальной пропаганде двадцать первого века, и соотнеся эту болтологию с не раз уже слышанными им сетованиями старых усачей и бородачей.

– Куды это мир катится? За крепкого молодого мужика меньше двадцати рублев дают! А ранее, помнится, такой больше сорока стоил. Да рубль-то был поувесистее, поболе на него купить можно было…

И такой ностальгией веяло от воспоминаний ветеранов, что сразу становилось ясно – в старину и небо было голубее, и трава зеленее, а уж про девок и говорить нечего. Нынешних с прежними и сравнить нельзя. И никого подобные разговоры от самых что ни на есть вольных людей не смущали.

Разбитый еще и шведами польский король своих подданных защитить не мог, этим спешили воспользоваться все соседи. Многотысячные караваны рабов ушли в Молдавию, Валахию, Трансильванию, молодыми светловолосыми женами или наложницами обзавелись многие калмыки и черкесы, украсили полячки и персидские гаремы, и среднеазиатские… даже до Северной Африки некоторых довезли.

Решив свернуть с неприятной для него темы, попаданец захотел поговорить о чем-то отвлеченном, но мужчинам интересном. О политике и обстановке в мире.

– Слушай, а получается, под Смоленском сейчас царскому войску еще хуже, чем нам, приходится?

– Почему хуже?

– Так это же на сотни верст севернее! Значит – холоднее.

– Севернее-то оно севернее, только… – Василь привычно полез чесать затылок, но, встретив помеху в виде шапки, отказался от стимулирования мыслительного процесса. – Не-е, не хуже им. Войска-то в осадном лагере сидят, есть где от ветра и холода укрыться. Дров опять-таки у них в достатке, еда есть… думаю, весной дожмут литовцев.

– Только под Смоленском? Или и в других местах?

– Так это тебе лучше знать, с гетманом и иноземными послами не я, ты часто дело имеешь.

В данном случае Вертлявый был прав на сто процентов. Вероятно, Аркадий был самым осведомленным человеком в мире. Может, у некоторых государей и работала лучше разведка, чем казацкая. Денег на нее они больше могли тратить, связи, налаженные давно, им помогали, однако послезнание позволяло делать из доходивших до Чигирина сведений куда более полные и точные выводы. Чем ставший видной фигурой в Европе Богдан и не стеснялся пользоваться. Фактически Москаль-чародей стал при нем главным советником по иностранным делам и вооружениям.

Передохнув немного, но так и не согревшись, тронулись в путь.

«Черт побери, холодно-то как! Так и воспаление легких можно подхватить, а антибиотиков здесь нет, и как их из плесени или грибков делать, я понятия не имею. Да и какие плесень и грибки, знать не знаю, ведать не ведаю. Больше таких зимних походов лучше не совершать, Хмелю пока я реально нужен, хоть дальше и без незадачливого попаданца история в старое русло не свернет. Уж очень существенные изменения на востоке Европы произошли, да и на западе Азии… как бы не большие. Преждевременная смерть Мазарини еще не аукнулась, но отсутствие Кромвеля уже сказывается в гражданской войне у наглов, Руперт лупит парламентариев в хвост и гриву. Эх, еще бы манчжуров притормозить… но… не до них. Слишком широко шагать не стоит, лучше добить поляков и турок. Хотя Черниговщины, отданной на дурику царю, жалко чуть ли не до слез. Но уж теперь точно в спину Радзивиллы ударить нам не смогут, сейчас им не до того. Царь Смоленском и Полоцком не ограничится, не успокоится, пока всю Белую Русь под себя не подгребет. Интересно, как дела идут у Ивана и Юхима? По крайней мере, от холода они точно страдать не должны».

Разожженный покойным Фердинандом II пожар войны утихать не хотел, несмотря на страстное желание его сына спасти свое государство от разорения, если не уничтожения. Главным препятствием на пути к миру стала позиция дружного парижского тандема, Людовика XIII и Ришелье. Если поначалу они добивались недопущения полного доминирования в Европе Габсбургов, то теперь, после явного ослабления и Австрии, и Испании, французы стремились к захвату как можно больших территорий. Именно этому служил заключенный ими договор со шведами о незаключении мира в ближайшие три года.

Правда, больших побед собственно армия под знаменем с лилиями пока добиться не могла. Не удалось даже вытеснить с французской территории испанцев. Конде проиграл кампанию в Руссильоне маркизу Спиноле-младшему и вынужден был отступить из провинции. Все большие подозрения у Ришелье вызывал герцог Саксен-Веймарский, застрявший с большей частью своего войска в Баварии, осаждая Нюрнберг, явно не собираясь отдавать под власть Людовика Лотарингию. Бернгард почти не скрывал желания стать новым герцогом Лотарингским, и прекращение выплат субсидий из Парижа его не смутило. Проводя оккупацию Баварии, герцог имел возможность насобирать достаточно средств для выплат своим солдатам и закупки всего необходимого для армии.