Анатолий Спесивцев – Есаул из будущего. Казачий Потоп (страница 43)

На сегодняшний день у Аркадия дел намечалось… за неделю не переделаешь. Но ничем заниматься до возвращения из ремесленной слободы гонца он не мог. Даже и не пытался. Какие там дела! Его трясти начало от волнения. Первым вернулся гонец из дома атамана Кошеля, сообщил, что тот еще дома, но собирается ехать в один из городков, разбирать свару с соседями.

– Немедленно скачи обратно и передай Кошелю, что Москаль-чародей ОЧЕНЬ просил его задержать отъезд, возможно, у нас большая беда намечается, нужна будет его помощь. Скажи, что я скоро к нему подъеду!

Казак вскочил обратно в седло и ускакал, сразу перейдя в галоп. Слова о возможной беде из уст знаменитого колдуна, его встревоженный вид произвели на него сильное впечатление.

Характерник продолжил накручивать километраж широкими шагами в собственном дворе, не в силах сидеть или просто стоять. Двор, обычно в это время полный народа, мигом опустел. Все его обитатели и гости попрятались, как голуби, завидевшие парящего над ними коршуна. Выглянувшая из двери дома жена, посмотрев на мужа, нырнула обратно. Умница поняла, что ему сейчас не до разговоров.

Аркадий даже про удушающую, сводящую с ума жару забыл, так встревожился. Наконец, показалось, через вечность, прискакал один из казаков, ездивших в ремесленную слободу.

– Нету его там! – еще с седла прокричал посланец. И, соскочив на землю, добавил: – Со вчерашнего вечера никто его не видел.

– Хорошо… то есть ничего хорошего. Скачи обратно и попроси Василя поспрашивать, может, видел кто, когда и куда жид отлучился. Потом пускай едет прямо в дом Кошеля, я у него буду.

И, уже не обращая внимания на посланца, поспешившего исполнить приказ, обернулся к конюшне.

– Эй, выводите Фырка! Дежурный десяток в седло!

Лично проверив, подтянуты ли подпруги, распущенные по приезду с реки, взлетел в седло. Выждав, когда окажутся на конях охранники, с места пошел в крупную рысь, направляясь к дому главного на время отсутствия Татаринова атамана Кошелева.

«Вот уж неприятность, так неприятность! Сбежал! И ведь наверняка с собой секрет производства капсюлей увез. Пусть не точное знание о производстве, но главное он понял. А уж заменить золото на серебро и добавить заполнитель… года не пройдет, как европейские ньютоны сообразят. И наладить массовое производство им в сто раз легче. Дьявол, дьявол, дьявол! Подарить вундервафлю врагам… воистину, не ирония, издевательство судьбы. Не-ет, мы еще поборемся, не так-то легко отсюда сбежать, чай он не татарин, выросший в седле, по суше у него ни малейшего шанса нет на удачный побег. Интересно, решился на такой шаг он из страха или из жадности? Сообразил, что причастен к большой тайне, посторонних свидетелей которой убирают, мне, кстати, предлагали, а я, слюнтяй, отказался. Не решился на убийство вроде неплохого человека, учителя, можно сказать. Или все-таки из жадности? На таком изобретении в Европе или Турции можно большие деньги получить… Впрочем, без разницы. Теперь он в любом случае труп».

Одиннадцать всадников неслись по улицам Азова, и все, завидев мрачного как грозовая туча, Москаля-чародея, уступали им дорогу. Успевший неплохо освоить умение держаться в седле, он ехал к цели на автомате.

«Хрен с ними, причинами, его проблемы! Главное – успеть его поймать! Если сушей нереально, то, значит, морем. Рекой в Москву или Гетманщину… слишком рискованно. Тем более идти туда необходимо против течения, на веслах… авантюра. Слишком легко догнать. Нет, таки морем однозначно. К сожалению, вполне реально, особенно с большой временной форой. Не спохватись я с утра, ушел бы. Но куда он из Дона направится? На восток? Там, в Персии, и местным-то евреям сейчас сильно некомфортно, нет смысла. Значит, на юг, к Керченскому проливу? Очень возможно и очень предсказуемо для погони. Я бы на его месте рванул к Керченскому полуострову, высадился напротив Кафы, пешком или на нанятом транспорте доехал до города и оттуда уже плыл дальше. Или отправился бы к Перекопу…»

Видимо, посланец застал атамана в последний момент, при отъезде, потому что во дворе его дома было много лошадей и мающихся на жаре возле них казаков. Сам Михаил Кошель благоразумно пристроился в тенечке. Его жеребец, вороной кабардинец Ворон (уже использованный по договору для оплодотворения кабардинских кобыл, принадлежавших попаданцу), оседланный, нетерпеливо переступал ногами невдалеке.

Аркадий спрыгнул из седла, хотя обычно старался спускаться осторожнее, подошел к атаману:

– Доброго здоровья, Михаил, потому как доброго дня желать поздно. Неудалый выдался денек.

Кошель – весьма «говорящая» кличка – удивленно приподнял правую бровь. Крепкий мужчина в возрасте Москаля-чародея, среднего роста, широкоплечий и резкий в движениях атаман к числу друзей Аркадия не принадлежал, но и недоброжелательства между ними не было. Обычное знакомство.

– И чего ж у нас содеялось?

– Место, где можно поговорить без посторонних ушей, у тебя есть?

– Даже так… – зыркнул на собеседника Михаил, чуть склонив голову набок, чтоб не задирать ее. – Ладно, найдем местечко. Как я разумею, мне нынешнюю поездку придется отложить?

– Боюсь, да. Но казаков по домам не распускай, пригодятся, еще и других собирать доведется.

– Много?

– На три струга. Хотя… нет, на два, на один у меня своих людей хватит. Но… лучше таки на три.

Атаман кивнул, обернулся к превратившимся в слух казакам и гаркнул:

– Слыхали, добры молодцы?! Пока отдыхайте, а мы с Москалем-чародеем пойдем пошушукаемся. Уж потерпите, долго ждать не придется.

Дом у Кошеля был в Азове также из трофеев, богато жили работорговцы, большие, добротные дома строили себе. Всем атаманам подобные достались. И в глубине, в отдаленных от входа помещениях здесь было прохладнее, чем на улице. Атаман привел незваного гостя к запертой на висячий замок двери, открыл ее и, кивнув, как бы приглашая, вошел.

Аркадий в личном кабинете у Михаила не бывал и осмотрел его не без некоторого любопытства. Выяснилось, что не раз бывавший у попаданца Кошель многое для своего рабочего места скопировал у иновременника. Ряды полок вдоль одной из стен, рабочий стол с тумбами, работы столярной мастерской Москаля-чародея, обитый железными полосами сундук (о производстве сейфов на поток пока оставалось только мечтать), три стула и лавка…

«Да… прогресс на марше – еще два года назад здесь ничего, кроме лавок или ковров для сидения, не знали, а хранили все сугубо в схронах или сундуках. Интересно, а туалеты он у себя в доме устроил? Господи, куда меня в мыслях понесло, да еще в такой ситуации? Какое мне дело…»

Атаман прошел к окну, сел за стол и жестом пригласил сесть напротив гостя, что тот и сделал.

– Что случилось? По пустякам ты шум поднимать бы не стал.

– Жид сбежал, аптекарь.

– И всего-то? Из-за одного беглеца…

– Он, кажется, догадался, как можно капсюли делать, – невежливо прервал хозяина Аркадий.

– Чтоб тебя!.. Как же такое допустил?!

– Ааа… – раздосадованно махнул рукой характерник. – Моя вина, чего уж. Посчитаете нужным – отвечу. Только сейчас не об этом речь. Сбежал он вчера вечером, далеко уйти не мог, ловить срочно нужно беглеца. Поэтому и к тебе явился, думаю, сушей он убегать не стал, не сравниться в скачке старому толстому жиду, всю жизнь на заднице просидевшему, с казаками. Наверняка морем уходит.

– Думаешь, через пролив, к туркам бежит?

– Не уверен. У беглеца одна дорога, у преследователей тысяча. Уж очень напрашивается такой путь бегства… а он хитрый гад… боюсь… по-другому уходить будет. Поэтому-то и прошу тебя выделить несколько стругов, для гребли на каторгах слишком уж много народу требуется.

– Эко напасть какая!.. – Кошель открыл дверцу стола, достал оттуда две чарки, серебряные, кстати, и плеснул в них понемножку из небольшого темного стекла штофа. Они чокнулись, Аркадий произнес:

– За удачу! – и оба выпили налитое одним глотком. Закусывать сладкую, хоть и приличной крепости наливку атаман посчитал излишним.

– Струги, говоришь… это можно. Куда их направлять?

– Я хочу двинуть к Перекопу, там ведь легко перебраться и нанять другую лодку. Боюсь, сговорился с греками заранее, там его и спокойная лошадка уже ждет, и та самая вторая лодка на другом берегу перешейка… остальные стоит направить в пролив, к месту напротив Кафы, там его тоже могут поджидать, ну и, на всякий случай, к устью Кубани.

– И все?

– Если бы!.. – скривился, будто лимон надкусил, Аркадий. – На всякий случай надо и вверх по реке лодку с казаками послать. Струг необязательно, но и не каюк на двоих. Вдруг он таким путем сбежать решил?! Ну и по десятку всадников пусть осмотрят, не вышел ли вечером кто отсюда, но с ними обязательно должны быть хорошие следопыты, чтоб могли по следам копыт пол и возраст коня определить. Есть у тебя такие?

– Как не быть? Чай, в степи живем. А уж если из татарвы, то они тебе не только возраст, масть и породу по одному следу назовут.

– Ну, тогда все.

– Да и так немало. И правда, тысяча дорог. Что посланным-то говорить?

– Главными опытных, надежных казаков ставь. С любого дела снимай, это все равно важнее. Этим разъясни, что брать его живым не обязательно… даже не нужно. Увидят – пусть сразу и кончают, как опознают, но труп сюда должны привезти. Он ведь раб, прав у него никаких нет. Я в каждую группу выделю человека, который этого треклятого жида знает.