Анатолий Спесивцев – Чёрный археолог из будущего (страница 41)

Как только Юхим соорудил ракету со своими приспособлениями и несколькими камышинами, предназначенными для маскировки, пригласили на испытания всю имевшуюся старшину. За вычетом тех, у кого пошаливало сердце. Аркадий несколько раз предупредил, что слышать такое людям со слабым сердцем смертельно опасно. Петров-старший и ещё пара атаманов его послушали, на испытания не поехали.

Для испытаний переплыли с острова, на котором располагался Монастырский городок, на левый берег. Отъехали на несколько вёрст, Аркадий и Юхим на телеге, остальные верхом. Приёмная комиссия, по категорическому настоянию попаданца, залезла в небольшой овражек, лошадей отогнали подальше. Договорились, что обсуждать итоги испытаний будут после обеда, до которого, по прикидкам Аркадия, было часа два.

Из дурной деликатности, выпустив ракету над овражком, к атаманам не поехали, а отправились потихоньку пешком к Дону. Вскоре мимо них к овражку проскакали казаки с лошадьми в поводу. Сам Аркадий из-за состояния бёдер на лошадей пока предпочитал не садиться, рассчитывал добраться до реки пешком как раз к обеду. Ходить побольше характерники ему рекомендовали.

- Ну что Юхим подействуют твои ракеты на казаков?

- А то! - ухмыльнулся тот, решивший составить ему компанию в пешей прогулке. - По первому разу любой храбрец в шаровары наложить от такой жути может. А если и не наложит, то от её воя ему совсем нехорошо станет. И воин из него в то время...

Весёлое настроение с них слетело, когда они увидели, что двоих из овражка везут, привязав к сёдлам. Выяснилось, что не старый ещё есаул Обманкин, натерпевшийся в турецком плену, на свою беду проигнорировал предупреждение. Надорванное в рабстве сердце не выдержало, и он умер. А "пожилой", лет сорока пяти, характерник (колдун, мать его!) Жучило от ультразвуков получил удар (инсульт). Ещё человек пять-шесть чувствовали себя явно не в своей тарелке и держались в сёдлах (казаки!) не очень уверенно

Аркадий, увидев перевозимых, грешным делом испугался.

"Как бы мне это испытание боком не вышло. Пришьют покушение на убийство, хрен оправдаешься".

Однако боялся он напрасно. Остановившиеся поговорить с изобретателями атаманы отнюдь не пылали жаждой мести. Наоборот, все дружно одобрили новое оружие.

- Ну, Юхим, теперь я знаю, почему тебя в Срачкороба перекрестили. Как ты сам-то не обделываешься? - ухмылялся будущий покоритель Азова, кстати, пахнувший только потом.

- А я перед выездом с острова посидел, подулся, живот от всего лишнего освободил. Что с Жучилом?

- Хреново. Дай Бог, не помрёт, как Стёпа Обманкин. Привезём в Монастырский городок, там товарищи попробуют ему помочь.

- Светлая Степану память и земля пухом! - перекрестился Юхим, а за ним и все, кто остановился возле пешеходов. - Езжайте, не задерживайтесь, вижу, помощь не только Жучиле нужна.

Всадники тронулись, но Михаил Татаринов остался возле пешеходов. Назначенный наказным атаманом в поход на Азов, он искал средства для его взятия, проверял предложения от попаданца, прозвучавшие на большом совете.

- Да уж, оружие ты сделал хорошее. Срать, правда, мне не захотелось, но голову сдавило так, что думал - лопнет. Если б кто налетел на меня, мог пошинковать в сколь угодно мелкие кусочки. Не сразу очухался, да и сейчас башка побаливает. Много таких ракет к штурму Азова сделать сможешь?

- Сколько надо будет, столько и сделаю. Не бесплатно, сам понимаешь. Оружие-то, эти ракеты, грозное. Они и на море себя ещё покажут.

Дальше пошёл нормальный торг производителя и потребителя. К удовлетворению и облегчению Аркадия никто его в смерти одного и страшной болезни другого из представителей старшины обвинять не думал.

Из других предложений Аркадия хорошо начал распространятся короткоствольный дробовик с пистолетной (а ля ХХ век) ручкой. При абордажах такое оружие могло быть очень эффективным. Это поняли многие. Попаданцу уже случалось замечать за поясом у встреченных незнакомых казаков дробовик вместо пистоля.

В связи с провалом штыков он решил раньше, чем намеревался прежде, запустить производство пулелеек для пуль Минье. Придуманные только в девятнадцатом веке, пули Минье избавляли винтовки от главного их недостатка - крайне низкой скорострельности. Представлявшие из себя колпачки из свинца чуть меньшего, чем ствол винтовки, диаметра, эти пули не надо было медленно и осторожно, чтоб не сорвать нарезку ствола, забивать деревянным шомполом. Их достаточно было вбросить на предварительно высыпанный порох, прикрыть всё пыжом, и после насыпания пороха на запальную полочку оружие к стрельбе было готово. Помимо скорозарядности, пули Минье делали винтовки много более дальнобойными.

Правда, у донцов винтовок почти не было. Источниками их вооружённости были поставки из России и турецкие трофеи, а эти страны на тот момент использовали фитильные гладкостволки. Запорожцы, успевшие поучаствовать в общеевропейской бойне, имели некоторое количество винтовок, считавшихся слишком дорогим и капризным оружием. Аркадий рассчитывал, что при осаде Азова казаки с винтовками смогут безнаказанно расстреливать врагов на городских стенах.

По вечерам Аркадий проводил накачку атаманов и старшины. Не только донцов, но и запорожцев, терцев, приехавшего со станицей гребенского атамана Кондрата Резунова. Кстати, клятвенно заверившего, что первые бурдюки, а потом и бочки с нефтью будут в Монастырском городке уже через шесть-семь недель. Знать будущее, пусть не своё, личное, а общее - большой соблазн. А уж, зная, изменить, так вообще - невообразимый. Казаки были готовы его слушать ежедневно с утра до вечера. Но в условиях подготовки к походу такое времяпровождение для его руководителей стало бы приговором его участникам. Аркадий жёстко ограничил такие посиделки - не более двух часов в день.

До выделенной им с Васюринским хаты добирался уже в полной темноте, не пытаясь сдержать невольные кривлянья от боли, поохивая и чертыхаясь. С Иваном и подселившимся к ним Юхимом уже не разговаривал, выпивал снотворное, выделяемое характерниками, и заваливался спать. Спал крепко, снов не запоминал. А с утра, до выхода стругов в море, опять пахал как проклятый над усилением вооружения казачьего войска.

Глава 5

5 глава.

Благородные разбойники на морской дороге.

Азовское море, цветень 7146 года от с.м.

(апрель 1637 года от Р. Х.)

"Чуден Днепр при тихой погоде". Таки классик был прав, чуден. Особенно если выходишь на водохранилище на яхточке, пусть совсем не роскошной, в тёплой, дружной компании с весёлыми девушками. Никакого сравнения с весенним Азовским морем. Бурным его при этом ветерке не назовёшь, но ощущения при перемещении по нему на струге* совсем другие. Волны здесь какие-то дурацкие, отошедшая вроде бы задница опять побаливать начала. Из-за низкой посадки струга брызги регулярно освежают мой не нуждающийся в подобной процедуре организм. Ноги, если бы не купил в кредит по двойной цене сапоги, давно бы промокли и промёрзли. Сухим дно струга не бывает. Холодно, сыро, зябко и... неспокойно на душе. От себя скрывать не будем, некоторый мандраж от предстоящих морских боёв присутствует. Нервы не железные. Как там Горелик ощущения своей Галки перед первым абордажем описывает? Чёрт, забыл".

Сказать, чтоб Аркадий рвался к славе Моргана и других знаменитых пиратов, так нет. Не рвался совершенно. И не привлекала его возможность вживе услышать знаменитое "Сарынь на кичку!" (надо будет узнать, что это выражение означает)**. Однако среда обитания диктовала поведение. Трус, пусть даже инженер с гениальными мозгами, среди казаков авторитетом стать не мог. А быть в таком обществе неполноценным - сомнительное удовольствие. Значит, хочешь не хочешь, необходимо показать себя храбрецом и удачливым командиром. После чего можно будет почивать на лаврах. Именно так рассуждал попаданец, немного ознакомившись с казачьим бытом.

"Хмельницкий, руководя восстанием, помнится, в атаку не бегал и от врагов из ружья не отстреливался. И никто его за это трусом не считал. Будем пробиваться в командиры. Быть просто руководителем оружейных проектов здесь не стоит".

При почти северо-восточном попутном ветре струги бойко (по меркам того времени) неслись под парусами к Керченскому проливу. Довольные тем, что не надо мучиться на веслах, казаки весело травили байки, весьма ядовито, но незлобиво прохаживались по привычкам и случаям из жизни друг друга. Большой популярностью пользовались рассказы Аркадия о жизни пиратов Карибского моря. Большая их часть ещё не случилась, да и неизвестно, случится ли вообще. Но с реалиями Мэйна даже весьма образованные товарищи наподобие Хмельницкого знакомы не были, так что быть пойманным на вранье попаданец не боялся.

Не с меньшим интересом казаки слушали его прожекты о постройке больших боевых судов, раз уж теперь у них будут порты. Храбрость храбростью, но каждый раз лезть на пушечный огонь, не имея возможность достойно ответить, им надоело. Перспектива самим расстреливать беспомощных осман, наоборот, понравилась. Любопытно, но идею шверта*** они восприняли легко и, на словах, конечно, оценили. Как и предложение о расширении парусного вооружения стругов и чаек. В отличие от строителей стругов, объявивших эту его прожект дуростью несусветной. Их не устраивало некоторое утяжеление судна при такой переделке и увеличение осадки. "Не отходя от кассы" он тут же договорился с несколькими казаками о паевом строительстве струга с укладываемой, в случае необходимости, мачтой и опускаемыми с двух сторон швертами. Хотя, в этом случае, универсальных шхун, показавших высокую эффективность на войне и в мирной деятельности. Голландцы их использовали для рыбной ловли, торговли и пиратства.