Анатолий Спесивцев – «Черный археолог» из будущего. Дикое Поле (страница 16)
Юхим идеей ракет-пугалок заинтересовался, со знанием дела выспросил у Аркадия подробности и пообещал к завтрашнему дню сделать одну на пробу. А приклад переделывать вызвался один из кузнецов. В общем, как сказал один знаменитый деятель, «…жить стало веселее». Хотите – верьте, хотите – нет, в полном соответствии с песенкой «Если вас ударить в глаз…» попаданец даже привык к боли, которая сопровождала практически каждое его движение. Болячки-то никуда не делись и исправно, как им и положено, болели. Хорошо хоть перед сном характерник поил Аркадия каким-то снотворным, так что ночью он спал, а не маялся.
Технический прогресс в действии
Утро добрым не бывает. В истинности этого знаменитого выражения Аркадий убеждался ежедневно, точнее ежеутренне. Опять XVII век и сплошные бандиты вокруг… Спал бы и спал, когда спишь, болью не мучаешься. Да, хуже всякого будильника, поднимает новый друг… нет, не с постели, потому как назвать постелью кучу веток затруднительно. Тогда, получается, и шимпанзе в джунглях постели себе готовят на ночь. Места лежки. А болячки, также отдохнув, начинают свою работу по новой. И скорого исчезновения их Иван не обещает. А еще колдун, причем вроде бы знаменитый.
Осмотрев зарастающие как на собаке ссадины Аркадия (никакой логической неувязки здесь нет, это для постороннего взгляда они быстро зарастали, а для болящего, да еще вынужденного весь день ехать верхом…), Иван поторопил его кушать и собираться в путь. На той самой чалой кобыле, езда на которой так дорого обошлась в первый день. То ли кобыла под пристальным присмотром Черта стала спокойнее, то ли сам он набрался опыта верховой езды, но передвижение в седле уже не было той пыткой, что в первые два дня, хотя и безболезненным оно тоже еще не было. Уже без большого напряга Аркадий мог ехать и вести серьезный разговор. Впрочем, в сложившихся условиях тратить время на пустопорожнюю болтовню было бы вопиющей глупостью. Так что все его разговоры, пусть и с вкраплениями шуток (запускаемые порой анекдоты из XXI века пользовались бешеной популярностью), были у него серьезными и важными.
Кузнецы, как один, объявили: они имеют что показать. Всю утреннюю часть пути посвятили обсуждению оборудования, необходимого для производства более качественного оружия. Спасибо сайтам альтернативщиков и умениям Ивана, удалось многое вспомнить.
Весьма вдохновила всю компанию информация, что на территории войска запорожского полным-полно высококачественной железной руды, есть месторождение марганца, способного сильно улучшить качество стали. Знать бы еще как, сколько и когда этого марганца надо добавлять в сталь! Тем более ее здесь еще не лили, а выбивали молотами, с многочисленными нагревами, из крицы. Медленно, долго, некачественно и дорого. Принцип строительства доменной печи Аркадий помнил, но сталь ведь выплавляли в мартенах и конвертерах, а вот их устройство забылось прочно. И где набрать угля на массовое производство? Вырубить малочисленные местные леса? Сумасшествие. Природа за такое преступление отомстит, причем быстро. А вот где добывался в XIX веке коксующийся уголь, как его надо коксовать – бог весть. Самое обидное, если не на территории Запорожья, то в области войска Донского такие месторождения есть. Только где?
На привале, отложив обед на потом, все дружно рванули в недалекую балку. Первым предоставил свою работу главнейший из кузнецов, Петр Каменюк. Он достал сверток, медленно и торжественно развернул его перед глазами почтенной публики. Присутствовавшей в очень ограниченном количестве. Было предварительно решено, что пока не доведут до ума изобретения, другим их не показывать. Насколько мудрым оно было, все узнали очень быстро. Впрочем, мудрость оказалась… неполной, мягко говоря. В свертке было фитильное ружье с укороченным стволом. Петро, священнодействуя, зарядил его порохом и наспех изготовленной крупной дробью и пальнул в стену балки. Эффект был потрясающий, но не во всем тот, что ожидался.
Аркадий смотрел не на кузнеца, а на стену, в которую он стрелял. Картечь туда попала, он это заметил, но куда больший интерес, если не сказать сильнее, вызвал у него кусок металла, просвистевший в нескольких сантиметрах от его носа.
Посмеявшись, приступили ко второму испытанию. Мушкета с измененным прикладом работы кузнеца Семена Тактреба (так нужно). Хотя делать обычные приклады ему доводилось бог знает сколько раз, в этот раз он чего-то не учел. Приклад сломался во время выстрела, ствол полетел назад, весьма основательно приложившись об ухо второго испытателя. Ухо стремительно покраснело, стыдясь за такую оплошку хозяина. Посмеялись еще раз, но нельзя сказать чтобы громко и долго.
Третьим демонстрировал штык Сверлило. Длинный кинжал выглядел под стволом мушкета весьма грозно. Богдан трусцой подбежал к крутой стене балки и, хекнув, вонзил штык в землю. Что-то в его оружии громко хрустнуло, и испытатель пошатнулся, чуть было не упав из-за неожиданно пошедшего в сторону ружья. Кинжал, видимо, не смирившийся с ролью штыка, остался торчать в стене балки. Посмеялись еще, совсем тихо и неуверенно.
И здесь бы прекратить пошедшие куда-то не туда испытания. Не испытывать судьбу. Но ее внятного предупреждения никто не услышал. Кузнецы и характерники были привычны к неудачным экспериментам, которые могут потом обернуться великой удачей. За дело взялся Юхим Наибало.
Он воткнул под острым углом в землю казацкую пику, подперев ее тупой конец недлинной палкой. Взгромоздил на пику у земли нечто странное и несуразное, вроде длинного узкого жбана (обычная казацкая ракета), обклеенного камышом и какими-то другими растениями. Затем поджег штуковину. Все смотрели на действо как зачарованные, и никто не попытался помешать, хотя потом почти все утверждали, что имели нехорошие предчувствия.
Пошипев и подымив немного, странное сооружение дрогнуло и сначала потихоньку, потом все быстрее и быстрее двинулось вверх по пике, как по рельсу. Уже на пике оно стало издавать звуки. Взлетев, оно подняло жуткий свист и визг, не человеческого и не звериного толка. Будто какой демон из ада вырвался и решил немного пошалить. Хотя ракета от компании удалялась, все их лошади, кроме Иванова Черта, с паническим ржанием ломанулись прочь в обратную сторону. К сожалению, неприятности только начались. Неожиданно изменив траекторию, ракета резко взмыла вверх, поднявшись над стенами балки, а потом свернула в сторону расположившегося на обед казачьего лагеря.
Первым на нештатную ситуацию среагировал среди испытателей характерник. Он произнес несколько слов, красочно живописующих истинную генеалогию дураков-изобретателей и криворуких мастеров до десятого колена. Потом вскочил в седло своего Черта и рванул за уносившимися прочь лошадьми честной, но несколько ошарашенной случившимся компании. Аркадию подумалось:
Если вы думаете, что запорожцы обрадовались развлечению в виде неожиданно запущенной в их табор ракеты, то вы ошибаетесь. Не обрадовались. Внезапный пролет над их головами чего-то, испускающего дым с проблесками огня и воющего, как тысяча грешников в аду, вызвал в таборе, чего уж скрывать, сильное оживление. Лошади юмора не поняли и побежали бы от воющей жути, если бы в большинстве не были спутаны. Хотя пытались. Десятка с два потом пришлось пристрелить, так как они умудрились переломать ноги. Еще несколько умерли от испуга, сразу или в течение суток.
У казаков нервы оказались покрепче, никто из них не умер. Что, вообще-то, даже странно. И штаны в массе своей им, в отличие от алжирских пиратов в романе Елены Горелик, менять не пришлось. По крайней мере, в этом никто не признался. Правда, должен заметить, проверку никто не проводил.
Обед большинству куреней пришлось готовить заново; во время возникшей при пролете ракеты замятни казаны поопрокидывали, обварив нескольким казакам ноги. На счастье не глядевших под ноги, вода в казанах не успела закипеть, ожоги были умеренные. Можно сказать, учебная тревога выявила высокие боевые качества запорожцев.