Анатолий Спесивцев – Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего (страница 41)
Передовой струг несколько замедлился, позволяя другим кораблям подтянуться и встать в более плотную группу. У османов же случилась обычная в таких случаях заминка. Гребцы-христиане побросали вёсла и, несмотря на зверства надсмотрщиков, отказывались продолжать греблю. Что давало возможность казачьим стругам подойти к вражеским кораблям с удобных углов. Впрочем, никакого линейного боя, как в последующих веках, в данном случае быть не могло. Не та артиллерия на судах была, даже на турецких. Правда, для утопления струга и среднего ядра могло хватить. Нижняя палуба, пригодная для расположения тяжёлых пушек, у галер была занята гребцами-рабами. На струги же ничего существенного поставить нельзя по определению.
Казаки неоднократно выигрывали подобные сражения, но на сей раз турецкий капудан-паша эскадры имел основания надеяться, что хотя бы часть его судов прорвётся в Азов. На палубах у него были янычары, а не обычная должная исполнять роль воинов Аллаха шантрапа. Причём в большем, чем положено, числе – часть из них добиралась на пополнение азовского гарнизона. Он позволил себе улыбнуться в свои роскошные усы, надеясь вскоре праздновать победу над злейшими врагами правоверных. Послав ещё несколько человек на гребную палубу с приказом резать проклятых гяуров, чтоб остальные вспомнили о полагающемся рабам смирении. Невозможность задействовать в бою большую часть артиллерии его беспокоила. Даже если янычары отобьют казацкий штурм, сбросят проклятых гяуров с палуб, дешёвой такая победа не будет. Уж о смертоносной опасности в ближнем бою проклятых неверных он знал не понаслышке.
При лобовом сближении эскадр огонь по казачьим судам могли вести только пять носовых пушек передовой каторги, в струги так попасть и не сумевшие. О чём им оставалось сожалеть. Пушка, стоявшая по центру, была мощнейшей на кадирге[37], попадание её ядра в струг было бы для лёгкого судёнышка наверняка фатальным. В ответ на что казаки шмальнули из нескольких гаковниц. Раза три попали, только толку от того… несколько раненых или убитых картечью на вражеских палубах. Всё должна была решить рукопашная схватка. У капудан-паши каравана из-за вышедших из повиновения рабов возможностей изменить течение боя было совсем немного. Ему приходилось рассчитывать только на удачу в схватках на палубах собственных кадирг. Он не сомневался, что проклятые гяуры полезут на захват судов правоверных, не подозревая о числе воинов Аллаха на них. Появлялся прекрасный шанс взять полон прямо в море и отомстить за сожжённые и разграбленные османские города. Верховный капудан-паша в Стамбуле не мог бы не отметить человека, привёзшего для публичной казни много врагов. Однако использовать свой козырь он не смог.
С уже близко подошедшего к османскому флагману струга взлетело нечто ужасное. Взлетело и направилось на деятельно готовившихся к рукопашной турок. Конечно, если бы у моряков и янычар было время, они бы опознали ракету, а немного погодя и точно такую же вторую, что, в общем безвредно для судна, перелетели через турецкий корабль. Но в боях побеждают обычно именно те, кому времени хватает без всяких если.
Безвредно для судна не всегда безвредно для экипажа. Рёв, вой, свист, раздававшиеся с летевшего на них объекта, для храбрых воинов и моряков прозвучали совершенно инфернально, потусторонне. Не бывает в природе таких звуков. Большинство просто застыли в недоумении или страхе.
Однако казаки, уже слышавшие подобную какофонию, движения не прекратили. Поэтому, когда османские воины начали приходить в себя, на их кораблях, сначала флагманском, затем остальных, уже вовсю хозяйничали казаки. Бой как таковой османам удалось дать только на последней каторге, ракеты на которую запустили издали, да ещё не очень точно. Там шок у экипажа случился куда меньший, если вообще был, а казаков встретили пушечный залп, правда, всего один, и отчаянное сопротивление многочисленного экипажа. Капитан этой кадирги даже успел развернуть с помощью парусов свою кадиргу носом на юг, рассчитывая отбиться и уйти на парусах. Но не успели она набрать ход, на палубу ворвались казаки, и османам осталось только продать свою жизнь подороже.
Те три струга, которые поначалу на неё набросились, смогли бы добиться победы самостоятельно, но какой ценой… Но к завязшим в абордажной схватке казакам немедленно подошли на помощь ещё несколько стругов. С потерями много большими, чем на всех остальных османских кораблях, вместе взятых, сопротивление турок подавили, защитников этой каторги беспощадно вырезали. Нельзя не отметить, что на остальных кораблях было захвачено как никогда много пленников. Что не могло не радовать, угольные и железные копи нуждались в рабочих руках.
Аркадий принял активное участие в бою, но на борт вражеского корабля вступил только после его захвата. По его же предложению, пять стругов изначально заняли положение вблизи каждой из каторг и весь бой её обстреливали из гаковниц и ружей. Вплоть до захвата вражеского судна собратьями с других стругов. Вынужденные реагировать на вторжение абордажников, не сумевшие прийти в себя после адской какофонии, османы почти не отстреливались. Давая тем самым возможность, в четырёх случаях из пяти, вести отстрел всех приходящих в себя. В результате чего большинство янычар очухалось уже в плену.
Пятый из «стрелковых» стругов получил сполна за все остальные четыре. Именно по нему дала залп каторга, выбив пятую часть бывших в нём казаков и вынудив немедленно присоединяться к абордажу. Пока их струг не потонул. Успели, кстати, с большим трудом. Тростник, валом огораживавший борта, не сразу рассыпался и удержал на плаву полностью заполненный водой корабль.
Аркадий весь бой заряжал ружья для более метких стрелков. Врываться на вражескую каторгу, когда там были ещё боеспособные янычары, для него было бы самоубийством. Клинком он владел очень условно. Его уже начали усиленно натаскивать бывший янычар и польский шляхтич, обучавшийся фехтованию в Венгрии и Италии, но до возможности защитить себя в бою холодным оружием ему было ещё очень далеко.
Бой показал высокую эффективность правильно применённой ракеты и бесполезность запущенной не вовремя. Что было решено донести до всех, кто в дальнейшем будет их использовать. Аркадий пообещал, что вскоре, к концу года, будет у казаков и куда более грозное, реально поражающее оружие. Да такое, какого ни у кого нет.
Помимо трофеев, казаки гордились освобождением множества пленников. Ведь на вёслах каторг сидели в основном христиане. Попаданец также испытывал чистые, незамутнённые радость и гордость. Убедительная победа в морском сражении, освобождённые рабы-христиане, не полученное азовским гарнизоном подкрепление… учитывая не слишком большие потери у казаков – однозначно удачное мероприятие получилось. И его заслуга в этом была безусловно.
Приятным добавлением к победе для Аркадия лично стала добыча, что ему с захваченных кораблей причиталась. Среди турок оказалось несколько рослых янычар и один ага. Что существенно расширило его гардероб, а небольшая толика денег помогла разнообразить стол, избавив от ежедневного кошмара соломахи или щербы на суше. В морской поход, как выяснилось, казаки не брали с собой воды, а употребляли для восполнения влаги в организме именно доставшие Аркадия изыски казацкой походной кулинарии.
Политика, она и в XVII веке…
Гонец появился на правом берегу Дона под ужин. Выкликнул с острова лодочника, переправившись, вытер насухо лошадей, переплывших реку вплавь вслед за лодкой, и направился к хате, где поселился Васюринский. Аркадий знал об ожидании гонца с Сечи. Случайно заметив его, как раз был на берегу в связи с экспериментами по изготовлению гранат, двинулся за ним. Что-то ему подсказывало, что привёз гонец очень важное сообщение.
Хотя шёл Аркадий в нескольких десятках метрах сзади гонца, судя по мрачной роже Ивана, свою весть он ему выложить уже успел. Аркадий подошёл вплотную к другу и спросил вполголоса, хотя никого постороннего, кроме вымотанного вусмерть гонца, вокруг не было.
– Что случилось?
– Павлюк отказался отменять восстание.
– Совсем, или оговаривает как-то возможность отмены?
– Можно сказать, совсем. Я так понял из цидулы Трясилы. Подробнее расспрошу гонца после ужина. Пока все характерники, что сюда съехались, соберутся, он успеет поесть и немного передохнуть.
Прочитанное для совета характерников (в который единогласно был включён и Аркадий) письмо Федоровича и рассказ гонца нового для попаданца не принесли. Было ясно, что долго лелеявший план большого восстания против панов кошевой атаман Бут отказываться от мечты не собирается. Все попытки объяснить ему обречённость его затеи, её вредность, наталкивались на стену непонимания. Не верил гетман посланцам, своим расчетам и надеждам доверял больше, чем предупреждениям и уговорам.
С добрый час совещание толклось на одном месте. Никто не хотел сказать вслух то, о чём надо было говорить. Чтобы спасти тысячи повстанцев, которые напрасно погибнут в обречённом на поражение восстании, надо уничтожить гетмана. Попаданец считал, что ему, для Войска Запорожского всё ещё своего условно, такие вещи формулировать не по чину. Другие, вероятно, каждый по своей причине, тоже произнести роковой приговор не желали.