Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 100)
ЖИЗНЬ НА БОРТУ СТАРИННЫХ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ И АМЕРИКАНСКИХ ПАРУСНЫХ КОРАБЛЕЙ
Если некоторые детали конструкций и пропорций парусных кораблей с течением времени несколько изменялись, то начиная с первых дальних плаваний до конца существования деревянного парусного флота жизнь на них оставалась такой же, как была.
Достаточно рассмотреть разрезы таких кораблей, как «Атлас де Кольбер» (1663) или «Энциклопедия» (1787) и фрегатов 1830 года, чтобы убедиться в этом.
Капитан и офицеры размещались на кораблях в кормовой части, в условиях символической изоляции. Экипаж жил в межпалубном пространстве. Под полуютом находилось помещение вахтенного офицера и каюта капитана. Две двери вели на главный мостик к перилам полуюта. У входа на мостик находился штурвал, путевой компас, колокол, на котором отбивались часы (склянки). Перед открытым мостиком размещались пушки на станках, закрепленные по-походному. Посреди палубы — трюмные люки.
На уровне нижней палубы в кормовой части в центре находилась кают-компания, окруженная каютами офицеров, похожими на собачьи конуры. В каждой из них было лишь место для узкой койки, втиснутой между бимсами, и едва помещался еще сундук. Иногда в каюте офицера главное место занимал орудийный люк с пушкой и банником.
Под нижней палубой, ниже сечения по ватерлинии, а следовательно, без дневного света, находились кабины старшин, писаря, судового приказчика, помощника лекаря и других служащих. Там царил затхлый запах специй продовольственной кладовой, тяжелый, теплый и гнилой запах трюма, зловоние масляной лампы.
В нижней палубе — экипаж: марсовые, канониры. Они жили в ужасной скученности. В хорошую погоду для проветривания открывали пушечные порты, но в носовой и кормовой частях корабля их открывать нужно было с большой осторожностью. Сырость покрывала плесенью одежду, гноила дерево, вызывала у людей ревматизм.
Нижнюю палубу часто мыли морской водой, терли песком и кирпичом, а старшина все это смывал шлангом… Дерево никогда не просыхало. Наступала штормовая погода, пушечные порты закрывались, как и крышки люков. Запах одной или двух сотен потных людей был тяжелым и острым, он смешивался с дымом трубок, запахами камбуза, находившегося у подножия мачты, и затхлым запахом хлева в передней части нижней палубы, где содержались свиньи, овцы и домашняя птица. Из трюма поднималась густая вонь застоявшейся воды и крысиных испражнений.
В часы отдыха матросы ели из общих бачков, между пушек, расположенных на той же палубе, управляясь морскими ножами и пальцами.
В часы сна гамаки подвешивались между бимсами; измученные люди спали на них тяжелым сном в своей никогда не просыхавшей одежде. В большие холода не было никаких жаровен, никаких печей ни в кают-компании, ни в каком другом помещении на корабле. Поддерживался только огонь под котлом на камбузе во время приготовления пищи… Вода для мытья? Выдавался бачок на неделю на восемь человек.
Питьевая вода хранилась в трюмных бочках; часто она была гнилой, ее регенерировали, и все же гниющая, порой окончательно испорченная и вонючая, она использовалась бережно.
В опалубке, в глубине трюмов, по всей длине донных шпангоутов и бимсов кишели и копошились полчища тараканов и крыс, вечно голодных, несмотря на то что они опустошали продовольственные кладовые. Крысы пожирали не только сухари, но прогрызали бочки, рвали паруса и пеньковые канаты. Они быстро размножались, несмотря на периодическую охоту, устраиваемую на них, и сорокавосьмичасовое окуривание, производимое при всех закрытых люках. Как только издохших крыс соберут и выбросят за борт, они вновь нарождаются, словно Феникс, создавая для людей адские условия.
В теплое время межпалубное пространство непригодно для жилья, оно становится необитаемым. Лучшим местом для сна тогда является верхняя палуба. Ночью, когда дует пассат и нет необходимости маневрировать парусами, можно передохнуть. В это время люди видят сны под звездами, укачиваемые песней ветра в снастях.
Три-четыре года плавания; стоянки, разделенные промежутками часто в четыре — шесть месяцев, заставляют моряков привыкать к трудностям.
Но иногда начинается открытая война, как это было во время плавания Бодэна или мятежа на «Баунти». Есть, конечно, исключительные люди, такие, как капитан Кук. Только его смерть деморализовала экипаж.
Суровое море и погода создают трудные проблемы, возникающие в связи с питанием и болезнями. В 1763 году появляется морская гигиеническая работа Линда, названная им «Опыты, наиболее способные сохранить здоровье моряков». Если этот труд и не отвечал на все вопросы, он все же мобилизовал общественное мнение. Линд выражает сожаление, что на корабли набирают кого попало: преступников, бежавших из тюрем, явно больных людей. Он говорит: «Берут людей, здоровье которых уже было подорвано плаванием на торговых кораблях».
Русские парусные корабли с давних времен отличались лучшими условиями жизни экипажей. Во времена Петра I питанию моряков и их медицинскому обслуживанию уделялось много внимания. Устав предписывал строго наказывать за провиант плохого качества, а командиры кораблей использовали всякую возможность для пополнения рациона свежей зеленью, овощами и фруктами.
СОКРОВИЩА «КОНСЕПСИОНА»
Считают, что четверть всех драгоценных металлов, добытых на земле, покоятся на дне морей в результате кораблекрушений. Но современные технические средства позволяют хотя бы частично вернуть эти потерянные сокровища.
Большая экспедиция, в которую входят более тридцати экспертов и технических специалистов, в ближайшие месяцы будет пытаться вырвать у Серебряной банки, что находится у одного из коралловых островов Антильского архипелага, самое большое количество драгоценного металла, когда-либо добытого со дна моря, — от 100 до 500 миллионов новых франков. Телевизионные и кинематографические компании ведут переговоры о покупке права снять фильм о работах этой экспедиции.
Речь идет о подъеме груза испанского галеона «Нуэстра Сеньера де ла Консепсион», затонувшего в 1641 году с половиной добычи, захваченной завоевателями Мексики. Другая половина золота, добытая в том же году, была погружена на галеон «Сантиссимо Сакраменто», который затонул вблизи Кадикса.
Не впервые шли ко дну награбленные испанцами сокровища, систематически присваиваемые богатства индейцев, оцениваемые в 40 миллиардов франков. Катастрофа 1641 года была тщательно расследована в Испании. В испанских судебных архивах были найдены свидетельские показания уцелевших членов экипажа «Консепсиона». Трагическая гибель корабля была следствием невероятных ошибок и особенно жадности тех, кто его снаряжал. В одном из документов говорилось:
«Корабли были отправлены в плавание в самое неблагоприятное время года, когда обычно стоит плохая погода. Навигационные инструменты исчезли с корабля, так как были проданы одним из моряков во время стоянки в Гаване. Наконец, объем груза был настолько велик, что мешал работе матросов и препятствовал бы использованию пушек в случае нападения пиратов».
Авария лишила «Консепсион» управляемости. Он дрейфовал в течение нескольких дней и разбился на скалах в 100 километрах от Сан-Доминго. Из находившейся на нем команды 324 человека утонуло и 190 спаслось.
«Консепсион» затонул вне территориальных вод, и его сокровища будут принадлежать тому, кто добудет груз, определив точное место кораблекрушения. Что касается другого галеона, «Сакраменто», то он покоится на такой глубине, что поднять его сокровища не представляется возможным.
Было много моряков, знавших место кораблекрушения «Консепсиона». Однако сейчас точно определить место катастрофы затруднительно. Кроме того, плавание в этом прибрежном районе опасно: сильные тропические бури могут бросить судно, занимающееся поисками, на скалы, на которых погиб «Консепсион».
Тем не менее один искатель приключений из британской колонии в Массачусетсе спустя пятьдесят лет после кораблекрушения попробовал поднять затонувший галеон и взять четверть его груза. Вильяму Фипсу было тридцать лет, когда он решил после случайной беседы в бостонской таверне попытать счастья на дне моря. Он оставил профессию судовладельца и отправился в Лондон, чтобы склонить короля финансировать экспедицию по спасению затонувших сокровищ. Ему удалось убедить короля Карла II, который распорядился предоставить ему корабль. Команда была навербована на условиях раздела сокровищ.
В 1684 году в тот момент, когда английский корабль приближался к цели, его экипаж взбунтовался. Матросы хотели захватить всю добычу, а затем заняться пиратством. Но молодой капитан справился с бунтом. Он загнал его главарей в трюм и заставил их сдаться. Фипс был человеком с твердым характером.
Оставив свой экипаж на Антильских островах, он вернулся в Англию, чтобы заново организовать экспедицию. Но новый король, Яков II, отказался предоставить ему корабль. Тем не менее молодому человеку удалось найти необходимые деньги на организацию новой экспедиции: группа под названием «Джентльмены приключений» предоставила в его распоряжение новый корабль и деньги на условии раздела с ними добычи.
В этот раз Фипс точно установил место гибели испанского галеона. Ныряльщики и индейцы добрались до части груза, который был закреплен на палубе, но не смогли проникнуть внутрь галеона. В те времена для подводных работ не было необходимого оборудования и снаряжения. К тому же кораллы начали покрывать галеон. Корабль Фипса все время находился под угрозой нападения со стороны пиратов, шпионивших за ним издали. Несмотря на сильное вооружение, которым обладало его судно, Фипс решил более благоразумным вернуться в Англию с 26 тоннами золота, поднятыми им с «Консепсиона». Добытые им сокровища оценивались в 300 000 фунтов. По тем временам это была огромная сумма.