Анатолий Соколов – Млечный Путь. Психологическая повесть (страница 4)
Обезоруженная его улыбкой, Надя растерялась, но взяла себя в руки.
– Андрей, я ухожу от тебя, у меня давно есть другой мужчина, он меня любит и сможет создать нам с сыном условия для достойной жизни. Он бизнесмен, у него крупное дело в Питере. Мы уезжаем через месяц. Квартиру и машину я продаю. Половину денег за машину оставлю тебе – все-таки это был подарок нам обоим. На алименты подавать не буду. Думаю, так будет справедливо, – выпалила она на одном дыхании.
Андрей понимал, что остается без жилья: на деньги от продажи машины нельзя купить даже комнату в Подмосковье.
– Жалко, что ты не хочешь картошки, – медленно произнес он, обдумывая, как ему поступить. Он знал жену, что-то говорить, объяснять, доказывать, обижаться было бессмысленно. Надя уже все давно решила и просчитала все варианты.
Андрей достал с антресолей походный рюкзак, сложил самые необходимые вещи, забрал из книжного шкафа несколько раритетных книг по медицине. Зашел в спальню, присел на кроватку рядом со спящим сыном, погладил его русые, непослушные волосики, поцеловал в щеку…
В комнату вошла раздраженная Надя.
– Ну, хватит, разбудишь ребенка, к чему сейчас эти телячьи нежности. Надо было раньше о семье думать. Ты не любил никогда ни меня, ни сына, у тебя на первом месте – работа, на втором – работа, на третьем – тоже работа. А обо мне ты вспоминал, только когда потрахаться надо было, да и то…
Андрей понял, что Надя хочет спровоцировать его на скандал, разбудить сына и закатить при нем истерику, чтобы как-то оправдаться перед собой за измену, за развал семьи.
– Прекрати! – оборвал он жену и вытолкнул ее из спальни.
Но Надя продолжала наступать.
– Ты подлец! Предатель! Импотент! Ты загубил мою молодость!.. Ты?.. Ты?..
Она специально выбирала самые обидные, самые нелепые, наиболее ранящие обвинения. Ее слова жгучей ноющей болью отдавались в сердце, спазмом прокатывались по телу. Андрей непроизвольно сжал кулаки: «Ну, зачем она так, можно было бы хоть расстаться по-хорошему. Почему, когда уходит чувство, которое считали любовью, мы стремимся причинить боль партнеру – оскорбить, унизить?»
А Надя, продолжая выкрикивать оскорбления, подскочила к Андрею и хотела его ударить. Он уклонился от удара – сработала боксерская выучка, – перехватил ее руку и сжал так, что захрустели суставы. Почувствовав грубую мужскую силу, Надя как-то сразу обмякла, сползла вдоль стены на пол и разрыдалась.
Андрей взял рюкзак и, не сказав больше ни слова, вышел из дома.
Угрюмые фонари освещали холодным, искусственным светом притихшую улицу спального района. В некоторых окнах горел свет, там, едва прикрывшись занавесками от назойливых взглядов, текла обычная вечерняя жизнь утомленного дневными заботами города: люди ужинали, укладывали спать детей, уютно устроившись на диване, смотрели телевизор, ссорились, мирились…
Андрею захотелось вернуться, попросить прощения – бабы это любят, – уговорить Надю остаться. «Ведь была же любовь?.. А была ли?.. Да и какое это имеет значение сейчас? Поздно!»
Он знал, что не вернется.
Инстинктивно напрягшись, втянув голову в плечи, как всегда, готовый к борьбе, – с жизнью? с судьбой? – Андрей шагал по оказавшейся вдруг чужой улице, закрывая очередную страницу своей жизненной истории.
«Держись, Андрюха…»
Ноги сами привели его в парк, где он часто гулял с сынишкой. Андрей присел на скамейку.
Внутренний оппонент опять поднял голову:
«Ну, ты мазохист… Потешил самолюбие – и испортил себе карьеру, сделал красивый жест – и остался без крова над головой. Не много ли для одного дня? И куда ты сейчас?»
«А, правда, куда?..»
Ночь была ясная, звездная. Прямо перед ним, над крышами домов простиралась звездная дорога – Млечный путь. Панорама звездного неба возродила в памяти картинки из детства…
Вот, отец – большой любитель астрономии, учит его, семилетнего пацана, находить созвездия в ночном небе, рассказывает древние легенды, связанные с их названиями… Воспоминания отвлекли Андрея от грозовых событий этого ненастного дня, а в сознании всплыла фраза, которой отец обычно подбадривал его: «Держись, Андрюх… И это пройдет»…
«И это пройдет» – такое изречение было выбито на кольце библейского героя, царя Соломона.
Удивительно, но с тех пор, как отец рассказал сыну эту легенду, древняя мудрость начала работать: что-то мистическое стояло за этой фразой… В сознании Андрея, всякий раз, непроизвольно, возникало какое-то пространство – просвет между тревожащими мыслями, заполненный… тишиной. Эта тишина позволяла вернуться в реальность, наблюдать за происходящим как бы со стороны, успокоиться. Была ли это суггестия, искусно проведенная отцом, или?.. Откуда возникала эта тишина, что было там, за ней?
…Душевная боль понемногу унялась, и Андрей стал обдумывать к кому из друзей можно попроситься на ночлег.
Выбор пал на Валерия – товарища по туристским походам. У Валерия была трехкомнатная квартира, доставшаяся в наследство от отца, жили они вдвоем с женой Катей, детей у них не было. Правда, с Катей у Андрея отношения как-то не сложились… Тем не менее, это был самый подходящий вариант. Андрей позвонил Валерию, сказал, что надо срочно поговорить и попросил разрешения приехать.
– Ну, приезжай… коли надо, – ответил озадаченный неожиданным звонком Андрея Валерий.
Андрей купил бутылку коньяка, взял такси и поехал к товарищу.
– Ты что, на сплав собрался? – съязвил Валерий, кивнув на рюкзак.
– Да вот, сплавляюсь по жизни, – усмехнулся Андрей.
– Ну, проходи, – Валерий жестом пригласил нежданного гостя на кухню, – чаю хочешь?
– Давай чего-нибудь покрепче, – Андрей достал коньяк. – А где твоя Катерина?
– Катя на даче задержалась, завтра вернется.
Они выпили. Андрей отметил про себя, как изменился Валерий за те два года, что они не виделись, он погрузнел, заматерел, стал каким-то закрытым… Андрей пожалел, что приехал, перед ним был совсем другой человек – чужой. Но, привыкший доводить начатое дело до конца, Андрей все же рассказал о случившемся и попросил приютить его на некоторое время, пока он не найдет жилье.
Валерий долго молчал, тщательно прожевывая кусок ветчины.
Потом, осторожно подбирая слова, не глядя на Андрея, сказал:
– Извини, Андрей, но… ты же знаешь, что в нашей семье все решает Катя, я должен с ней согласовать… Сегодня ночуй, конечно, куда ты пойдешь, а дальше… как Катя скажет.
Андрей понял, что его присутствию будут совсем не рады, даже если позволят пожить какое-то время.
– Ладно, Валера, не напрягайся, есть у меня, где переночевать, – сказал Андрей, накидывая на плечо рюкзак. – Привет жене…
«Вот подкаблучник, а ведь был порядочный мужик, кого Катерина из него слепила?» – негодовал Андрей, сбегая по лестнице.
Было уже далеко за полночь.
Фельдшер приемного отделения НИИ проснулся от назойливого звонка и пошел открывать дверь.
– Андрей Петрович, сегодня ведь не ваше дежурство, – удивленно пробормотал он, увидев на пороге Андрея с рюкзаком.
– У меня тут сложный больной… надо проверить, – Андрей решительно отстранил фельдшера и вошел, – ты закрывайся, Степаныч, я переночую в отделении.
Но заснуть в ту ночь Андрей так и не смог. Он лежал на кушетке в комнате для отдыха дежурного персонала, и события этого переломного в его жизни дня тугим пчелиным роем кружились в голове. Из этого жужжащего хаоса в сознание врывались то жалящие нелепые упреки жены, то несдержанные, хотя, по сути, и справедливые обвинения в адрес Елькина, сделанные им на ученом совете…
Беззаботно струящаяся по небольшим перекатам, не встречавшая еще на своем пути серьезных препятствий, река его жизни вдруг сделала крутой поворот и бурлящим потоком сорвалась вниз с каменистого утеса, увлекая за собой нереализованные еще планы, надежды, мечты.
Но Андрей не думал сдаваться. Едва дождавшись утра, он позвонил секретарю директора института и записался на прием по личному вопросу, намереваясь попросить помощи в решении жилищной проблемы.
Директор НИИ, академик Иван Сергеевич Стародубцев, знал Андрея с институтской скамьи, он приметил талантливого студента еще в вузе и пригласил к себе: сначала в ординатуру, а потом принял на работу в отделение неврологии. Иван Сергеевич с пристрастием наблюдал за работой молодого врача, и всячески способствовал его профессиональному росту. Вопреки мнению Елькина, он санкционировал переподготовку и пекинскую стажировку Андрея, понимая, как важны для становления врача знание альтернативных направлений медицины и нестандартный подход к лечению. Со временем Иван Сергеевич предполагал сделать Андрея заведующим отделением вместо Елькина…
Бравый, чуть тронутый сединой, подполковник медицинской службы Арнольд Елькин появился на пороге его кабинета, когда институт объявил конкурс на вакантную должность заведующего отделением неврологии. Елькин, демобилизовавшийся из армии после окончания Афганской войны, в это время подыскивал место работы. За его плечами была военно-медицинская академия и опыт работы в полевых условиях: в Афганистане он служил начальником неврологической службы госпитальной базы.
«Ну, этот должен справиться», – подумал тогда Иван Сергеевич, подписывая приказ о назначении Елькина.
Но честолюбивые планы Елькина не ограничивались полученной должностью. Он рассматривал ее лишь как необходимую ступеньку в карьерной лестнице. Не без помощи Ивана Сергеевича Елькин защитил кандидатскую, а потом и докторскую диссертацию, активно впрягся в преподавательскую работу и вскоре получил профессорское звание. Приобретя желанный статус, он потерял всякий интерес к научной работе. Его мечтой была должность директора института. К своим непосредственным обязанностям, заведующего отделением, Елькин стал относиться как к обременительной нагрузке. Он жаждал власти, но дорога наверх неожиданно закрылась: Иван Сергеевич, наконец-то, разглядел в нем карьериста и стал тормозить его дальнейшее продвижение.