Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 83)

— Как так прав?

— В том смысле, что он действительно может потерять работу…

Я сказал, что меня удивляет та несусветная чушь, которая печатается подчас в некоторых английских газетах о Советском Союзе, и в частности о советской литературе и советских писателях.

— А что же, вы хотели бы иного?

— Конечно. Хочу правды, объективности.

Мой спутник засмеялся:

— Вы наивный человек. Разве они допустят?

— Кто они?

— Они. — Он указал в сторону Сити.

Во время войны Лондон подвергался зверским бомбардировкам гитлеровской авиации. Сюда же с бессмысленной жестокостью фашисты направляли свои ФАУ. Много было разрушено домов, тысячи людей погибли под обломками зданий. Особенно много развалин здесь, в районе Сити. Идешь — и видишь обожженную, еще не отшлифованную временем стену, лестницы, никуда не ведущие, оскалы пустых дверей и окон. Неподалеку от собора св. Павла какое-то разрушенное здание, поросшее травой. Колышутся под ветерком уже успевшие вырасти после войны деревца. На черном щите белыми буквами надпись, сообщающая прохожим о том, что здесь когда-то была школа. Часть разрушенных зданий прикрыта многометровой рекламой. Кое-где дома строятся, но все же еще много, очень много развалин в Лондоне. Я спросил своего спутника, почему при отличной строительной технике так медленно застраиваются пустыри.

— Разве дело в технике? Участки с развалинами, как правило, принадлежат частным лицам. В одних случаях их не продают — собственность! В других — готовы продать, но нет покупателей. Некоторые владельцы таких участков еще тешат себя мыслью о лучших временах, когда они сумеют подняться вместе со своими зданиями. А некоторые просто перепуганы…

— Чем же?

— Атомной истерией.

Мы зашли в кинотеатр. Шла пустенькая американская комедия. В зале сидели и американцы. Они гоготали во все горло, хватали за бока продавщицу мороженого. Сидящие вокруг англичане отворачивались. Когда замелькали кадры кинохроники, достоинство которой, кстати, в том, что она появляется буквально через день-два после того, как снята, американцы притихли. На экране мы увидели американский авианосец, на котором происходил пожар. Отрывистый голос диктора сообщал о том, что около двухсот американских солдат погибли или оказались тяжело раненными. Зал в молчании смотрел, как санитары проносят на носилках обезображенные тела моряков. Затем появились кадры, показывающие какое-то ультрасовременное спортивное состязание: борьба, бокс — все вместе, двое против двоих. Американцы опять начали орать, бросать одобрительные реплики, но вдруг притихли — они разглядели, что пара, которую нещадно колошматили, была американская. Два здоровенных японца били их лбами, кулаками наотмашь в живот, подмяв под себя, бросали на ринг, а окровавленные американцы ползали на четвереньках…

Во время сеансов обязательно показывают какую-нибудь рекламу. Что только не рекламируют на экране! И духи, и драгоценности, и порошок для чистки посуды… Рекламируют в рифму, с песнями, с помощью драматических диалогов, инсценировок… Когда на экране появляются кадры рекламы, в зале начинаются смешки: одно и то же! Обычно заканчивается такая реклама кадрами, на которых заснята продавщица мороженого. На мгновение зажигается свет — и вот меж рядов направляются продавщицы мороженого, одетые точно в такую же униформу, что и на экране…

В центре города, да и на окраинах можно наблюдать возле кинотеатров такую картину. Очередь за билетами выстроилась на улице. Стоят терпеливо и час и другой, особенно в субботние и воскресные дни. А здесь же какой-либо певец в сопровождении аккордеониста или гитариста поет песни, арии из опер и оперетт. Очередь стоит молчаливо. Певец и аккомпаниатор закончат пение, пройдут вдоль очереди с шапкой в руках. В шапку сыплются мелкие монеты. Затем все начинается сначала. На Пиккадилли мы слышали, стоя в очереди у кино, человека, чем-то неуловимо похожего на Чарли Чаплина. Он пел арии из «Травиаты» и «Паяцев». Голос его, правда, дребезжал на высоких нотах. У него были маленькие черные усики и черные печальные глаза. Мне дважды приходилось видеть картину Чаплина «Огни рампы» — грустную историю старого клоуна, которого сломала жизнь. Там есть сцены, очень похожие на те, что мы видели на ярко сверкающей улице Пиккадилли.

У самого входа в кинотеатр стояла седая женщина с изможденным лицом и тоже «пела». Она не могла быть конкурентом печальному тенору с черными глазами. Женщина только пыталась петь, но из ее уст вылетали лишь отрывистые, хриплые звуки. И все же она не могла просто просить милостыню, она должна была «работать»!

В магазинах Лондона очень вежливые и предупредительные продавцы. Вам не дадут, скучая, ходить по магазину, всегда предложат что-либо купить. Правда, в магазине иногда продавцов больше, чем покупателей.

Удивляет на улицах Лондона бесчисленное количество собак, причем собак не бездомных. Некоторые леди идут на прогулку, держа на поводках целую упряжку эрдельтерьеров, пуделей, боксеров… На одном из кладбищ у самого входа мы увидели большой памятник, на котором среди людских фигур была изваяна и голова собаки. Оказалось, что похоронена здесь умершая в девяностолетнем возрасте вполне достойная леди — любительница собак. Голову одного из своих четвероногих любимцев она пожелала включить в общий ансамбль надгробия…

В Англии чрезвычайно распространены собачьи бега. Ничего общего со спортом это не имеет. По рельсу запускается электрический заяц, за ним пускают гончих. Каждая из них с лаем и визгом бросается за зайцем. Догнать его ни одна не догоняет, но пришедшая первой к финишу доставляет радость одним и печаль другим посетителям собачьих бегов, играющим на тотализаторе.

Один наш знакомый инженер, англичанин, рассказал довольно забавную историю, характеризующую до какой-то степени категорию постоянных игроков на собачьих бегах.

У одного человека была хорошая собака. Она часто приходила на бегах к финишу первой и была довольна своей участью. Не был только доволен владелец собаки: слишком много искателей счастья ставили на нее. Сумма выигрышей распылялась по многим карманам, не принося желаемой добычи самому владельцу. Если бы пес знал, какие думы и страсти кипели в голове его хозяина! И вот хозяин решился на жульническую комбинацию, не лишенную остроумия. Долгое время он искал собаку, которая была бы похожа шерстью, глазами и всей собачьей статью на его рекордиста. Искал он долго, но в конце концов нашел двойника. Прошел некоторый срок — двойник был обучен и в одном из забегов пущен за зайцем. Тысячи людей поставили на эту собаку — проиграли. Двойник не обладал резвостью оригинала и пришел последним. Игроки были обескуражены, но не сразу отказались от своего фаворита. Изобретательный владелец повторял этот трюк до тех пор, пока на его собаку не перестали ставить. Этого только и было ему нужно. Он привез на бега застоявшегося фаворита — и выиграл целое состояние… Кончилась эта длинная история тем, что изобретателя судили за мошенничество и приговорили не то к пяти, не то к восьми годам тюрьмы. Право, собаки неповинны в таких махинациях!

Англичане очень любят спорт. Особенно они любят теннис — об этом говорит обилие теннисных площадок в любом городке. Как правило, в теннис начинают играть в школьном возрасте.

Частенько в Англию приезжают американские спортсмены. К ним отношение все более скептическое, нередко переходящее в открытое недоброжелательство. Происходит это оттого, что американцы очень некорректны в спорте, относятся к англичанам во время спортивных встреч подчеркнуто пренебрежительно. Один журналист, о которым мы увиделись после такой спортивной встречи, сказал мне:

— Англичане стали хуже относиться к американцам.

За последнее время интерес в Англии к американцам и к тому, что делается в Америке, заметно усилился. Когда один из моих лондонских собеседников сказал мне об этом, я удивился:

— Откуда такое повышенное любопытство? Видно ведь, что многих англичан американцы раздражают!

— Да, вы правы, — сказал собеседник, — и, может быть, именно потому и появился такой жгучий интерес. Англичане, вы знаете, народ довольно консервативный, достаточно уверенный в себе. Что Америка! Франция, например, от нас рукой подать, через Ла-Манш, — и то не так уж глубоко мы интересовались внутренней жизнью соседки, ездили в Париж только развлекаться… Сейчас другое время. Разные слои общества, зачастую по совершению несовпадающим причинам, начинают проявлять недовольство, а иногда и прямую ненависть к американцам… Англичане хотят знать, какие силы движут внутренним механизмом Америки. Они начинают понимать, что мы все больше становимся в подчиненное положение. А это вызывает все большее раздражение у самых разных людей. Вы знаете Гайд-парк? Это святая святых для жителей Лондона. Английских солдат там можно видеть только на отдыхе, прогуливающимися, а американцы муштруют там своих моряков. Все в Англии знают, что в сельских местностях сокращается количество пахотной земли из-за того, что там американские аэродромы. Американские солдаты разлагают молодежь… О девушках уж говорить не приходится! Но и английские юноши вовлекаются в разные авантюры, обучаются американцами разным гадостям. Это все знают, видят, некоторые из-за боязни закрывают на это глаза, но на душе оседает горечь. Люди у себя по квартирам называют все это оккупацией. Англия за всю историю своего существования не была в таком положении, не испытывала такого позора… Недавно в Лондоне покончил с собой один лорд. Подлинных причин, почему этот старый человек покончил с собой, я не знаю. Род, из которого он происходил, был одним из самых древних. Когда-то этот лорд владел самой бедной, самой неблагоустроенной частью Лондона. Имя его было ненавистно беднякам. Но он не мог согласиться с тем, что Англия поставлена в положение «младшего партнера»… А вспомните историю с «Тайм»! Есть такой грязненький американский журнал. Владельцы журнала довольно легко получили право на печатание его в Лондоне. Начали строить дом, затратили большие деньги, но потом оказалось, что подписчиков на журнал в Англии не нашлось. Пришлось американцам отказаться от этой затеи.