Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 26)
…Да,
К сожалению, у нас все еще носятся по ветру теорийки о том, что героическое начало портит искусство, что важно показать рефлекторную душу
Мне приходилось бывать на военных кладбищах в Берлине, Вене, Белграде, Праге, где похоронены ровесники Василя и Олеси. Приходилось видеть безвестные братские могилы на малопроезжих дорогах Европы. Разве мы можем забыть об этом?
Не пора ли нашему киноискусству, да и не только киноискусству, переходить в решительное наступление?
История Великой Отечественной войны на ее втором, победном, этапе почти еще не тронута.
Человеческой памяти свойственна забывчивость. Что же, одному человеку это простительно, хотя и не всегда. Но искусству, литературе забывчивость непростительна. У нас есть все возможности для того, чтобы напомнить истину тем, кто пытается эту истину утопить в реке времени. Да и не только напомнить, но воздать должное героической истории нашего народа, тем, кто написал эту историю своей горячей кровью, своими жизнями.
Мысли эти рождаются все чаще и чаще и, пожалуй, особенно тогда, когда появляются такие фильмы, как последний
ЗОЛОТЫЕ ВОРОТА
Может быть, редко, смотря кинофильмы, испытываешь желание не только еще и еще раз увидеть недавно виденное, но и услышать глуховатый голос, по первому разу, как тебе показалось, невероятно похожий на голос самого Александра Довженко.
«Как хорошо тут, среди простых людей тружеников, среди песков и виноградных нив. На берегу широкого и глубокого Днепра. И как будто никуда меня не тянет. Трудился бы тут над родною рекою до конца дней моих вместе с народом, строил бы плотины с ним, лечил бы Днепр, каналы б рыл, ставши за руль могучих и разумных машин, что дало мне мое государство. Радовался бы чужой молодости, любви юных, их работе, ссорам и согласию, любовался бы их красивыми детьми и плодами их великих дел и сам бы слился с чистым потом людских сил, творя свое посильное дело».
Звучат «из-за кадра» эти вещие слова, когда-то оставленные на бумаге Александром Довженко, и кажется, что произносит их не спеша, таким неповторимым и особенным голосом. Слова Довженко «из-за кадра» произносит Сергей Бондарчук.
И ты знаешь, конечно, знаешь это и все же не можешь отделаться от впечатления, что говорит сам Александр Довженко.
Но и слушая эти слова, и вдумываясь в смысл каждой плавно льющейся фразы, ты вдруг ловишь себя на том, что есть некое противоречие между произносимыми словами и их содержанием, как бы обращенным в будущее. Ибо слова эти не будущее, а сама жизнь Александра Довженко, жизнь, прожитая именно так, как бы желал Довженко. Для него и для нас это прошедшее, бывшее. Осуществленное всей жизнью прекрасного художника.
И можно только быть благодарным Юлии Ипполитовне Солнцевой, верному другу Довженко и его товарищу по жизни, что она не только воспроизвела задуманные Довженко, но по разным причинам не реализованные при жизни художника «замыслы», но и создала на студии «Мосфильм» монументальную картину «Золотые ворота» о жизни Довженко.
Новый фильм Юлии Солнцевой[2] — это своеобразный документально-художественный очерк с глубокой философской довженковской сердцевиной. В фильме есть и биографическая канва, но не она главное. Главное в фильме — воспроизведение основных положений довженковского восприятия истории мира, его взглядов на искусство, на соотношение искусства и жизни.
«Приготовьте самые чистые краски, художники. Мы будем писать отшумевшую юность свою.
Пересмотрите всех артистов и приведите ко мне артистов красивых и серьезных. Я хочу ощутить в их глазах благородный ум и высокие чувства… Не надо обыденных слов, бытовых телодвижений, правдоподобных подробностей, уберите все пятаки мелких правд. Оставьте только чистое золото правды…» — звучит голос Александра Довженко.
И в это время на экране поднимается декорация «народной школы» из фильма «Щорс». Богунец ведет коня. Бойцы готовят сабли и винтовки. Черная классная доска наполовину закрыта висящими ремнями и патронташами. Шинели, сапоги и папахи…
И снова, как многие годы назад, возникают потрясшие когда-то зрителей кадры из «Щорса». И звучит все тот же глуховатый голос: «Сейчас мы будем вкладывать в уста артистов мысли, которые даже не приснились бы на черниговских равнинах ни героям, ни их потомкам. Целые, быть может, столетия, не призови их к подвигу гром пролетарской революции».
Чистое золото правды… Не медяки мелких «правд». В этом был всегда весь Александр Довженко.
Таким он и выглядит. Таким выглядит и он сам, и все, что сделано им, и все, что воспроизведено в фильме «Золотые ворота».
Перед глазами проходят драматические события прошедших десятилетий, во время которых шло бескомпромиссное сражение за нового человека. Без снисхождения Довженко воспроизводил на экране не только тех, кто своими жизнями, кровью защищал революцию, но и тех, кто противостоял ей, кто пытался со всей идейной убежденностью разрушить, пустить под откос содеянное силой пролетарской революции.
Перед глазами проходят кульминационные эпизоды из фильмов «Земля», «Аэроград», «Арсенал»…
Нет возможности пересказать (да и надо ли?) этот талантливый фильм, потому что он
Мы знаем, что путь Довженко был насыщен борениями мыслей и чувств, не всегда завершенных замыслов, над развитием и совершенствованием которых Довженко работал до последнего дня своей многотрудной, беспокойной жизни. Довженко искал пути к созданию близкой ему по духу, я бы сказал, обобщенной комедии. Он сам говорил: «Великое дело смех и веселье. Когда народу в чем-нибудь трудно, если есть талант, можно сделаться шутом и крутиться перед ним колесом, чтобы развеселить, развлечь его.
Это великая правда, и подлинные художники где-то несут в своих душах эту готовность… Как бы мне хотелось сделать веселую комедию. Ведь в кино, я хорошо помню это, пошел я много лет назад с единственной целью — делать комедийные фильмы». И дальше: «Любовь к комедии — неосуществленная мечта жизни».
В фильме эпизоды не осуществленного при жизни Довженко комедийного фильма «Царь». Все это снято щедрыми мазками, крупным планом, сочно, как и могло быть сделано самим Довженко.
Фильм, созданный Юлией Солнцевой, является впечатляющим памятником Александру Довженко. Уже нет художника, но осталась летопись его трудов и раздумий: фильмы, сценарии, рассказы, сокровенные дневники, из которых возникают черты человека, рожденного в простой украинской хате, всеми корнями связанного со своей землей и своим народом; художника глубоко национального и вместе с тем по духу своему интернационалиста, вложившего в уста любимого им Щорса знаменательные слова: «…Пройдут года, завершится революция, и заживут люди-братья на земле, сколько же сказок о нас перескажут, сколько песен о нас пропоют! Тихими вечерами да зоряными ночами где-нибудь под Черниговом, над прекрасной нашей Десной, будут петь интернациональные хлопцы с дивчинами…»
Восхищаясь созидательным трудом на родной ему земле, причисляя себя к вечным труженикам этой земли, Довженко мечтал о золотых воротах коммунизма: «Юность мечтает выстроить их посреди степи и чтобы сквозь них текли воды Днепра по степям Украины…»
Великий, подвижнический труд Александра Довженко вошел в эти Золотые ворота.
СОЛНЕЧНЫЕ ПРОСЕКИ
У каждого из нас создается свое собственное впечатление о тех, кто когда-то поразил твое сердце книгой, музыкой, картиной. И, пожалуй, самые сильные впечатления — давние, относящиеся к молодым годам. Если они остались, даже пусть не в деталях или мелких подробностях, а обобщенно, как сгусток эмоций и мыслей, — значит, это было действительно явление не из общего ряда, а самостоятельное, не похожее на другие. У каждого из нас есть такие зароненные в сердце с детства или юности зерна искусства, давшие уже позже зримые плоды образа. Советский кинематограф, что называется, с первых своих шагов оставил в памяти такие явления, прошедшие проверку временем.