Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 1)

Время прощаний и встреч

Имя выдающегося русского советского драматурга, поэта, публициста, лауреата Государственных премий СССР и РСФСР Анатолия Софронова хорошо известно широкому читателю. Его пьесы «Московский характер», «Сердце не прощает», «Деньги», «Стряпуха» и другие, «Поэма прощания», стихи, публицистические выступления занимают видное место в советской литературе. В произведениях писателя с глубокой остротой и тонкой психологической достоверностью отражена душевная красота советского человека.

В эту книгу вошли в основном публицистические произведения Анатолия Софронова, размышления о театре, литературе и искусстве. Читатель здесь встретится с его яркими статьями о творчестве Шолохова, Довженко, с воспоминаниями о встречах с Лилиан Войнич, Джеймсом Олдриджем и другими.

1

ВЕЛИЧИЕ ДУХА

Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты. Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто.

Да, казалось бы, очень просто; но это бывает только в нашем представлении. Жизнь, ее сложное и противоречивое течение, опровергает это положение. Но, несмотря на каждодневное, временное опровержение, сама мысль остается постоянно верной. Стремление к союзу честных людей неистребимо. Оно переходит из поколения в поколение, и никакие временные неудачи и отступления не могут его вытравить из сознания людей, хотя и временно разобщенных или в ином случае недостаточно связанных друг с другом.

Думается, что Сергей Бондарчук, подняв слова Льва Толстого эпиграфом к своему прочтению великого произведения на экране, сделал это не случайно. Действительно, объединение честных людей, в самом широком смысле слова, и приносит желаемую, пусть даже чрезвычайно трудную победу.

Нелегко, да, пожалуй, и невозможно назвать более глубокое, объемное и многослойное произведение в русской литературе, чем «Война и мир». Можно только поставить в ряд с «Войной и миром» «Клима Самгина» Максима Горького, «Тихий Дон» Михаила Шолохова… Каждое из них является огромным полотном, высвечивающим события жизни русского общества на разных этапах исторического развития.

Художник, решивший экранизировать такое монументальное произведение, как «Война и мир», уже тем самым берет на себя ответственность быть верным впечатлению, что уже сложилось и отстоялось, проникло в сознание и чувства людей; ответственность особую, не только национальную, но и интернациональную, ибо «Война и мир» — книга, созданная гением Толстого и продолжающая жить как произведение глубоко национальное, философски проникновенное, показывающее величие русского духа, в то же самое время стала достоянием всех народов земли.

Я воспользовался словом «экранизация», хорошо понимая, что данное слово не один раз скомпрометировано несостоявшимся воспроизведением на экране книг отличных, близко коснувшихся души миллионов читателей.

Так что же это такое — экранизация или воспроизведение романа Толстого на экране?..

Думаю, что не ошибусь, если скажу, что работа Сергея Бондарчука является талантливым воспроизведением «Войны и мира» — со своим и вместе с тем следующим за Толстым восприятием мира, при скрупулезной точности соблюдения исторических событий, философских и художественных взглядов и, конечно, особенностей творчества великого писателя.

Нас иногда увлекает напряженность сюжета — кто будет спорить, что это достоинство для кинематографии?.. Но бывают произведения — а к ним относится «Война и мир», — когда даже самый малый режиссерский произвол не может удовлетворить зрителя.

То, что сделал Сергей Бондарчук со своим постановочным коллективом, является подвигом в искусстве. Подвигом — даже не по затраченному на съемку труду (сама съемка фильма заняла два года и два месяца), но именно по воспроизведению толстовского духа; воспроизведению той толстовской неторопливости, при которой только и можно заглянуть в душу человеческую и увидеть ее многогранно отражающей свет и тени при разных поворотах судьбы.

Многогеройный роман Толстого, конечно же, не укладывался в простую, подогнанную под жесткий, прокатный регламент схему. В этом случае все, что несет в себе живое дыхание, чем согреваются души героев, питательная среда, в которой они живут, — все это было бы сметено, невозвратно потеряно. Осталась бы только железная проволока конструкций романа. Этого-то и избежал Сергей Бондарчук, избежал счастливо, сдерживая себя от соблазна ринуться в ритмичное, калейдоскопичное современное кино. Соблазн этот слишком велик. Не многие режиссеры позволяют себе роскошь медленного рассмотрения глубин души человеческой. А Сергей Бондарчук позволил. Позволил — и выиграл. Если можно сказать, выиграл свое нравственное Бородино, открыв миру — да, именно миру! — величие, высоту русского духа.

Власть истинного искусства такова, что для нее не существует временны́х категорий. Поэтому роман Толстого, оставаясь во времени описываемых событий, всегда близок и нам, людям, живущим в иных общественных условиях, чем жил Толстой и его герои. Впрочем, Толстой и сам достаточно отдаленно отстоял от событий и жизни героев своего романа. Но то, что было, есть и остается гениальным в литературе произведением, не всегда, как известно, получает эквивалентное и в то же самое время свое собственное воспроизведение на экране. В творчестве Сергея Бондарчука еще раньше, уже в первых его работах, особенно шолоховской «Судьбе человека», появилось это свое. И когда открылось это свое, то Бондарчук из замечательного актера еще стал и замечательным и, что главное, самобытным режиссером. В случае с «Войной и миром» Бондарчук делит успех с главным оператором фильма Анатолием Петрицким, смело, темпераментно, а иногда и сокрушительно смещенно снявшим фильм. Чего стоят панорамные пейзажи одухотворенной русской природы! Или вызывающие дискуссии кадры, медленно поворачивающие могучий дуб в разные времена года! Или трагические и вместе с тем мужественные съемки сражений! Или взгляд скрученного людьми на охоте волка, сами эти люди, словно бы видящиеся ему!..

Но дело не в отдельных достоинствах фильма. Дело в том, что создан объемный фильм, соответствующий роману, не как его кинокопия, а как бы заново рожденный зрительно, — даже и не игровой, а просто очень жизненный. Смотришь, и перед тобой раскрываются картины русской жизни начала прошлого века, картины, в которых действуют толстовские герои, собранные из разных слоев тогдашнего общества, ставшие типическими для своего времени. Определение «типическое», к сожалению, почти ушло из нашего литературоведческого обихода. А напрасно! Определение это точное. Главное же в нем то, что оно имеет в виду не схему характера человеческого, а сам характер в определенных исторических условиях. А какая же гамма характеров у Толстого! И нуждается ли она в славословии или в перечислении?.. Вот так же эти характеры проявлены и в фильме «Война и мир». Они даны в движении и взаимной непохожести. Одним из достоинств Бондарчука-режиссера является то, что он предоставил возможность — исходя из своего метода неторопливого рассмотрения души человеческой — пронести перед глазами зрителей неповторимые толстовские характеры. Серии-фильмы имеют свои названия: «Андрей Болконский», «Наташа Ростова», «Пьер Безухов». И только один сосредоточен на узловом событии, определившем развитие русской истории в начале XIX века: «1812 год».

И не так-то уж много по времени — семь-восемь лет всего. А какие изменения в жизни героев! «Жизнь между тем, настоящая жизнь людей со своими существенными интересами мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей, шла, как и всегда, независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте…» — пишет Толстой. Вот эта-то «настоящая жизнь людей со своими существенными интересами» и раскручивается волшебно на экране. И, конечно же, можно только удивиться почти безошибочному выбору актеров, создавших гармонический ансамбль исполнителей главных, да, впрочем, и всех остальных героев фильма «Война и мир».

Наташа Ростова… Восторженная, трепетная, широко раскрытыми глазами смотрящая на мир. Вот она первый раз появляется в фильме, вся — жизнь, вся — порыв ветра, воплощение чистоты и непосредственности. И нет еще горечи в ее глазах, все светло в ее мире, все потрясает воображение… «Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала, — эта графинечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, — этот дух, откуда взяла она эти приемы… Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, не изучаемые, русские, которых и ждал от нее дядюшка».

Как умела она «понять все то, что было в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке».

Это в гостях у дядюшки, после охоты на волков… Сколько еще пройдет времени до той встречи, когда Пьер скажет, смотря из-за очков внимательными глазами в худое, бледное и строгое лицо Наташи: «Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей». Скажет и увидит глаза Наташи, наполненные слезами…