Анатолий Штольц – Дети Гайи (страница 2)
Я рассказал – кратко и без особых подробностей.
– Понятно – сказал мужчина, выслушав мой рассказ.– Кто вы по образованию, Сергей Петрович?
– Инженер – теплотехник, стаж работы по специальности тридцать два года – ответил я, чувствуя, что рекрутёр заинтересовался мной.
– Меня зовут Павел Иванович, я представляю частную компанию, набирающую специалистов для восстановления городского хозяйства. Вы готовы работать в сложных бытовых условиях за относительно скромное вознаграждение?
– А что делать нужно?
– Работу, которую вы знаете – теплотехника, котельное хозяйство, отопление и далее по списку.
– А что значит «сложные бытовые условия»?
– То и значит – сложные бытовые условия, но, думаю, даже они лучше тех условий, в которых вы сейчас … живёте.
– А зарплата?
Рекрутёр назвал сумму.
Сказать, что зарплата предлагалась минимальная, можно было с большой натяжкой.
– Я ещё не все условия назвал – заметив, что я на секунду задумался. – Питание, обмундирование, проживание – за счёт компании.
А вот это меняет дело : еда, одежда, крыша над головой – это бесплатно, а зарплата – так это на карманные расходы конфет там купить, каких....
– А трудоустройство официальное? – немного подумав, спросил я.
– Нет. Ещё вопросы?
Я отрицательно покачал головой:
– Нет вопросов
– Вас устраивают условия? – спросил рекрутёр, выждав минуту и дав мне время для оценки предложения.
– Да, вполне
– Ваш паспорт, пожалуйста!
Я напрягся на секунду, вспомнив предупреждение Александра Ивановича, но достал свой паспорт и передал его мужчине, который просмотрел внимательно все страницы документа, сделал какие – то пометки в своём блокноте и вернул мне паспорт.
– Мы проверим ваши данные, и по месту предыдущей работы, а потом сообщим вам решение. Пока будет идти проверка, а это займёт несколько дней, вы отправитесь на нашу перевалочную базу, где будете ожидать решения.
– Где это?
– Посёлок Дачное – 2. Адрес: улица Оранжерейная, дом 16. Вот вам информационный листок с адресом, он же послужит вам пропуском на базу. Добраться до посёлка можно на маршрутке с автостанции Пригородная – 1, знаете, где это?
– Знаю
– Вот вам деньги на дорогу – рекрутёр протянул мне несколько купюр на серьёзную, как для меня, сумму.
– А вы не боитесь, что я возьму деньги и просто уйду? – удивлённо поинтересовался я.
– Я давно уже ничего и никого не боюсь, Сергей Петрович – холодно улыбнулся мужчина. – Вам нужна эта работа, и вы сделаете всё, чтобы её получить. Сейчас я уйду, а вам принесут обед, за мой счёт. А потом я рекомендую вам отправляться на автостанцию – последняя маршрутка на Дачное – 2 отправляется через сорок минут.
– Спасибо! – я попытался встать, когда мужчина поднялся из-за стола, одевая дорогое шерстяное пальто, висевшее на вешалке за ним.
– Сидите, сидите! – остановил меня жестом мужчина.– Еду вам сейчас принесут. Надеюсь, после проверки, мы будем с вами работать.
И рекрутёр ушёл.
А мне вскоре официантка принесла целый поднос с едой. И как – то странно посмотрела на меня – посмотрела с непониманием и с какой – то долей страха и уважения.
Деньги, брат, деньги меняют отношение к человеку – от пренебрежения до уважения и расстояние всего между этими эмоциями всего лишь в несколько купюр, но, думаю больших купюр.
Глава 3
На маршрутку я успел. Думал ли я просто уйти в привычные бомжацкие норы с полученными от рекрутёра деньгами ? Конечно, думал! Но это была мимолётная слабость – просто отпустить руки и лететь дальше вниз, особо ничем не заморачиваясь, жить свободной жизнью, свободной от всего, в том числе и от желания вернуться обратно, к нормальной жизни. Яд потери надежды, обиды на весь мир и жалости к себе, яд быстрой деградации неумолимо распространяется по тебе, парализуя волю и желание сопротивляться жизненным трудностям и превратностям судьбы.
К счастью, я падал недолго, всего два месяца, и смог сейчас зацепиться за надежду, которую давала мне обещанная работа. Работа! Вот, что меня вернуло из мира голодных и холодных грёз и полного пофигизма! Работа, которую я хорошо знаю, работа, на которой я себя уважал и за которую меня уважали, работа, где я могу быть полезен и себе и людям. И вот, она оказалась затребована, я цепляюсь за неё руками и зубами – другого шанса вырваться из этого рая полной свободы у меня уже не будет.
И вот поэтому я сел в маршрутку на Дачное – 1, уже не сомневаясь в правильности своего выбора. Прошлое – мертво! Особенно, такое прошлое, как у меня.
В маршрутке ко мне подсел какой – старичок – дачник, но быстро перешёл на другое сидение – я его прекрасно понял: запах немытого тела и грязной одежды, да и сам бомж, заросший бородой не самое лучшее соседство. Я молча улыбнулся в такт своим мыслям: я ещё живой душой, раз понимаю всю асоциальность своего внешнего вида и причины, по которым обычные люди стараются держаться от меня подальше. И мне уже не наплевать на их брезгливость по отношению ко мне!
На остановку в Дачном – 1 маршрутка прибыла чуть больше, чем через час. К этому времени уже стало смеркаться. Расспросив редких прохожих, я без труда нашёл нужную мне улицу Оранжерейную и дом номер 16, как было указано в листке, вручённом мне рекрутёром. Деревянный забор вокруг дома высоченный – метра два, во дворе яростно лают собаки, судя по голосу – большие собаки. Я нажал кнопку звонка – никакой реакции. Ещё раз нажал и тут же щёлкнул замок и дверь открылась. В проёме стоял здоровенный детина:
– Чего тебе?
– Меня прислал Павел Иванович
– Бумага есть?
– Есть – я протянул детине информационный листок, на который он просто взглянул, пряча себе в карман.
– Проходи, давай! – здоровяк запустил меня во двор и закрыл за мной двери на замок.
Мимо вольера с двумя здоровенными, яростно рычащими и лающими овчарками я проходил бочком, пока мой провожатый не гаркнул на собак и те мгновенно замолчали, продолжая, между тем злобно провожать меня взглядом и недовольно поскуливать.
Детина отвёл меня не в большой дом, а на задворки, к небольшому дому, видно к сараю.
Из сарая вышел небольшого роста нацмен и, кивком отпустив моего провожатого, спросил меня:
– Деньги, часы, документы есть?
– Да
– Давай сюда, потом отдам!
Я молча выложил в деревянную миску, протянутую мне нацменом, свои часы, паспорт и оставшиеся деньги.
– Заходи, давай!
Внутри, за дверью была небольшая комнатушка без окон с деревянной лавкой и большой корзиной из металлической проволоки. На противоположной от входа стене виднелась ещё одна деревянная дверь, из которой сквозь щели проникал дым – его было немного, но был он едкий.
– Давай, дорогой, раздевайся и складывай свои шмотки в корзину.
– Совсем раздеваться?
– Сосем, совсем! Голый совсем будешь!
Я разделся, сбросив все свои вещи в корзину.
– И ботинки снимай и носки. Давай, давай, дорогой!
Я снял и сбросил в корзину обувь и то, что когда – то называлось носками.
– А теперь, дорогой, бери корзину и иди за мной!
В следующем помещении, разделённом наполовину деревянной перегородкой в одном углу дышала жаром растопленная печь, в другом располагалась душевая, если так можно было назвать лейку, закреплённую на потолке и дырки в кафельном квадрате под лейкой для слива воды. Рядом с душем стояла деревянная табуретка и небольшой металлический столик с ножницами и машинкой для стрижки. В углу виднелась ещё одна закрытая дверь.
– Чего стоишь, дорогой! – подстегнул меня словами нацмен. – Открывай дверцу печи и сбрасывай в неё всё своё барахло! Мне тут твои вши и зараза всякая не нужны!
Я молча забросил в печь свои вещи, которые мгновенно вспыхнули и затрещали в нестерпимом жару, обдав меня густой вонью.
– Чего стоишь, как истукан? Иди сюда, садись на табуретку – сейчас я тебя стричь буду! – прикрикнул хозяин этого чистилища.
Подстриг он меня налысо, сбрил бороду и отправил мыться, что я сделал с величайшим удовольствием, смывая под мощными горячими струями воды свою вторую кожу из грязи и струпьев. Хозяйственное мыло отработало на Ура! Долго ли я мылся не знаю – но на меня снова крикнул хозяин чистилища: