Анатолий Шинкин – Получить статус Бога (страница 6)

– Это недостойные обман, – горячился Штольц.

– А сбивать нас над космодромом – благородный поступок? – парировал я, протягивая шефу полетов фляжку с коньяком.

Штольц огляделся и торопливо нарушил инструкцию, отхлебнув пару приличных глотков.

– Тревога не отпускает, – Штольц пригорюнился, – даже во сне, то ловлю врагов, то борюсь с ними.

– Большая удача. Психика работает на результат, подсказывает, – я серьезно и внимательно заглянул в глаза Штольца. – Привыкай по снам позиционировать себя в социуме. Когда во сне всех побеждаешь, ты «на коне», дела идут, жизнь прекрасна и удивительна. Если атакуют, а ты пассивен или трусишь – немедленно аутотренинг, типа «Я самая обаятельная и привлекательная».

– Шутишь? – Штольц отхлебнул еще глоток. – Хороший коньяк, а в твоей шутке большая доля здравый смысл.

Для деловых разговоров нам приходилось искать укромные уголки или даже выходить за периметр космопорта от непредсказуемой направленности вороватых взглядов и чутких ушей.

– Чьорт с тобой, – акцент в очередной раз показал, как трудно Штольцу переступать границы предписаний. – Но это крайний случай, если я не могу обеспечить безопасность, делаю рукой так. – Он сжал пальцы левой руки перед грудью в кулак. – Мне нужен победа, а победителей не судят.

Я огляделся. Центральный пост корабля – уютная комнатка-каютка, четыре на четыре метра, высота три. Стены-переборки завешены множеством экранов и в метре от пола голографические клавиатуры дублирующих главную панель систем. Хотя мы и называемся грузовозами, но космос так насыщен, напичкан опасностями: астероидами, метеоритами, непредсказуемой и невообразимой космической живностью и нечистью да еще и кораблями конкурирующих фирм, что всякий полет превращается в боевую операцию, а центральный пост в жерло вулкана, в котором горит и плавится среди молний коротких замыканий, кажется, сам воздух. Тогда-то и приходится конструировать рабочее место пилота из уцелевших блоков на непростреливаемых «пятачках».

– Ключ на старт. Десятисекундный отсчет.

– Есть десятисекундный отсчет, – взволнованным эхом отозвался Колька-стажер.

– И два, и три… – как музыкальные такты, отсчитываю секунды, наблюдая на экране обзора передней полусферы дрогнувшие и начавшиеся расходиться створки купола над космодромом. – …И восемь. – Указательный палец утопил в панели стартовую кнопку, а экраны застелили бешено завивающиеся в смерчи клубы черно-красного пламени. – Поехали.

– Рано, – выдохнул Гришка Отрепьев и втянул голову в плечи, ожидая удара. – Если заденем створки, – трендец.

– Сейчас узнаем, – подтверждая мою правоту, экран показал голубое, но быстро темнеющее небо. – Проскочили.

– Командир, два взрыва в реактивной струе, – доложил из машинного Сашка Буратино.

– Всех, с очередным рождением, – радостный кураж от удачного старта искал выхода. – Гришка, следи за братьями-соперниками и немедленно, нет, – мгновенно, докладывай о враждебных поползновениях.

Перехватывающие ракеты опоздали, но повернули и пошли за транспортом, ориентируясь на инфракрасное излучение, только, где им тягаться с выхлопом межгалактического транспорта.

Не задерживаясь на околоземной орбите, я довернул корабль на разгонный участок к Луне и включил автопилот.

Глава 6 Первый экзамен

Мечты и реальность не всегда совпадают,

и тогда конфликт неизбежен.

Гонка началась, и семь межгалактических транспортов, сорвавшись с Земли, устремились за редким минералом фелксином к планете Меларус, как лыжники с горы, по одной трассе, по одной лыжне. Выбор дорог в космосе не так разнообразен, как хотелось бы.

Все корабли разгоняются-движутся, используя попутные гравитационные потоки, поочередно притягиваясь к отдельным планетам и галактикам по сложной запутанной траектории. Выиграет умеющий быстрее перестраиваться из потока в поток, «срезать» углы и петли маршрута.

У нас преимущество в две или чуть более секунд, но у «Клондайка» и «Бера Бира» базы на Луне, уже расчехлившие пусковые установки для стрельбы по лидеру.

– Гриша, проясни обстановку на маршруте.

– Мы первые, – Отрепьев отозвался мгновенно, молодец, чувствует напряжение гонки. – Латиносы вторые, дальше – «Клондайк», «Бера Бир», «Панда», «Попрыгун», «Мамба Яна».

– Николай, – стажер вздрогнул и с недоумением повернулся ко мне. – По команде отключишь автопилот, а дальше, делай, как я.

Порядок прохождения по трассе лунные базы уже отследили, и будут расстреливать нас и Южно-Американцев. В гонке для запаса прочности лучше мчаться впереди, но, когда замаячила перед глазами смертельная перспектива, я решил на время уступить первую позицию в гонке.

Просто затормозить, используя реверсивные двигатели, нельзя: корабль останется на трассе, и догоняющие соперники не упустят возможности разрядить свои ракетные шахты по «легкой добыче», а вот сделать «петлю» и пристроиться в конец «каравана» реально, хотя и потеряем в скорости.

Улыбнулся Кольке, кивнул поощрительно, но руки парня, хватко сжимающие штурвал, так и не расслабились. Ничего, привыкнет со временем. Коротко рассказал о намерениях экипажу и затылком почувствовал холодок отчуждения, повеявший со стороны то ли «реальных пацанов», то ли «благородных девиц». Пришлось объясняться.

– Расстояние от Земли до Луны около четырехсот тысяч километров.

– Триста восемьдесят четыре тысячи четыреста шестьдесят семь, – уточнил Колька-стажер.

– Дядя Штольц порадуется точности твоих познаний, – обернулся к ожидающим взглядам механика и штурмана, – но я лишь обратил внимание, что у нас есть время расставить точки над «и». Короче, я подставляю под удар Южно-американскую «Ламу», а вы, кем готовы пожертвовать?

– Америкосов, без проблем, сколько нас гнобили мимоходом и, как в порядке вещей, – загорячился Сашка, – и этих…

– «Бера-Биров», тишком-ползком свинюшек нам подкладывают, – подсказал Гришка Отрепьев. – Китаез на «Панде», чтоб под ногами не путались.

– Уже легче, – теперь я мог позволить себе откровенную буффонаду. – Против «подставы» как боевого приема вы не возражаете, но готовы применить его избирательно, к кораблям, уже продемонстрировавшим свои недружественные намерения?

– У «Ламы» к нам претензий не было, – упрямо повторил Сашка.

– Не братья, но и не враги, как бы, – неуверенно поддержал Отрепьев.

– Друзей в гонке нет, и лимит времени на дискуссию подходит к концу. Делаем так, – всмотрелся в простодушные Сашкины глаза, перевел взгляд на Гришку. – С курса не сворачиваем, идем под ракеты лунных баз, пока не получим доказательства агрессивности «не врагов» с Южно-Американского континента.

– Согласен, – облегченно выдохнул Сашка, очевидно, мысленно вернув меня в племя «реальных пацанов», и Гришка Отрепьев одобрительно кивнул и оставил своего командира в списке «благородных героев».

Убедить критическое мышление опытного экипажа – проблема из проблем, особенно, когда критическое превалирует над опытным. Спасибо, перволеток Колька-стажер по недостатку боевого опыта априори на моей стороне.

– Приготовь, Гриша, карту потенциальных целей и будь готов к появлению новых.

– К нам идет управляемая торпеда с «Ламы», – Гришка приник глазами к монитору, его правая рука потянулась к боевому джойстику.

– Сам справишься?

– Без проблем.

Горячие «латиносы», возбужденные удачно начавшейся гонкой, – едва стартовали и уже вторые, – не справились с азартом, решительно взялись за устранение конкурентов, и, сами того не ведая, очистили мою совесть от «угрызений».

На экране обзора задней полусферы грозная двухтонная красавица-торпеда изящно увернулась от перехватывающей ракеты и тут же попала под удары двух контрольных. Экран на секунду осветился яркой вспышкой, но быстро перестроился и снова показал отчетливую картину затемненного пространства.

– Мастер. Отличная работа, Гриша, начинай отсчет, – взрыв нам очень кстати: ослепленным вспышкой стрелкам на Луне теперь гораздо трудней заметить смену лидера.

– Десять секунд, девять, восемь,… – начал отсчет Отрепьев, – пять…

– Отключить автопилот. Приготовиться к перегрузке.

– Два, один.

– Циркуляция вправо. Начали.

Луна и звездный рисунок на экране обзора передней полусферы плавно поехали влево, а силикон в кресле начал обретать жесткость гранитных лавок в банях древнегреческих гимнасий. Усмехнулся неуместности сравнения и, преодолевая перегрузку, оглянулся на стажера: Колька надежно держал штурвал и вглядывался в проплывающие звезды слезящимися от напряжения глазами, – наш человек.

– Гриша, как циркуляция?

– Можно круче на одну палку.

– Делаем, – «палка» – штурманский жаргон. Отрепьев отслеживает дугу, стараясь при наименьшем радиусе петли сохранить максимальную скорость. Я довернул штурвал на одно деление. – Латиносы будто запрограммировали себя на самоубийство и только искали повод.

– Ты знал, что они подставятся? – Сашка смотрел на меня, как на предателя.

– Ни секунды не сомневался, – твердо глянул на механика, и Сашка Буратино послушно опустился в кресло. – С помощью или без нее, ребята подспудно, неосознанно шли в направлении суицида.

– — «Лама» и «Клондайк» уже в зоне поражения, – доложил Гришка.

– Включай эхолот.

Обычные электромагнитные волны не догоняли корабли, летящие со сверхсветовой скоростью, и на транспортах использовали приборы, основанные на принципах экстрасенсорики—телепатии. Мысль, окрашенная чувством, мгновенно пронзала пространства и миры и находила адресата даже на другом конце вселенной. Но и мысли перехватывали, и в бою сенсосвязью пользовались с большой осторожностью, например, когда противники заняты в драке друг с другом.