Анатолий Шинкин – Миссия «Грызли» (страница 6)

– Бд… – хрустнул челюстями Денс. – Там же зубы. Пристрелю суку.

Вытянул из деревянной кобуры верный маузер, доставшийся от отца, ушедшего на покой депутата, а прошлом отвязного бандита-беспредельщика, с погонялом Огрызок. Отцу маузер достался от деда Эдуарда Несгибаемого, жёсткого гэбиста и проводника идей, без эмоционально отправлявшего бывших соратников-приятелей-подельников в бессрочную каторгу. Деду от прадеда, революционного матроса Фёдьки Кучерявого, сбежавшего с крейсера на заурядный перепихон с блудливой подружкой Анжелой, аккурат перед выстрелом по Зимнему.

Ностальгические воспоминание чуть успокоили возмущенное сознание. Задумчиво погрызывая ствол пистолета, включил Грызомачехские вести. Поморщился от воплей несимпатичных политологов, скрежетнул зубами на грызню министров и совершенно скис при взгляде на лощеную мордочку нестареющего бессменного Царя-премьера. Перещелкнул на прогноз погоды: полюбоваться фигуристой, туго обтянутой голубеньким брючным костюмом, ведущей. Самочка, удерживая выпяченную грудь строго в профиль, плавно развернула бедра в полу анфас, и Денс мгновенно вспотел и напрягся.

– Ваш кофе, капитан, – как всегда из ниоткуда возникла у Грета. Левой лапкой дотронулась и чуть погладила плечо, краем легкой короткой юбчонки, будто нечаянно, коснулась правого колена задней лапы. Кокетливо покосившись, поймала взгляд, жадно ощупывающий ее тело, зарделась щеками и добавила в приветливую улыбку толику радостного смущения. Заученным движением застенчиво прихватила и потеребила ворот розовой блузки, давая возможность увидеть темно коричневый напряженный сосок. «Ты уже мой!» – отметила про себя. Мельком глянула на экран. – Обратите внимание на тайфуны, смерчи и лесные пожары. Похоже, природа начала сопротивляться, но мы, конечно, преодолеем…

– и развеем по космосу в пыль нашу Родину, – в тон продолжил Денс, с трудом отведя глаза от сладких прелестей. Добавил в голос насмешливости. – Легкомысленны мы, даже грабли не меняем, раз за разом наступаем на одни и те же. Правители уже собирают вещи и стройматериалы, чтобы строить бункера и дачи, на планете, которую мы пока не нашли.

– Это правильно, – не заметив в словах капитана иронии, подхватила Грета. – Плебеи сдохнут вместе с Грызомачехой, а элита, золотой миллиард, создаст общество богатых, умных и красивых на новой родине.

– Ребяты-олигархи-«Золотой миллиард» работают активно на сокращение численности крысоособей: войны по всему миру, эпидемии рукотворные. – Дэнс вздрагивающими лапами размял сигарету, переломил и бросил в пепельницу. – И заметь, никто не возмущается сокращением, наоборот, считают благом. Убить крысу – в порядке вещей, а попробуй тронь жучка, стрекозленка или, не дай бог, амурского краснокнижного таракана – вопли на всю вселенную.

– Красивые крысы должны жить в чистой естественной природе, – Грета оскалилась и злобно посверкивала зелеными глазками, – и дышать чистым воздухом, не отравленным вонючими выдохами нищебродов.

– Рассуждаешь, как наши депутаты, – презрительно скривился Денс. – Треть крыс за чертой бедности. Ерунда. Отстрелять, и все дела. Бедных не будет.

– Не так жестко, но где-то как-то так, – Грета чуть подвинула к капитану исходящую паром чашечку по приборной панели. – Уверена, мы найдем и подарим крысам новую планету. Я оптимист.

– Оптимистка, – машинально поправил Денс и усмехнулся грустно, – а я от слова «оптимизм», теряюсь. Я и оптимизм рядом не стояли, не сидели, не лежали, не шли, не бежали… Если будет время, можешь продолжить список глаголов, которые пишутся раздельно с частицей «не».

Глава 12 Флирт

Самец всегда охотник.

Если самка навязывается,

он чувствует ненормальность

ситуации и выставляет защиту

Денс моргнул и глянул снова. Глаза не обманывали: когти на лапках Греты покрашены в разные цвета.

– Это, чтобы не перепутать правую и левую, или одноцветного лака на обе не хватило?

– Мода, – Грета, обрадовавшись вниманию, кокетливо, капитану показалось, угрожающе, покрутила маникюром перед мордой капитана. – Мода, только мода, как у классика: «Быть можно дельным индивидом… и тупо сдохнуть от ковида,» – бесцеремонно перебил Денс.

– Актуально пошутили, командир, – подхихикнула Грета, не оставившая надежд заслужить лояльность капитана, – Но у классика, если помните, речь о…

– О когтях! – еще более грубо оборвал Денс. – Не помню, и тебе советую забыть. – Подержал паузу. – Через пару-тройку часов у нас появятся признаки результата.

– Есть съедобная планета? – Грета попятилась, споткнулась и шлепнулась мимо кресла второго пилота задом на пол. Коричневая юбочка задралась выше пояса. Денс едва не взвыл от зрелища мохнатых округлостей между розовыми чулками и белоснежными трусиками-неделька.

Непроизвольно откусил от ствола мушку, резким движением вернул оружие в кобуру. Из последних сил сдерживая возбуждение, подхватил Грету под локотки, толкнул в кресло и отвернулся. Пытаясь успокоиться, подвигал туда-сюда компьютерную мышь на панели управления и продолжил ровным голосом.

– Планетка называется Грызозолушка, чуть меньше нашей. Соответственно, меньше сила тяжести и разреженней атмосфера, но мы можем оказаться не единственными претендентами.

– Там есть жители? – Грета смотрела серьезно, но от недавнего приключения на ее щеках еще рдел румянец.

– Да, – скрывая смущение нарочитой грубостью, ответил Денс. – По моим данным там водятся различные экзотические аборигены.

Включил большой экран и когтем отметил серый шарик в центре. Двинул по панели мышкой, увеличивая изображение, и перед глазами возникла поверхность: темные долины и множество островерхих пирамид.

Память, как наказание. Денс не мог оторвать глаз от картинки. Мозг искрой прожгла фраза: «Третий рейс», – и тело под мягкой шерсткой мгновенно покрылось холодным потом и отчаянно засвербело. Капитан сунул голову под мышку и принялся торопливо вылизываться, одновременно расчесывая всеми четырьмя лапами шерсть на ягодицах и животе; нервно поскуливая, пытался дотянуться и почесать спину.

Грета, вытаращив глаза-бусинки, с испуганным недоумением наблюдала странные телодвижения командира. В центре экрана стремительно вырастали черные пирамиды планеты Грызозолушка. Денс безотрывно смотрел на изображение, его верхние зубы с лязгом бились о беспорядочно трясущуюся нижнюю челюсть.

Двигаясь, будто в трансе, Грета придвинулась к командиру, заслонив собой экран. Погладила лапы, притянула к своей груди голову, нежно прикусила ухо. Денс начал успокаиваться. Лязганье зубов сменилось всхлипываньем. Обхватил Грету и усадил на колени.

– В пятницу тринадцатого Черная Кошка пустым ведром разбил зеркало, а еще была баба на корабле, и это был третий рейс, – сквозь частые всхлипы выговорил Денс.

– Черная кошка не разбил, а разбила, – ласково поправила Грета.

– Нет, разбил, – угрюмо возразил Денс. – Черной Кошкой звали парня, который умел хорошо драться. Мы были молоды и легкомысленны тогда и не обращали внимания на сгущающиеся вокруг приметы. Только Свазилыч…

– Свазилыч? – удивилась Грета, и поерзала задом, плотнее устраиваясь на теплых коленях.

– Старший товарищ и, можно сказать, наставник в моих первых рейсах. Более долгим знакомством со Свазилычем может похвастаться разве что академик Будулай. Механик предупредил и оказался прав, сказав, что третий рейс для нас добром не кончится.

Денс вздохнул, хотел прижать Грету, но прижался к ней сам и начал рассказ.

Глава 13 Память как наказание

Воспоминания – это отражение

скопившихся и давящих грехов

Пять лет тому, Денс, младший лейтенант космических сил, стажер транспортника-ореховоза «Скребущий», радостным метеором летал по кораблю. Транспорт с грузом орехов-крепышек шел рейсом на Грызомачеху с планеты Грызофея. Рядовой рейс, привычный груз.

Ореховозы сновали между планетами с регулярностью пригородных электричек, доставляли крепышки для депутатов и высших чиновников Грызомачехи. Считалось, что ядрышки орехов обостряют ум и стимулируют выработку тестостерона.

Ум властным людям требовался для защиты награбленного у вороватого народонаселения, а тестостерон позволял иметь тот же народ во всех известных позах двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Двадцать четыре на семь.

Ореховозы прилетали на Грызофею всегда в сумерках, когда у птиц начиналась куриная слепота и стартовали до рассвета, что позволяло брать груза втрое больше оплаченного. Птицы догадывались, что их грабят, но со снисходительностью благородных и щедрых смотрели на наглость соседей сквозь маховые перья на широких крыльях.

Денс по-щенячьи восторгался каждой кнопкой, мог бесконечно любоваться проплывающими по главному экрану звездами, и не понимал, как может команда непрерывно наливаться пивом, спорить о политике, грызть орехи и спать, когда вокруг столько нового и интересного.

За разъяснением обратился к единственному всегда безупречно трезвому члену команды механику Свазилычу.

– Оно тебе надо, юноша? Мечешься целодневно в восторге вновь посвященного, но подобные восторги быстро разбиваются о реальность. Ты стажер – ученик без обязанностей и ответственности. Вот и радуйся жизни под хруст разгрызаемых орехов, – ухмыльнулся в густые начинающие седеть усы старпер. Зачерпнул из кармана комбинезона горсть орехов и одним движением широкого языка слизал их с лапы. Усердно разгрызая и прожевывая, шепеляво продолжил тоном наставника и старшего товарища. – Транспорт взлетает, садится в космопорту и едет по космосу без нашего участия. Как доверительно шепнул мне однажды мой друг…