Анатолий Шигапов – Янтарная комната 4.0. (страница 2)

–Значит, нужно новую экспедицию снаряжать, -задумчиво сказала Вера.

–Да. И как можно скорее. Если Боровский или его западные кураторы узнают об этом раньше нас, они получат в свои руки оружие, способное уничтожить всё, что мы отстроили.

Вера помолчала, глядя на старые фотографии. На одной из них, пожелтевшей и потрескавшейся, был запечатлён человек в форме СС, стоящий на фоне огромного янтарного панно. Лица было не разобрать, но поза выражала гордость и власть.

–Боже мой, -прошептала Вера. -И всё это делали люди…

–Делали, -вздохнул Николай Иванович. -Но мы можем обратить их открытия во благо. Если поймём, как работает комната, мы сможем создать защиту от новых угроз, обеспечить энергией целые города. Это шанс.

–Кому об этом уже известно?

–Пока только нам с вами и Горелову. Я сегодня же отправлю ему докладную. Но вы, Вера Андреевна, должны знать: если экспедиция состоится, ей понадобится медик.

Вера кивнула:

–Алиса справится. Она уже не раз доказывала.

–Алиса, -повторил Николай Иванович. -Да, она выросла в настоящего бойца. Но её-то и жалко больше всех. Такая молоденькая…

–Такие теперь все, -горько усмехнулась Вера. -Война не выбирает.

Они ещё долго говорили о документах, о планах, о будущем. Вера слушала, и перед её глазами вставали картины прошлого: довоенная жизнь, сын, муж, надежды. Всё это ушло, но появилось что-то новое -чувство ответственности за тех, кто выжил, за этот город, за детей, что теперь называли «детьми купола».

Когда Вера собралась уходить, Николай Иванович задержал её:

–Вера Андреевна, я вот всё думаю о вашем сыне. Простите, что напоминаю. Но знаете, когда я смотрю на эти документы, на эти планы, мне кажется, что мы боремся за то, чтобы такие, как он, не гибли зря. Чтобы у детей было будущее.

Вера смахнула набежавшую слезу:

–Спасибо, Николай Иванович. Вы правы. Ради них мы и работаем.

Она вышла на улицу. Осенний ветерок шевелил листья, и в его шорохе ей почудился голос сына: «Мама, я здесь, я с тобой». Вера улыбнулась и пошла в сторону больницы, где её ждали пациенты.

Вера вышла из лаборатории, но не спешила уходить. Она остановилась на ступеньках, глядя на золотистые листья, кружащиеся в воздухе. Мысли её были далеко – в тех страшных годах, когда её сын был ещё жив, когда мир казался прочным и надёжным. Теперь же всё изменилось. И эти старые документы, эти чертежи нацистских лабораторий – они словно связывали прошлое с настоящим, напоминая, что история не прощает ошибок.

Из задумчивости её вывел голос:

– Вера Андреевна! Вы здесь?

Она обернулась. К лаборатории подходил Горелов в сопровождении двух охранников. Вид у него был озабоченный, но решительный.

– Виктор Павлович, – кивнула Вера. – А я как раз от Николая Ивановича. Он вас ждёт.

– Знаю, он прислал срочное сообщение. Что там за новости?

– Лучше он сам расскажет. Это… это нечто невероятное.

Они вместе спустились в лабораторию. Николай Иванович, увидев Горелова, засуетился ещё больше:

– Виктор Павлович! Слава богу, что вы пришли! Посмотрите, что я нашёл!

Он снова разложил на столе документы, тыча пальцем в схемы и фотографии. Горелов склонился над ними, вглядываясь в немецкие надписи.

– Это что, Янтарная комната? – спросил он. – Та самая, что пропала?

– Не та, – торжествующе ответил Николай Иванович. – Другая. Секретная. Нацисты строили её параллельно с той, что в Царском Селе, но для других целей. Это не просто комната – это машина. Резонатор колоссальной мощности.

Горелов нахмурился:

– И где она сейчас?

– Судя по документам, её вывезли в Варшаву в конце войны. Под Королевский замок. Там, где мы уже находили генератор, могут быть и другие помещения, скрытые глубже.

– Значит, нужно новую экспедицию снаряжать, – задумчиво сказал Горелов.

– Да. И чем быстрее, тем лучше. Если эта информация попадёт к нашим врагам…

– К Боровскому? – перебил Горелов.

– Не только. У него за спиной стоят серьёзные силы. Натовцы, частные корпорации. Им такие технологии нужны позарез.

Горелов прошёлся по лаборатории, заложив руки за спину. Вера молча следила за ним. Наконец он остановился:

– Кому ещё известно об этих документах?

– Пока только нам троим, – ответил Николай Иванович. – И Ковальскому – он помогал с переводом, но деталей не знает.

– Хорошо. Держите это в тайне до особого распоряжения. Я соберу совет старейшин, обсудим, кого отправить. А вы, Николай Иванович, подготовьте всё необходимое для экспедиции – карты, описания, возможные ловушки.

– Сделаю, Виктор Павлович.

Горелов повернулся к Вере:

– Вера Андреевна, как вы смотрите на то, чтобы Алиса снова отправилась в путь?

– Она справится, – твёрдо ответила Вера. – Она уже не девочка, а опытный боец и медик.

– Знаю. Но материнское сердце…

– Я ей не мать, – горько усмехнулась Вера. – Но люблю как дочь. И верю в неё.

Горелов кивнул и ушел. Вера осталась с Николаем Ивановичем.

– Выпейте чаю, – предложил старик. – У меня есть заварка, настоящая, из Индии. Сын прислал перед катастрофой.

– С удовольствием, – согласилась Вера.

Они сели за маленький столик в углу лаборатории, и Николай Иванович разлил по кружкам ароматный напиток. Вера с наслаждением вдохнула запах – она почти забыла, как пахнет настоящий чай.

– Знаете, Вера Андреевна, – сказал учёный, – я всё думаю: что бы мы делали без этих детей? Без Мартинаса, без Эгле, без всех них?

– Не знаю, – честно ответила Вера. – Наверное, погибли бы.

– Вот именно. А они – результат эксперимента. Страшного, бесчеловечного, но эксперимента. И теперь мы должны сделать всё, чтобы их способности служили добру, а не злу.

Вера кивнула, глядя в свою кружку:

– Вы верите, что мы сможем построить новый мир?

– Должны, – твёрдо сказал Николай Иванович. – Другого не дано.

За окном кружились листья, и в этом тихом осеннем танце было что-то умиротворяющее. Вера допила чай, поблагодарила старика и отправилась в больницу. Её ждали раненые, ждали дети, ждала жизнь, которая, несмотря ни на что, продолжалась.

Глава 2. Совет старейшин

Здание бывшего Дома Советов, где теперь размещался штаб Горелова, гудело как растревоженный улей. По коридорам сновали посыльные, военные, представители разных общин. Сегодня предстояло важное собрание – Совет старейшин собирался в полном составе.

Горелов сидел в своём кабинете, просматривая документы, которые передал Николай Иванович. Перед ним лежали копии немецких чертежей, фотографии, расшифровки. Чем больше он вчитывался, тем мрачнее становилось его лицо.

– Виктор Павлович, – в дверь заглянул адъютант, – все собрались. Можно начинать.

– Иду.

В большом зале, где когда-то проходили партийные собрания, теперь теснились люди. Тер-Петрос, армянский священник, в своей неизменной рясе, рядом с ним Рашид-хазрат, имам татарской общины, с окладистой бородой и спокойными глазами. Литовец Йонас, пан Збигнев от поляков, Марк Гольдштейн от евреев. Присутствовали также Зорин, Марат, Петрович, Вера Андреевна, Николай Иванович и несколько военных.

Горелов поднялся на небольшое возвышение, где раньше стояла трибуна.

– Друзья, – начал он, – спасибо, что пришли. У нас появилась информация, которая может изменить всё. Николай Иванович, расскажите.