Анатолий Шигапов – Тридцать Три Дня (Пробуждение/Испытание/Наследие) (страница 19)

- Мы - ошибка, - сказала она. - Но ошибку можно исправить. Не удалить - переписать.

- Как?

- Я не знаю. Пока не знаю. Но я узнаю. У нас есть семьдесят шесть дней.

Она встала и посмотрела на Саркофаг.

Он больше не пульсировал.

Он ждал.

Эрик погиб через час.

Это случилось, когда они исследовали боковой зал - одну из галерей, отходящих от центрального купола. Стены галереи были покрыты фресками: история двенадцати цивилизаций, их расцветы и падения.

Эрик подошёл к одной из фресок - той, что изображала людей-амфибий, живших в Триасовом периоде, - и коснулся её.

- Эрик, не надо! - крикнула Анна, но было поздно.

Стена поглотила его.

Не физически - его тело осталось стоять, но его глаза закатились, а рот открылся в беззвучном крике. Свечение стены усилилось, охватило его, и через секунду он исчез.

Растворился.

Только голос остался - голос, звучащий из стен.

«Я здесь. Я вижу. Я - часть Хроники. Не бойтесь. Это прекрасно».

- Эрик! - Мари бросилась к стене, но Александр удержал её.

- Поздно, - сказал он. - Он вошёл в систему. Теперь он - часть записи.

- Мы должны его вытащить!

- Нельзя. Он сам выбрал. Он коснулся - и Хроника приняла его.

Анна смотрела на стену. Фреска изменилась: теперь среди фигур людей-амфибий появилась новая - фигура человека в скафандре. Эрик стал частью истории.

«Идите дальше, - сказал голос Эрика. - Найдите строку 77. Исправьте её. Я помогу, чем смогу. Здесь, внутри, я вижу данные. Я вижу код. Семьдесят семь строк. Семьдесят семь ступеней. Семьдесят семь дней. Успеете - если поторопитесь».

- Мы успеем, - сказала Анна. - Спасибо, Эрик.

- Спасибо, - прошептала Мари. По её щекам текли слёзы.

Они пошли дальше - втроём: Анна, Александр, Мари. Хидэо остался у батискафа, поддерживая связь.

Впереди была строка 77.

Впереди была разгадка.

До коррекции оставалось семьдесят шесть дней.

ГЛАВА 6. «ПОРОГ»

После гибели Эрика они шли молча.

Галерея уходила вглубь Города - прямая, как луч света, и бесконечная, как сама память. Стены по обе стороны были покрыты фресками, и каждая рассказывала историю. Не человеческую - другую. Историю тех, кто жил до людей, кто строил цивилизации, кто проходил через этот же Зал и принимал свой приговор.

Анна видела их всех.

Первая цивилизация - разумные кристаллы, росшие в толще земной коры триста миллионов лет назад. Они общались вибрациями и строили города из чистой геометрии. Создатели сочли их слишком статичными, слишком медленными, неспособными к развитию. Коррекция номер один: кристаллы были растворены в магме.

Вторая цивилизация - полупрозрачные медузы, парившие в океанах Ордовика. Они пели песни, длившиеся тысячелетиями, и не знали насилия. Создатели сочли их слишком пассивными, неспособными к экспансии. Коррекция номер два: океаны были заморожены на миллион лет.

Третья, четвёртая, пятая - всё новые формы жизни, всё новые эксперименты, всё новые провалы. Анна шла мимо фресок и чувствовала, как её сердце наполняется холодом. Не страхом - пониманием. Каждая цивилизация была по-своему совершенна. И каждая была уничтожена не потому, что была плоха, а потому, что не соответствовала какому-то критерию, которого сами Создатели, возможно, не понимали до конца.

- Это безумие, - прошептала Мари. Она шла позади Анны, прижимая к груди планшет с данными. - Они уничтожили столько жизней...

- Они не уничтожали, - ответила Анна. - Они корректировали. Исправляли эксперимент. Как садовник, который выпалывает сорняки.

- Мы для них - сорняки?

- Мы для них - строка 77. Ошибка в коде. И они запланировали её исправление.

- Но они же мертвы. Ты сама сказала - Создатели погибли.

- Да. Но Хроника осталась. И она выполняет программу. Как машина, которая продолжает работать после смерти оператора.

Александр шёл впереди. Он не смотрел на фрески - он смотрел вперёд, в темноту, которая не расступалась даже в свете прожекторов. Его рука лежала на поясе, где висел инструментарий, но Анна знала: если что-то случится, он будет действовать быстрее, чем любой инструмент.

- Стойте, - сказал он вдруг.

Анна и Мари замерли.

- Что? - спросила Анна.

- Свет. Впереди.

Она посмотрела поверх его плеча. Галерея заканчивалась - не стеной, а проёмом, за которым клубился золотистый туман. Такой же свет, как в Зале Хроник, но более плотный, более насыщенный. Он двигался, как живой, перетекая сам через себя, образуя узоры и снова рассыпаясь.

- Что это? - спросила Мари.

- Порог, - ответила Анна. Она не знала, откуда взялось это слово - оно просто всплыло в сознании, как будто кто-то вложил его туда. - Граница между внешним Городом и ядром. Дальше - только Автору.

- Что значит «только Автору»? - Александр обернулся к ней.

- Я не знаю. Я просто... чувствую. Там, за туманом, - центр управления. Место, где была написана Хроника. Место, где её можно переписать.

- Тогда идём.

- Нет.

Он остановился.

- Что?

- Я пойду одна.

- Это не обсуждается. Я отвечаю за вашу безопасность.

- Александр, - Анна впервые назвала его по имени без формальностей, - вы не понимаете. Порог пропустит только того, кто может читать язык. Только Автора. Всех остальных он... отвергнет.

- Что значит «отвергнет»?

- Как Эрика. Или хуже.

Они стояли друг напротив друга - мужчина без тени и женщина, видевшая язык как здание. Между ними, в нескольких шагах, клубился золотой туман.

- Я не могу вас отпустить, - сказал Александр.

- А я не могу взять вас с собой. Это не ваша битва.

- Это битва всех. Вы сами сказали: через семьдесят шесть дней нас не станет. Всех. Если вы не справитесь - смысла в моей защите не будет.

Анна хотела возразить, но он продолжил:

- Вы - ключ. Я - щит. Так было задумано. Не Кейном, не «Орионом». Кем-то другим. Тем, кто говорил со мной в Сирии. Тем, кто говорил с вами в Торонто. Мы - две части одной миссии. И разделяться сейчас - значит провалить её.