Анатолий Шигапов – Лжеюристы Паутина на острие права 7.0. (страница 10)
- Именно, - кивнул Белов. - Я думаю, что Васильев и Гусева - это шестерёнки. А есть большая машина, которая этими шестерёнками управляет. Нам нужно найти того, кто стоит над ними.
- Кузнецов?
- Не торопитесь с выводами. Может быть, Кузнецов. Может быть, кто-то другой. Но то, что сеть жива - это факт. Она не умерла после дела Рудакова. Она просто сменила профиль. Были дольщики - стали военные. Спрос на «помощь» вырос в разы.
Топольский взял папку, которую принёс Белов, и начал листать. Там были распечатки из ЕГРЮЛ, копии платёжек, выписки из судебных решений, протоколы допросов по делу Рудакова. Всё это складывалось в картину, которая пугала своей масштабностью.
- Сколько контор, по-вашему, работают сейчас по такой схеме в Калининграде? - спросил он.
- По моим оценкам - не меньше десяти. Может быть, пятнадцать. Они разбросаны по разным бизнес-центрам, у них разные вывески, разные сайты. Но учредители пересекаются. Васильев, Гусева, Пономаренко (эта, из Харькова), плюс ещё три-четыре «массовых» директора.
- И сколько людей они обманули?
- Тысячи. Точно не меньше тысячи. Если средний чек - 150-200 тысяч, то речь идёт о сотнях миллионов рублей.
Топольский присвистнул. Сотни миллионов. Деньги, которые ушли из карманов тех, кто и так потерял всё - здоровье, близких, веру в будущее.
- Почему полиция не реагирует? - спросил он. - Ведь очевидно же мошенничество.
- Реагирует, но вяло. - Белов развёл руками. - У полиции сейчас другие приоритеты. Плюс, у некоторых контор есть «крыша». Не обязательно в полиции - может быть, в администрации, может быть, в налоговой. Кто-то закрывает глаза за деньги или по знакомству.
- А у Кузнецова есть такая крыша?
- У Кузнецова - точно есть. Но, повторяю, не будем торопиться с выводами. Сначала докажите, что Васильев - не просто номинальный директор, а реальный участник схемы. Потом будем подниматься выше.
Топольский закрыл папку, откинулся на спинку стула.
- Хорошо. Допустим, мы докажем, что Васильев - ключевая фигура. Что дальше?
- А дальше - интереснее. - Белов достал из рюкзака флешку, положил на стол. - Там выписки по счетам Васильева за последний год. Не всех банков, но некоторых. Посмотрите, какие суммы проходят.
Топольский вставил флешку в ноутбук, открыл файл. Таблица была огромная - сотни строк. Поступления, списания, переводы. Большинство сумм - от 50 до 300 тысяч. Типичные оплаты юридических услуг.
- Это деньги клиентов? - спросил он.
- Да. Те, что приходили на счёт «Правового щита», «Гаранта» и ещё двух контор, которые я нашёл. Все они стекались на счёт Васильева, а потом переводились дальше.
- Куда?
- На счета в зарубежных банках. Грузия, Казахстан, ОАЭ. Там уже след теряется.
- Ничего себе сеть.
- Это только вершина айсберга, - сказал Белов. - Я уверен, что за Васильевым стоит кто-то ещё. Тот, кто даёт команды, кто распределяет деньги, кто решает, когда закрывать контору и открывать новую.
- И как нам до него добраться?
- Через самого Васильева. Если мы его прижмём - например, заведём уголовное дело по факту мошенничества - он начнёт давать показания. А там, глядишь, и выйдет на заказчиков.
- Но для этого нужно, чтобы полиция возбудила дело. А они не спешат.
- Тогда создадим общественный резонанс. Пресса, соцсети, жалобы в прокуратуру. Чем больше шума - тем быстрее зашевелятся.
Топольский задумался. Резонанс - это оружие двустороннее. Оно может помочь, но может и навредить. Если за конторами действительно стоят серьёзные люди, они не обрадуются вниманию. И могут ответить. В том числе - попыткой закрыть самому Топольскому рот.
- Рискованно, - сказал он наконец.
- Война без рисков не бывает, - ответил Белов. - А это война. Не на жизнь, а на деньги. Точнее, на деньги тех, кто нуждается в защите.
Топольский посмотрел на папку, на ноутбук, на флешку. Потом перевёл взгляд на окно, за которым начинался новый калининградский день - хмурый, сырой, но всё же несущий надежду.
- Ладно, - сказал он. - Работаем. Вы продолжаете собирать информацию по Васильеву и Гусевой. Я - готовлю заявление в полицию о возбуждении уголовного дела. Если откажут - будем жаловаться выше. Вплоть до Генпрокуратуры.
- А как же субсидиарная ответственность?
- Параллельно. Пусть Гусева и Васильев знают: мы идём с двух сторон. Гражданский иск - заберём квартиры. Уголовное дело - посадим.
Белов усмехнулся.
- Вы - жёсткий человек, Аркадий Сергеевич.
- Я - справедливый, Сергей Иванович. А справедливость иногда бывает жёсткой.
Они обменялись документами, обсудили план на неделю. Белов ушёл, оставив Топольского наедине с новой информацией.
Топольский сидел и смотрел на таблицу, которую принёс консультант. Рядом лежала старая папка - дело Рудакова, которое он вёл больше года назад. Тогда ему казалось, что эта история закрыта. Рудаков сидит в тюрьме, дольщики получили компенсации, все счастливы. Но теперь выяснялось, что Рудаков был только вершиной. Где-то внизу, в тени, продолжали работать те же механизмы, те же люди, те же схемы.
Он взял ручку и написал на чистом листе:
Потом открыл ноутбук и начал печатать заявление в полицию. Дело о лжеюристах только начинало обретать настоящие масштабы.
Лена заглянула в кабинет.
- Аркадий Сергеевич, к вам посетитель. Говорит, что узнал о вас из статьи в газете. Срочно.
- Кто?
- Не представился. Но выглядит напуганным.
- Пусть заходит.
Топольский убрал папки в ящик стола. Новый клиент - новые проблемы. И, возможно, новые зацепки.
Часть вторая. СЕТЬ РАСШИРЯЕТСЯ
Глава 8. Мать погибшего
Посетитель, о котором предупредила Лена, оказался не тем, кого ожидал Топольский. Вместо очередного обманутого ветерана или жены военного в дверях стояла пожилая женщина в чёрном платке. Ей было на вид за шестьдесят, но выглядела она на все семьдесят - сгорбленная, с глубокими морщинами, которые прорыли следы на её лице.
- Здравствуйте, - сказала она тихо, почти шёпотом. - Вы Топольский?
- Да, проходите, садитесь. - Он указал на стул. - Как вас зовут?
- Валентина Петровна. Валентина Петровна Ломакина.
Она села, положила на колени старенькую сумку, из которой торчали края бумаг. Руки её дрожали - то ли от возраста, то ли от волнения, то ли от того, что случилось.
- Лена, принесите воды, - сказал Топольский помощнице. - Валентина Петровна, вы по какому вопросу?
Женщина открыла сумку, достала папку - новую, но уже потрёпанную, будто её носили с собой каждый день.
- Сын у меня погиб, - произнесла она и замерла, словно эти слова каждый раз приходилось вынимать из себя с мясом. - В ноябре прошлого года. Под Клещеевкой.
Топольский молчал. Он знал, что в такие моменты лучше не перебивать. Нужно дать человеку выговориться.
- Звали его Алексей. Лейтенант. Командир взвода. Двадцать восемь лет было. Женат не был, детей нет. Осталась только я. - Она сглотнула. - После его гибели мне положена выплата. Миллион рублей, говорят. Единовременная.
- Верно, - сказал Топольский. - Федеральный закон № 52-ФЗ. Пять миллионов по страховке, плюс региональные надбавки. Но вы назвали миллион. Это из регионального бюджета?
- Не знаю. Мне в военкомате сказали, что я должна получить миллион. Но не быстро. Сказали, что нужно собрать справки, подать заявление, ждать. А я… я не знаю, как это делается. Я всю жизнь проработала уборщицей в школе. Бумаги эти… я в них ничего не понимаю.
- В военкомате вам обязаны помочь. Бесплатно. Это их прямая обязанность.
- Помогали, - кивнула Валентина Петровна. - Девушка одна, социальный работник, заполнила за меня все формы. Сказала, что через месяц будут деньги. Но я… я испугалась. Подумала, что это слишком долго. И нашла контору.
Топольский уже догадывался, какая.