Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 51)

На базаре теперь постоянно дежурил кто- то из писцов. Они читали вслух старые номера (новые еще не вышли), собирая толпы слушателей. Особенно популярным оказался чтец Гариф – его звонкий голос было слышно за версту, а артистизм привлекал даже тех, кто вообще не собирался ничего слушать.

– Слушайте! – кричал Гариф, взобравшись на ящик. – Указ хана о сборе налогов! Кто не заплатит – тому пеня! А кто заплатит вовремя – тому спасибо!

– Это мы знаем, – ворчали в толпе. – Ты про Шурале читай!

– Будет вам и про Шурале, – улыбался Гариф. – Сначала указ, потом развлечения.

И читал указ. Люди слушали, кивали, запоминали. Информация о налогах, оказывается, была важна всем – и купцам, и крестьянам, и ремесленникам.

Тот же день. Лавка купца Мансура.

Купец Мансур сидел за прилавком и довольно потирал руки. С тех пор как в газете появилось его объявление о продаже тканей, покупателей стало заметно больше.

– Ты посмотри, – говорил он своему помощнику. – Вчера пять кусков шелка ушли. Пять! А обычно за неделю столько не продавали.

– Объявление работает, – кивал помощник.

– Еще как работает! – Мансур довольно улыбался. – Надо будет в следующем номере еще что- нибудь заказать. Может, про скидку написать? Чтобы все знали.

– А скидка будет? – осторожно спросил помощник.

– Будет, – решительно сказал Мансур. – Маленькая. Для виду. Главное – чтобы люди шли.

К нему уже выстроилась небольшая очередь – кто за тканью, кто просто поглазеть на купца, про которого в газете написали.

– Это вы Мансур? – спросила какая- то женщина.

– Я, – гордо ответил купец.

– А правда, что у вас самые дешевые ткани?

– Правда, – соврал Мансур, ничуть не смутившись. – Заходите, выбирайте.

Женщина зашла. Через полчаса вышла с тремя отрезами ситца и довольной улыбкой.

– Спасибо вам, – сказала она. – Хорошие цены.

– Обращайтесь, – кивнул Мансур и мысленно поблагодарил Зорина с Динаром за гениальную идею.

Тот же день. Кремль, палата эмиров.

Не все были довольны газетой. Эмиры, привыкшие к тому, что их слово – закон, а их персона – центр вселенной, вдруг обнаружили, что про них в газете ничего нет.

Собрались в палате, шумят, возмущаются.

– Почему про Шурале написали? – гремел эмир Муртаза, тряся бородой. – Про какого- то лесного духа, который пальцами буквы собирает! А про меня – ни слова! Я же важный человек! Я при хане советник!

– И про меня не написали, – поддакивал эмир Айдар. – А я воевода! У меня воинов – сотня!

– И про меня, – бурчал третий, толстый эмир с хитрыми глазками. – Я казну ведаю! Без меня ни одна монета не пройдет!

Решили идти разбираться.

Динар как раз сидел в типографии и правил следующий номер, когда в дверь ввалилась делегация.

– Где этот? – загремел Муртаза. – Который газету делает?

– Я, – спокойно ответил Динар, откладывая перо. – Чем обязан?

– Почему про меня не написали?! – выпалил эмир. – Я Муртаза! Я важный человек! А про какого- то духа написали!

Динар вздохнул. Он уже предвидел такие вопросы.

– Уважаемый Муртаза, – сказал он максимально вежливо. – Мы пишем про тех, кто что- то делает. Вот Шурале – он на стройке работает, буквы набирает, за порядком следит. Конкретные дела. А вы что конкретно сделали на этой неделе?

Муртаза замер. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Ну… – протянул он. – Я… это.... Советую хану.

– Конкретнее, – попросил Динар. – Какой совет дали? Чем помогли? Какое дело сделали?

– Я… – Муртаза побагровел. – Я всегда при хане! Мое дело – советовать!

– Так, – Динар взял бересту и приготовился записывать. – И какой совет вы дали на этой неделе?

Тишина.

– Ну… – Муртаза мялся. – Я советовал… чтобы налоги собирали.

– А кто собирает?

– Байрам- бек.

– А вы ему помогали?

– Я советовал!

Динар отложил бересту.

– Уважаемый Муртаза, – сказал он. – Понимаете, газета пишет о конкретных делах. Вот Байрам- бек собирает налоги – мы про него напишем. Вот Федор стены чинит – мы про него напишем. Вот Шурале буквы собирает – мы про него написали. А если вы просто советуете, но ничего не делаете – про вас писать нечего.

Муртаза побагровел еще сильнее, развернулся и вышел, бормоча что- то про наглых выскочек из будущего, которые не уважают древние традиции.

Остальные эмиры, поняв, что здесь просто так ничего не получится, потянулись следом.

– А что, – услышал Динар уже в дверях. – Может, и правда делом заняться? А то как- то неудобно… про духа пишут, а про нас нет…

Динар улыбнулся и вернулся к работе. Кажется, газета начинала выполнять еще одну функцию – мотивировать бездельников.

Тот же день. Стройка у северной стены.

Шурале носился по стройке, как угорелый. С тех пор как вышла газета, его популярность взлетела до небес. Рабочие, которые раньше шарахались от его длинных пальцев, теперь здоровались, хлопали по плечу и просили автограф.

– Шурале, а распишись мне на бересте! – кричал один.

– Шурале, а расскажи, как ты буквы собираешь! – просил другой.

– Шурале, а пощекочи для газеты! – вопил третий.

Шурале был на седьмом небе от счастья.

– Я знаменитый! – говорил он каждому встречному. – Про меня в газете написали! На первой полосе! Ну, не на первой, но близко!

Бичура, наблюдавшая за мужем издалека, только качала головой.

– Раздулся, как индюк, – ворчала она. – Теперь с ним сладу не будет.

Но ворчала беззлобно, и в глазах у нее светилась гордость. Ее Шурале, ее лесной дурак, оказался в газете! Раньше о нем только шептались – мол, страшный, пальцы длинные, щекочется. А теперь – уважаемый человек. Ну, почти человек.

Вечером, когда они вернулись в свою избу, Шурале разложил на столе свой экземпляр газеты и разглядывал его в сотый раз.

– Смотри, Бичура, – тыкал он пальцем. – Вот здесь написано: «Шурале – лучший наборщик месяца». Это я!

– Вижу, – кивала Бичура. – Ты, ты.

– А здесь: «Лесной дух удивил всех своим талантом». Это тоже я!

– И это ты.