Анатолий Шигапов – Белый Янтарь Тени Альбертины (страница 11)

Алиса слушала, и её переполняли эмоции. Восхищение. Благоговение. Грусть. Все эти люди - гении, опередившие своё время, - работали над разгадкой тайны, которую она теперь держала в руках. Они отдали свои жизни - в буквальном смысле, записав сознания на янтарь, - чтобы передать знание ей. И она не могла их подвести.

- Я хочу поговорить с каждым из них, - сказала она. - С каждым из Совета. Я хочу узнать всё, что они знают.

Хазе улыбнулся.

- У тебя будет такая возможность. Они ждут тебя. Но помни: время здесь течёт иначе. Ты можешь провести в Архиве часы - а в реальном мире пройдут дни. Твои друзья будут волноваться. Ты готова к этому?

- Мои друзья знают, где я, - ответила Алиса. - Они будут ждать столько, сколько потребуется. Я не уйду отсюда, пока не узнаю всё.

Хазе кивнул.

- Тогда начнём. Кого ты хочешь увидеть первым?

Следующей, кого Алиса выбрала для разговора, была Лаура Басси - итальянка, единственная женщина-профессор в Совете двенадцати. Её книга лежала на стеллаже, помеченном символом физики - стилизованным атомом, окружённым волнами. Алиса коснулась янтарной пластины, и из неё поднялась проекция. Лаура Басси была невысокой, хрупкой женщиной с живыми, горящими глазами. Она была одета в платье середины XVIII века, но держалась с той уверенностью, которая выдавала в ней человека, привыкшего спорить с мужчинами и побеждать. Она улыбнулась Алисе.

- Так вот ты какая, - произнесла она. - Наследница. Я ждала тебя. Я знала, что однажды появится женщина, которая завершит начатое. Мужчины слишком горды. Они не умеют жертвовать. А мы - умеем.

Алиса села в кресло напротив неё.

- Расскажите мне о физике янтаря, - попросила она. - О том, что вы узнали.

Басси кивнула. Она начала говорить - и её рассказ был таким же ярким и страстным, как она сама. Она объяснила, как янтарь взаимодействует с поляризованным светом, как квантовые состояния сохраняются в полимерной матрице, как конденсат Бозе-Эйнштейна, образующийся в пузырьках газа при определённых температурах, позволяет янтарю работать как квантовый компьютер. Она показала Алисе формулы, которые вывела двести лет назад, - формулы, которые описывали процессы, официально открытые лишь в конце XX века. Она говорила о том, что свет - это не волна и не частица, а информация, и янтарь - идеальный носитель для этой информации, потому что его структура способна сохранять квантовые состояния неограниченно долго.

- Мы опередили своё время на столетия, - закончила она. - Но мы не могли опубликовать наши открытия. Они были слишком опасны. Церковь обвинила бы нас в ереси. Государство - в шпионаже. Поэтому мы спрятали всё здесь, в Архиве. В надежде, что однажды мир будет готов. Что однажды появишься ты.

- Мир всё ещё не готов, - сказала Алиса. - Но я сделаю всё, чтобы подготовить его.

Следующим был алхимик - хранитель сектора химии. Его звали Фридрих фон Витгенштейн - дальний предок того самого философа, хотя сам он об этом не знал. Он был грубоватым, с обожжёнными кислотами руками, но его глаза светились умом. Он рассказал Алисе о том, как янтарь реагирует на различные вещества, как его можно активировать с помощью кислот и щелочей, как создавать «янтарный лак» - ту самую субстанцию, которую дед Алисы использовал для своих экспериментов. Он показал ей формулу «Чёрного Воскрешения» - способа извлечь информацию из мёртвого янтаря и загрузить её в новый носитель. Ту самую формулу, которую пытался использовать Гофман. Витгенштейн предупредил Алису: эта формула - проклятие. Она позволяет воскрешать мёртвых, но каждое воскрешение ослабляет ткань реальности. Использовать её можно только в крайнем случае - и только тому, кто готов пожертвовать собой.

После химика Алиса поговорила с теологом. Это был пастор Иоганн Шульц, близкий друг Канта, который примирил свою веру с наукой. Он рассказал Алисе о том, что янтарь - это не просто камень, а дар Божий - или, если угодно, дар Предтеч, - который требует ответственного использования. Он сформулировал этические принципы, которые легли в основу Кодекса Альбертины: не используй Комнату для власти; не вмешивайся в реальность без крайней необходимости; всегда помни о цене. Алиса слушала его и понимала, что эти принципы - не догма, а руководство к действию. Она уже следовала им, даже не зная о них. И теперь она знала, что на правильном пути.

Алиса продолжила обход. Следующим был историк - сухонький старик с лицом, которое, казалось, состояло из сотен других лиц, словно коллаж. Его звали Август фон Котцебу, и он был хранителем хроник Круга. Он рассказал Алисе историю Кёнигсбергского университета и его тайного факультета - того самого, который занимался изучением янтаря. Он показал ей списки всех, кто когда-либо работал с Комнатой: от первых алхимиков XVI века до учёных К-13 и сотрудников «Балтийского ИИ». Среди этих списков Алиса нашла знакомые имена: Кальп, фон Шлибен, её дед, Гофман, Барон. Каждый из них оставил свой след. Каждый заплатил свою цену.

Медик - женщина-врач по имени Хелена фон Бюлов - осмотрела Алису (насколько это было возможно в проекционном состоянии) и дала ей советы по управлению имплантом. Она объяснила, что Кровь Предтеч, текущая в жилах Алисы, - это не проклятие, а адаптация. Тело Алисы постепенно приспосабливается к новому состоянию, и скоро она перестанет испытывать побочные эффекты - кровотечения из носа, головные боли, судороги. Но для этого ей нужно научиться контролировать поток информации, а не позволять ему контролировать её. Алиса запомнила эти советы. Они могли пригодиться.

Последней - по крайней мере, на сегодня - Алиса решила посетить секцию музыки. Её хранителем был слепой органист по имени Иоганн Себастьян Мюллер (не родственник великого Баха, хотя он любил шутить, что «все Мюллеры - родственники»). Он не стал задавать вопросов. Он просто сел за несуществующий орган - его проекция включала в себя инструмент, - и начал играть. Мелодия была не похожа ни на что, что Алиса слышала раньше. Она была одновременно и древней, как ветер, и современной, как квантовые вычисления. Она была написана на частотах, которые резонировали с янтарём. И когда Мюллер играл, Алиса видела, как книги на стеллажах начинали светиться ярче, как янтарные панели на стенах пульсировали в такт музыке, как сам Архив - пел. Это была музыка леса. Музыка сфер. Музыка, которая связывала всё сущее в единую гармонию.

Когда Мюллер закончил, он повернулся к Алисе - хотя его глаза были слепы, он, казалось, видел её.

- Это и есть суть янтарной информатики, - сказал он. - Не формулы, не законы, не правила. Гармония. Лес - это симфония. А ты - её дирижёр. Не забывай об этом.

Алиса поблагодарила его и покинула секцию музыки. Она была переполнена впечатлениями. Она узнала больше за несколько часов, проведённых в Архиве, чем за всю предыдущую жизнь. Но она знала, что это только начало. Ей ещё предстояло поговорить с остальными членами Совета. Изучить тринадцатую секцию - ту, которую Кальп запер для всех, кроме избранных. И, наконец, решить, как использовать полученные знания.

Глава 5: Читальный зал призраков

Золотой свет, разлившийся по пещере после активации «Сердца Альбертины», постепенно угас. Алиса стояла на коленях перед янтарным артефактом, всё ещё прижимая ладонь к его тёплой поверхности. Она чувствовала, как последние призраки - фрагментированные сознания операторов прошлого - втягиваются в «Сердце», обретая долгожданный покой. Это было похоже на тихий вздох облегчения, который пронёсся по всей сети. Лес, Архив, сама реальность - всё это на мгновение замерло, а затем продолжило своё существование, но уже без того напряжения, которое копилось десятилетиями. Алиса ощущала это как физическое облегчение - словно невидимый груз, давивший на плечи все последние месяцы, наконец-то исчез.

Она убрала руку и медленно поднялась. Ноги затекли, спина болела, мышцы ныли от долгого стояния на коленях на холодном камне. Но внутри неё разливалось странное, почти забытое чувство. Покой. Она сделала это. Она завершила то, что не смог завершить Кальп. Она освободила призраков. Она исцелила Архив. Но её миссия ещё не была закончена. Теперь, когда угроза теней миновала, ей предстояло сделать то, ради чего она, собственно, и пришла сюда. Изучить Архив. Понять, какие знания хранятся в его недрах. И решить, что с ними делать дальше.

Она поднялась по винтовой лестнице обратно в ротонду. Каждый шаг давался с трудом - тело, измученное испытаниями, требовало отдыха, - но Алиса не позволяла себе останавливаться. Она знала, что время в Архиве течёт иначе, чем на поверхности, и каждый час, проведённый здесь, мог обернуться днями в реальном мире. Её друзья - Ольга, Дмитрий, Эвальд - ждали её. Они волновались. Но она не могла уйти, не завершив начатое.

Архивариус ждал её в ротонде. Его проекция стала ярче и стабильнее - видимо, исцеление «Сердца» укрепило и его, ведь он был частью Архива, его душой, его хранителем. Он парил над постаментом, и его лицо, обычно менявшееся каждую секунду, застыло в выражении глубокого удовлетворения.

- Ты сделала это, - произнёс он, и в его голосе звучало нечто похожее на благодарность. - Ты освободила их. Теперь Архив чист. Я чувствую, как энергия сети течёт свободно, без помех. Спасибо тебе, оператор.