Анатолий Семисалов – Молния. Том 2 (страница 8)
Застучал молоток.
Базил приколачивал гвоздями записку «Рыжему – вход воспрещён» к двери.
– Но мы тоже люди, и я хочу, чтобы вы это учитывали. Мы не устраиваем каждый вечер гражданскую войну и не убиваем оттого, что нос зачесался. Мы тут, на хрен,
Вэпп шагнул к девушке, угрожающе протянул руку. Звякнул металл. Сигил, бледный как смерть, потянул шпагу из ножен, но Агния сжала его пальцы в своих.
– Проще всего будет разбудить Мажордома из револьвера. Одолжите?
Капитан протянула своё оружие рыжему. Тот навёл ствол девушке в голову, затем чуток отвёл и выстрелил над ухом. Агния ожидала этого, потому сдержалась, не дёрнула глазом.
И широченная ухмылка расцвела на лице Вэппа. Он возвратил оружие владелице, лихо повернулся на каблуке и заколотил во входную дверь.
– Подъём! Недвижимость! У нас алмазы!
Внутри что-то грохнуло. То ли упал диван, то ли жирное тело свалилось с постели.
Делец, прозванный Мажордомом, руководил сетью из шестидесяти человек, занимавшихся разнообразными вопросами, связанными с домами. Они строили новые жилища на севере мыса, латали прохудившиеся для слишком старых или слишком ленивых хозяев, сдавали в аренду комнаты. У Мажордома была и обслуга высшего класса, нанимать которую не стеснялись сами капитаны, и даже личный отряд бойцов, ловивших по острову злостных неплательщиков.
От бриллиантов делец преисполнился энтузиазма. Прямо в пижаме, не переодеваясь, он построил перед собой семью и стал раздавать указания. Восемь детей были отправлены в ночь со срочными приказами по разным адресам. Супругу муж отослал за планом Свечной Пристани, наказав приносить тот, «который для внутреннего пользования». Схема изобиловала пометками, характеризующими состояние построек и статусы людей, представляющих интерес. Агнии понравилось.
– Есть копии? Беру одну в счёт общей оплаты.
Структуры Мажордома пришли в движение, завертелись, заворочались – и сработали эффективно. Уже в течение суток экипаж расселили. Большинство обосновались на бывшей улице Сэффа – Рыжая Борода предпочитал держать своих головорезов поближе к себе. Дома негодяев оказались крепкими, но грязными – впрочем, Мажордом нагнал работников, которые всё почистили за считаные часы. Уставшие, настороженные члены команды не жаловались, вообще почти не смотрели, куда их заселяют. Рабочие так вообще обрадовались личным однокомнатным домишкам, хотя Агния боялась, что им будет тесно. Дэн потом объяснил капитану, что раньше они жили в бараках. Ромашке с сыном, Стирнеру и мистеру Астли подобрали маленький семейный особнячок на природе, на краю леса.
– Для вас у меня есть нечто особенное, капитан, – подлез Мажордом, когда с экипажем закончили. – Полтора года назад к нам приплывал с визитом Локк Флинт, оверлорд. По такому случаю мы возвели для него прекрасный гостевой дом на восточном побережье в живописном месте. Когда оверлорд отчалил, дом остался бесхозным. Никто достойную сумму не предлагал, а за десять центов чёрта с два я кому такую красоту продам: ухайдакают. Берите себе! Просторная гостиная, ванная, широкий пляж, вокруг – собственный участок земли, соседи под окнами орущих кур резать не будут.
– Попробую. Если понравится – куплю.
– …а может, в аренду?
– Можно, но тогда минус один маленький алмаз.
Мажордом опечалился и согласился на покупку.
Суматоха с расселением моряков вкупе с ночью, проведённой без сна, настолько истощила Агнию, что вечером понедельника она, не раздеваясь, рухнула на свою новую постель и отрубилась.
Прозрачные занавески слегка шевелились. В распахнутое окно влез краб-бродяга и теперь ползал туда-сюда по полу. Эти любопытные существа регулярно покидали море и уползали далеко в поисках пропитания. Похрустыванье крабьих лапок разбудило девушку.
Тёмно-лиловый полумрак заполнял спальню. За окном невидимый солнечный диск собирался с силами, готовился перелезать горизонт. Розовое марево уже пропитало небеса там, на краю моря, подсветив грани облаков, словно живописец, рисующий первые наброски будущего пейзажа. Ярчайшие из звёзд продолжали мерцать на уже прояснявшемся небе. Звенели жуки-златоспинки.
Краб шевелил усами. Агния вытянула руку, коснулась ногтем ночного гостя. Членистоногое испугалось, спрятало ножки под панцирь, став неотличимым от гальки.
На табурете лежал комплект домашней одежды с запиской от доктора Бураха. Улыбнувшись заботе врача, Агния переоделась, подобрала краба и вышла с ним в пустоватое, но просторное помещение.
«Гостиная. У меня теперь есть гостиная».
На диване Сигил читал одну из книжек, оказавшихся в новом доме среди прочей мебели.
– С добрым утром. Кто это у тебя?
– Любопытный ползучий камешек. Пойду отнесу его на пляж. Ночью всё спокойно было?
– Здесь на удивление спокойное место. – Сигил встал, и по примятой обивке Агния поняла, что он ночевал на диване. – Я выходил к прибою. В темноте ощущение, будто мы не на пиратском, а на необитаемом острове.
– Да. – Морячка толкнула входную дверь, и она плавно, без скрипа подалась. – Всегда мечтала жить на побережье.
Отлив отогнал ленивую волну, но недалеко. Часть мокрого песка обнажилась. Ещё трое крабов-бродяг неторопливо ползли уже вдоль линии моря.
– Ты не закрылась, не выставила охрану…
– И так трое на подлодке постоянно дежурят, сокровища охраняют. Я не последую совету Вэппа. Нельзя ощетиниваться против всех вокруг. Если станем показывать пиратам зубы, они и отнесутся к нам, как к врагам. Рыжий сказал, они тоже люди, а люди заслуживают шанса, не так ли?
– Как скажешь. Дадим им шанс.
Пойманного Агния специально положила вверх тормашками, желая посмотреть, как мелкий будет переворачиваться. Довольно быстро крабик высунул усы, раскачался и, кувыркнувшись, помчался к воде. Глупыш считал, что чудом спасся от нападения страшного хищника.
Песок согревал босые ноги Агнии. Да и в воздухе витало тепло. А ведь приближался рассвет – самый холодный час суток. Но даже ночь не приморозила побережье Острова Спасения. Черноволосая внезапно для себя осознала, что вокруг уже конец июня. Лето в разгаре, солнце согревает планету, живность повсюду…
– Мы теперь будем грабить торговые корабли?
– Да, дружище. Острову нужно чем-то платить. За кров и пищу. И за друзей, надеюсь.
Между пальмами кто-то подвесил гамак. Тело девушки само опустилось в переплетение верёвок.
– Ф-фух.
Погоня закончилась. Фантасмагоричный вихрь, закрутившийся утром 6 июня 5132 года, когда конторщики Судового Треста ворвались на борт «Косатки», отпустил её. Умиротворение, которое Агния Синимия испытала, качаясь в гамаке посреди предрассветного пляжа, не посещало её почти целый месяц. Целый месяц она бежала – продолжала бежать, даже будучи запертой в квартире у Грэхема или на прогулочной палубе «Императрицы Эгелии».
Но вот бега больше нет. Только звон жуков-златоспинок, запах пальм. Только шелест моря.
Сигил вспомнил, что в лавке на границе участка делают коктейли, и убежал покупать.
Последние звёзды угасали. Наконец-то она дома.
Мурена средь бледных акул
– Грабёж! Разбой! За кого вы меня держите?! Грабё-ёж! Разбо-о-ой!
Краснохвостый арук, неугомонная птаха ростом с воробья, запрыгала по клетке, отчего прутья заходили ходуном.
Одноглазая хозяйка его, развалившаяся на постели в нескольких шагах, перевернулась на живот, дёрнула веком.
– Не скандаль. Ты на диете. У кого позавчера живот болел?
– Чего-о-о?!
Арук яростно заколотил клювом по прутьям.
– Соглашайтесь. Соглашайтесь, кэп. Мне бы только запчасти достать. Запчасти достать! Запча-асти!
Тут настал черёд Агнии чевокать. Перекатившись на край кровати, она хмуро уставилась на болтуна здоровым глазом, протирая ослепший.
– Ты дурак, Кенниас? Ты сейчас Торкнема цитируешь? Тот разговор конфиденциальный был, вообще-то. Мы зачем, по-твоему, в спальне шептались? И тебе хватает наглости вкусняхи выпрашивать после такого? – Девушка фыркнула. – Эт чё, шантаж?
– Шантаж! Шантаж, шантаж! Шанта-а-аж!
Новое слово попугаю понравилось, он принялся орать его во всю мощь маленьких лёгких.
Агния зажмурилась.
– Ой, всё. Держи свои галеты и займи ими клюв. Чудо в перьях.
Громогласный комок наглости, которого Сигил почему-то назвал Кешей, поселился у капитана не за просто так. Когда Мажордом всучил ей домик на побережье, он умолчал о проблеме с горланами. Впрочем, он мог и не знать – в конце концов, первоначальный владелец провёл здесь всего неделю. Зимой.
Прожорливая птица искала крабов. Ночами пляж заполняли крикливые стаи. Горланы, и просто гуляя, мешали спать, а стоило им обнаружить несчастное членистоногое – завязывалась драка, и визг поднимался такой, что не спасали никакие ставни.
Тогда Агния открывала клетку, и Кеша вылетал на охоту. Он камнем падал на спины жертв, дробил клювом позвоночники, черепа. Крохотный красный комочек вселял в горланов животный ужас. Обычно одного появления попугая хватало, чтоб на неделю очистить пляж от крикунов.