Анатолий Семисалов – Молния. Том 1 (страница 2)
Тайрон Криссп, младший сын монополиста и планетарного пушечного короля, тем не менее заставлял старшего брата с детских лет жить в собственной тени. Прозвище закрепилось за ним ещё до поступления. Журналы, вернее, та их часть, что позволяла населению, затаив дыхание, подглядывать за сказочной жизнью власти, регулярно посвящали Тайрону статьи, а иногда даже первые полосы. Пользуясь здоровьем, состоянием и внешностью, он ухлёстывал за самыми легкомысленными актрисами, закатывал бурные, экстравагантные вечеринки в Баттари-холле, когда отец покидал родовое поместье под Нью-Карр-Хагеном, и повсюду болтал, что пойдёт в политику и станет самым молодым президентом Содружества, как только отрастит усы.
Сейчас Принц опустил руки в карманы и хитро сощурился, оглядывая присутствующих.
– Ну, ночь добрая, сомнамбулы! Чего костёр не разведёте? Темно, хоть глаз выколи.
– Давай у тебя в гостиной разведём? – немедленно предложил Гентий. – А то с моря дует, знаешь ли…
Тайрон добродушно засмеялся.
– Я, кстати, подумывал недавно сжечь мой сарай, когда закончу обучение. Как кадеты, которым навигация уже осточертела, жгут учебники. А у меня был бы огромный факел, пылающий на весь залив. Да только преподаватели станут носиться вокруг, пожара бояться. Так что не буду их нервировать, пожалуй.
– Тайрон, давай ближе к делу, – взмолилась Полина. – Гентий прав, знобит. Ты нас собрал, чтобы обсудить сожжение своего особняка?
Криссп подмигнул подруге и поманил кадетов к себе поближе. Агния оттолкнулась от дерева, втиснулась в кружок.
– Так, благородное общество. Только что Милления Каззнова вернулась от Сангрова с ночного свидания. И принесла важные новости из Директората.
Стоявшая поодаль Милления вспыхнула алым и ещё сильнее потупила взгляд в землю. Она почему-то ужасно стеснялась своих отношений с географом, хотя большинство кадеток гордились бы столь успешным союзом. Сангров, высокий учитель географии, с красивыми плечами, сам состоял в Драгоценных Лицах и происходил из многодетной семьи финансистов. Родители сослали его в Академию, поскольку уже не знали, куда девать очередных отпрысков. Любитель позаглядываться на студенток, в последнее время, однако, географ неожиданно умерил свои интересы. Видимо, Миллении, несмотря на скромность и застенчивость, удалось-таки крепко взять преподавателя за шею.
– Похоже, завтра утром нам предстоит битва с Комодом. Директор решил лично проводить аттестацию.
– А что в этом плохого? – удивился Ланс.
Гентий помрачнел.
– К твоему сведению, Ланс, последний раз подобное происходило в пять тысяч сто двадцать восьмом. Тогда директор половине курса поставил незачёт, а самых ленивых ещё и на пересдачах валил, так что они, по-моему, вообще аттестата не получили.
– Просто блеск. – Полина картинно закатила глаза и выругалась.
Агния, хоть и привыкла к такому, не смогла сдержать усмешку. В последнее время мода на изысканные выражения исчезла, и вместо них среди кадетов стала популярна матросская брань. Крепкие словца столичные красавицы произносили подчёркнуто звонко, смакуя ругательства как круассаны.
– И что нам теперь с ним делать? Он же Комод. Ему, если что не по нраву придётся, самого сына президента может вышвырнуть прочь.
– К счастью, – с лица Принца не сходила довольная улыбка, – к счастью, среди моих многочисленных знакомых есть один парень, учившийся здесь в то время. Так что историю с тем горе-курсом я знаю не понаслышке. По-моему, Комод спрашивает не строго. Надо будет ответить самые общие места: сколько километров от Западного континента до Восточного, какая последняя модель линкоров, кто взял Проливы в четыре тысячи седьмом. А целый курс тогда отлетел, потому что ребята были – я, конечно, извиняюсь – тупыми, как бочки. Все три года бездельничали. Мой друг сам признавался, что не мог отличить основной пеленг от ходового[1].
– Ну, на таком нас, положим, не поймают, – фыркнул Гентий.
Оторвав взгляд от сокурсников, Агния подняла голову к полной луне. Та продолжала загадочно сиять в ночном небе. Иррациональный страх вдруг охватил девушку. Она была уверена, что сможет ответить на гораздо более сложные вопросы, чем различия между основным и ходовым пеленгами. Но ведь никто не в силах знать всё. Вдруг ей завтра не повезёт? Вдруг директор подкинет какую-нибудь дрянь, ответ на которую вылетит из головы? А ведь она уже праздновала победу.
Кадеты стали расходиться. Было принято решение прийти завтра в учебный корпус пораньше и повторить ещё раз конспекты. Тайрон пообещал, что его слуги дотащат до здания Академии все тяжёлые кипы записей.
Возвращаясь обратно через дремлющую косу, Агния решила, что не станет повторять конспекты перед аттестацией. Она повторит их сейчас. А сон только поможет знаниям закрепиться.
Как только первые лучи солнца вонзились во влажную траву, кадетские толпы при полном параде выстроились шеренгами перед помпезным фасадом Академии. Военное и штатское направления стояли порознь. Единством синего цвета кители «военных» ярко контрастировали с пестротой разнообразной одежды «штатских». Потоки ветра, налетавшие время от времени с океанских просторов, шевелили подолы платьев девушек-«штатских» и норовили сбить фуражки с «военных».
Кутаясь в тёплую куртку, Агния в десятый раз сортировала в голове звёздные углы по координатам, одновременно подавляя зевоту. Пачка исписанных тетрадных листов шумно трепыхалась в её руках.
– Может, тебе вопросы позадавать? – участливо спросила Лисса, всё это время грустно наблюдавшая за умственным напряжением подруги. – Как вон Гентий с Дасханом друг друга спрашивают. Ну-ка, скажи мне, сколько труб у крейсеров типа «Барракуда»?
– «Барракуды» четырёхтрубные, первые в своём роде. – Черноволосая морячка невольно улыбнулась, словно вспомнила старых друзей. – Только ты это не по теме спрашиваешь. Мы ведь с тобой на штатском.
– Ах, Распятый Бог! – Лисса хлопнула ладонью по лбу. – Прости меня. Что-то я в последнее время совершенно рассыпалась. Но помочь всё равно хочу! Мне-то по-любому на этой аттестации тонуть, так надо хоть тебя на плаву удержать! Давай по конспекту.
Она взяла бумаги из рук Агнии, но очередной порыв ветра попытался вырвать их из рук Драгоценной. Испуганно выдохнув, Лисса прижала конспекты к груди, в то же время будто сама прижавшись к ним. Один лист всё же выскользнул и помчался к колонне «военных». Кадет по имени Джек успел поймать его и завертел головой. При виде Лиссы глаза кадета блеснули насмешкой. Широко ухмыляясь, он покинул строй и протянул его девушке, сопроводив это учтивым поклоном. Лисса же приняла лист и совершенно расстроилась, повесив голову, словно флаг в безветрие.
«Устроить бы этому Джеку хорошую взбучку. По-нашему, зажав в портовом закутке». Агния представила недостижимую картину справедливого возмездия. «Грязный мордобой» в Академии не допускался ни при каких обстоятельствах. Она на своей шкуре узнала это, когда на первых неделях обучения отвесила Полине затрещину за один особо ядовитый и остроумный комментарий, касающийся генетического материала её семьи. В тот год молодёжь повально интересовалась новомодной генетикой. Агнию вызвали в Директорат и разъяснили все последствия драк настолько ясно и убедительно, что она твёрдо решила до аттестации не сжимать ладонь в кулак даже под угрозой смерти.
Прогнать подругу по конспекту Лисса так и не успела. Ворота Учебного корпуса приоткрылись, и выглянувшая горничная пригласила обучающихся к стойке для распределения по аудиториям.
Влившись в просторный холл, толпа начала растекаться по корпусу. Младшекурсники, маршировавшие по лестнице наравне с выпускным потоком, весело насвистывали модные песни, смеялись и шутили. Им предстояла простая выдача документов – в отличие от злополучного выпускного курса, от которых директор собирался затребовать подтверждения полученных оценок.
С каждой пройденной ступенькой, вопреки здравому смыслу, волнение Агнии нарастало. Конечно, её результаты были лучшими на всём курсе. Но в том-то и крылась мина. Женщины в Элитарной Навигацкой Академии – как, собственно, и во всех Элитарных Академиях Содружества – почти никогда не получали высших баллов. Предполагалось, что целью обучения для них была демонстрация себя перед сильной половиной и поиск любовного партнёра, а экзамены становились малозначимой формальностью. Как бы директор не счёл её успеваемость… странной.
Корнелиус Нортон, Драгоценное Лицо со скромным для своего разряда капиталом в три с половиной миллиона фунтов, отставной капитан броненосца «Гнев Глубин», отслуживший на нём пятнадцать лет и сосланный в директора, зевнул, и глотка его чуть не засосала весь крошечный директорский кабинет. Вернее, кабинет был достаточно просторен, просто фигура взгромоздившегося за столом из красного дерева усача была столь громадна и тяжела, что выстроившиеся вдоль стен шкафы с картами и астрономическими приборами ощущались хлипкими оковами, охватившими великана из древних нивхийских легенд. Услышав в коридоре за дверью топот, директор распахнул глаза, повернул голову на часы.
– Уже, да? Эх-х, сон досмотреть не успел. Ну, да оно и к лучшему, а то вы, цыплята, ещё, чего доброго, будить меня побоитесь. Так и просидеть тут до ночи – вот потеха-то вышла б.