Анатолий Семисалов – Молния. Том 1 (страница 17)

Грэхему такая реакция незнакомого матроса очень не понравилась. Он громко закашлял в кулак, привлекая внимание капитана. Та поначалу тоже не признала посетителя, но затем сощурилась… и на лице её расцвела ехидная улыбка.

– Сайрус, какая встреча! Что стоишь? Садись расписывайся.

На негнущихся ногах блондин подошёл к столу, одеревеневшими пальцами принял деньги. Агния, пока он не ушёл, чуть не посмеивалась в голос и, только откинувшись на спинку стула, обнаружила на себе дикий взгляд старпома.

– Грэхем, да ты что, не помнишь Сайруса?

Голосом, который, видимо, он сам считал устрашающим, Грэхем сказал:

– Нет. Просвети.

– Да, смех полный. Когда мне одиннадцать было, Сайрус у нас служил юнгой, палубу мыл. Он тогда худой был, ещё эффектней смотрелся, если понимаешь, о чём я. Ну я и заливалась краской каждый раз, когда его видела, и пряталась от него по всей «Косатке» в смущении. Сайрус тогда даже ничего не заметил. А затем кто-то из моряков ему всё разболтал, и он сам начал краснеть в моём присутствии. Поначалу краснел из-за этого, потом стал краснеть из-за того, что в прошлый раз краснел. Замкнутый круг.

– Ясно. И ничего серьёзней у вас с ним не было?

– Разве что в моих детских розовых мечтах, – Агния подошла к окну. – Всё, кончилась очередь. Пошли вниз, перекусим.

– Скажи, Агния, ты что, вправду помнишь каждого хоть раз увиденного человека в своей жизни? Мне казалось, это просто шутка.

– Конечно нет, Грэхем. Только самые характерные физиономии, яркие.

– Я вот, например, уже не помню даже многих членов экипажа из нашего прошлого плавания.

– Неудивительно. Алкоголь разжижает мозг.

– Кстати, чуть не забыл забрать свою водочку, спасибо.

Грэхем полез в стол за бутылкой. Агния раскрыла чемодан, чтобы положить туда судовой журнал.

– Нет, ну а что ты хочешь? Мужской силой и стойкостью я обделена, должны же у меня быть на руках хоть какие-то козыри. Вот судьба и подбросила мне хорошую память. Без неё я, может, никогда бы первый ранг не добыла.

И, не удержавшись от желания похвастаться, она подсунула позолоченный сертификат другу.

Грэхем принял сертификат первого ранга бережно, как святыню. Провёл пальцем по вязи, зачем-то понюхал бумагу.

– Да, это, конечно, сильно. Говорят, иногда богачи даже за деньги купить такую не могут.

Мадам Шиххсо была женщина дородная, статная, но одинокая. Не имея другой семьи, кроме трёх дочерей от разных мужчин, она запрягала их работать в своей забегаловке каждый день с утра до ночи. Девушки собирали заказы и разносили подносы, пока сама мать колдовала на кухне, не доверяя процесс готовки даже старшей дочке. Когда матросы отчалили прятать или пропивать заработанное, кафе восточной еды заметно опустело. Спустившаяся сверху закадычная парочка получила возможность выбрать столик поближе к кухонному окошку. Агния заказала миниатюрных восточных крабов и стакан ягодного сока, Грэхем – миску дешёвого салата. Заказ подали неожиданно быстро – гора алых, разваренных крабов, с палец каждый, аппетитно дымилась на тарелке.

Прилагаемые почти к каждому блюду палочки неискушённых клиентов вводили в ступор. Но Агния, обедавшая у Шиххсо далеко не впервые, успела навостриться в пользовании диковинными восточанскими приборами, правда, по-своему. Целясь в мягкое мясо на брюхе краба, она нанизывала морепродукт на палочку и обкусывала, словно шашлык.

Грэхем приметил оставшуюся на соседнем столе не убранной посуду и свистнул рюмку. Рюмку он заполнил водочкой из бутылочки. Хлопнул, сморщился, снова наполнил. Агния нахмурилась.

– Грэхем, скажи, ты воду-то обычную хоть иногда пьёшь?

– Практически нет. Зато я в результате гораздо крепче, чем ты. Тебя от второй бутылки развозит, а я могу выпить четыре и почти не поплыву!

– К сорока годам ты будешь с мёртвой печенью, почти слепой и шагу не сможешь сделать без трости.

– Так! – возмутился Грэхем. – Подобные прогнозы мне может делать только доктор Бурах. Он мой ангел-хранитель, и ни от кого другого я суждения о моём здоровье слушать не стану.

Агния погрустнела. Разговор напомнил ей об отце. Его ангел-хранитель уберечь не смог.

Грэхем показал пальцем на чемодан.

– Ты прихватила судовой журнал. Собираешься нести его на корабль? Небось заодно все помещения там обойдёшь?

– Да, и ты со мной. Или у тебя есть какие-то срочные важные дела?

– Только на вечер. До которого должны будем управиться. «Косатка», чай, не дредноут.

– А что за планы на вечер?

– Почтить память твоего отца, конечно же. Старина Джек заслуживает, чтобы за него подняли кружку-другую.

– Понятно.

Грэхем опрокинул ещё стопку и, жуя салатный лист, заметил:

– Неужто совсем бросила пить? В Академии строгий сухой закон[3]? Даже если так, в жизни не поверю, что дети Драгоценных Лиц не в состоянии протащить южного винца за звонкую монету.

– Нет, никакого сухого закона Академия не придерживается. Кадеты вполне пьют, на занятиях только обязательно присутствовать трезвым. Почует преподаватель хмельной запашок – будут большие проблемы. Ты, полагаю, хочешь послушать про Академию?

– Ещё бы! Шутка ли, заведение элитарного статуса. Может, ты там даже Августейших Лиц вблизи видела.

– Двоих. Ну, второго, можно сказать, мельком. Тайрон Криссп со мной на одном курсе учился. На самом деле, добрый парень, только очень уж легкомысленный. Он хвастался, что Альфред Криссп уже сделал его наследником, в обход старшего брата, так вот я не представляю, как Тайрон собирается наследовать отцовскую империю. Я бы ему не доверила даже швабру на «Косатке».

– Ты торопишься. Не всем приходится принимать наследство в таком юном возрасте. А со временем люди умнеют. То есть, правильно ли я понимаю, что тебе удалось завести выгодные знакомства? И стоит ли нам ждать визита Пушечного Принца с фанфарами и кортежами?

Грэхем хотел ещё что-то добавить, но передумал и замолчал.

Агния не поняла вопроса.

– Надеюсь, это шутка такая. Зачем мне знакомства среди богачей? Я что, похожа на искательницу блестящей карьеры в Дипломатической Службе? Или, может быть, на дворцовую содержанку?

– Зачем же сразу содержанку. Связи в Драгоценном обществе нужны всегда и всем.

– Я и без них спокойно могу заниматься любимым делом.

– Ты могла бы рассекать волны на личной легкокрылой яхте.

– Фи. На яхту много сена не погрузишь.

Грэхем засмеялся.

– Не сердись. Ты пойми: многие мои знакомые уверены, что в Элитарных Академиях золотая молодёжь только веселится да обручальными кольцами обменивается.

Агния крепко задумалась.

– Это… не совсем правда. Конечно, для многих кадетов так всё и обстоит. Но ты тоже пойми: в Академии не только бальные залы и прогулочные лодочки. Там есть и библиотеки. Архивы. Люди, прошедшие за свою жизнь огонь и воду. Там великий кладезь знаний о мореходстве и морской войне, начиная чуть ли не со времён паруса. Я не пожалела бы о потраченных на Академию годах, даже если бы провела их там в полном одиночестве. А из знакомств: мы разве что с Лиссой Каннингем смогли сойтись. Кстати, надо будет набросать ей завтра письмецо, она, наверное, волнуется.

– Вот, значит, как. – Грэхем доел салат и с печальным видом подпёр ладонью подбородок. – Получается, твой отец был прав, когда отсылал тебя. Зря я его отговаривал.

– Всё в порядке. Не отговорил же… – Агния отхлебнула ягодный сок и постучала палочкой по тарелке. – Теперь твоя очередь. Рассказывай, что тут произошло за последние три года.

Грэхем повёл рассказ. Из него выходило, что жизнь в Предрассветном била, но не ключом, а фонтаном, чьи струи текут по одним и тем же ложбинам. Старпом избегал рутины, и так в подробностях известной капитану, старался акцентировать внимание на самых ярких происшествиях. Доктор Бурах в Муаа спас от смерти туземку-негритянку. Чернокожая пробралась тайком на корабль за своим спасителем, и пришлось её доставить в Предрассветный, где она продолжила ходить за врачом по пятам, заверять его в своей вечной благодарности и шарахаться в ужасе от каждого экипажа. Путём неимоверных усилий Бураху удалось от неё отделаться и препоручить женщину в руки какой-то благотворительной общины. Один раз, около шестнадцати широты, двадцати семи долготы, «Косатке» встретился военный крейсер, который поднял белое пиратское знамя и попёр прямо на неё, но затем спустил флаг и замигал сигнальным прожектором. Оказалось, военные просто так прикалывались. Джек Синимия тогда лично схватился за прожектор и, не боясь грозных крейсерских орудий, высказал флотским всё, что он о них думает. Сам Грэхем, во время одного очень долгого плавания, каждую ночь бегал с фонарём и с боцманом по палубам, искал секретный азартный клуб, который несколько матросов устроили на грузоходе, но матросики оказались пронырливей и так ни разу и не попались.

– Представляю себе лицо доктора Бураха, – посмеивалась Агния. – Он у нас, конечно, светило науки, но к амурным приключениям совершенно непривычен.

– В последний год жить стало как-то совсем уж однообразно. Джек смог наконец найти постоянного, надёжного поставщика в Нью-Келспроме, так что мы остались даже без тангарийских сюрпризов.

– Эх, жаль, а то так весело было разглядывать в подзорную трубу их белые башенки и внутренне готовиться к любой подлянке, – саркастично заметила Агния, припоминая тот легендарный тропический Новый год, когда они с отцом застряли в Муаа на полтора месяца.