Анатолий Сарычев – Время вчерашнее (страница 7)
Взяв две одноцветных хлопковых рубашки, две пары брюк, пошитых в Киргизии, Влад заплатив за одежду двести рублей, у самого выхода прикупил за пять рублей белую матерчатую кепку, которую с наслаждением одел на голову, которая уже горела от импортной синтетики.
Ткнув пальцем в матерчатую сумку и кепку, Влад жестами попросил сложить все покупки и расплатившись пошел на выход.
В машине за рулем сидел водитель и держа на коленях большой кулек из свернутой в конус газеты и ел здоровенный пирожок, аппетитно откусывая от него большие куски.
Владу так захотелось есть, что рот моментально наполнился слюной, а в животе громко заурчало.
– Садитесь сэр, немного перекусите! – открывая заднюю дверь автомобиля, предложил негр, толкая водителя левой рукой.
Едва Влад уселся на заднее сиденье, как повернувшийся водитель положил кулек прямо в руки нового пассажира.
Взяв обжигающе горячий пирожок, Влад с опаской откусил небольшой кусочек. Кожура пирожка оказалась неожиданно жесткой и довольно толстой.
– Это самса – национальное блюдо узбеков, – пояснил негр, снова толкая водителя рукой. Мотор автомобиля заработал и Волга медленно тронулась вперед.
– Хорошо вы этого белого надули Георгий! – по-русски сказал водитель, подъезжая к перекрестку, с правой стороны все еще плотно забитая автомобилями.
Дав звуковой сигнал, Волга остановилась перед белым Москвичом, за рулем которого сидел седобородый дедок, в черной с белыми разводами шапочке.
– Шапочка называется тюбетейка! Национальный головной убор местных жителей! – пояснил чернокожий знаток местной жизни, по-русски предложив водителю:
– Переложи самсу в пластиковый пакет и отдай нашему гостю.
– Жалко пакет. У меня дети их очень любят. Они с ними в школу ходят! – заканючил узбек, кинув злой взгляд в зеркало заднего вида на Влада.
– Не жмоться! Я тебе в конторе десяток дам! – отмахнулся негр, показав себя весьма приличным знатоком не только русского языка, но и разговорного сленга.
Влада так и подмывало спросить, где негр, так хорошо выучил русский язык, но вовремя прикусил язык, продолжая рассматривать правую сторону улицы, сплошь заросшую зеленью.
Перед домами были разбиты цветники, росли разнообразные деревья, а по железным трубам вился виноград.
– Узбеки очень интересный и трудолюбивый народ. Пожалуй, самый умный во всей Средней Азии. Если бы узбеки жили в Африке, то в ней была бы не пустыня, а Ферганская долина! – коротко хохотнул негр, бросая опасливый взгляд на часы.
До отлета самолета оставался ровно час.
Как помнил Влад, посадка на местные линии заканчивалась за сорок минут до отлета.
Москвич с дедушкой наконец сдал назад и Волга, коротко бибикнув, выскочила на дорогу.
«Надо ребятам дать еще заработать, а заодно отвлечь их внимание от своей персоны!» – решил Влад, вынимая изрядно похудевшую пачку долларов.
– Вы не поменяете еще тысячу долларов? – спросил Влад, протягивая пачку американской валюты негру.
– Для хорошего человека, всегда пожалуйста! – моментально согласился представитель коренной национальности Африки, с ловкостью профессионального кассира, отсчитывая двадцатипятирублевки.
– Нариман! Проводи и посади товарища на борт. Я тебя подожду здесь! – ткнув пальцем вправо, приказал негр, предлагая водителю высадить его около летнего навеса, под которым стояло три пластиковых столика.
– Хоп баджарамиз! – согласился узбек, притормаживая возле кафе.
Едва негр вышел, как Влад пересел на переднее сиденье.
В зеркало заднего вида Влад увидел, что не успел негр усесться за стол, как перед ним возник мальчишка с двумя большими кружками, с которых шапками свисала белоснежная пена, прекрасно видная на фоне лоснящейся черной рожи.
Машина, тем временем, проскочила кольцо, от которого шла дорога к зданию аэропорта, оставила справа автомобильный виадук и немного проехав по автомобильной дороге, уперлась в решетчатые ворота, около которых скучал худой узбек в синей форме.
Нариман выскочил из остановившегося автомобиля, и побежал к стражу ворот.
Короткая беседа и денежная бумажка перекочевала из рук водителя в руки охранника, который зачем-то ткнул пальцем в ветровое стекло автомобиля.
Едва Нариман уселся на свое место водителя, как наклонился к Владу и на довольно приличном английском пояснил:
– Надо пропуск на машину приклеить!
Достав из бардачка кусок картона, размером с тетрадный лист, прикрепил его под стекло над пассажирским местом и въехал в ворота, приветственно подняв ладонь правой руки.
Влад, ни слова не говоря, вынул первую попавшуюся бумажку из совсем тощей пачки долларов и сунул ее в нагрудный карман рубашки водителя.
Машина после этого просто полетела по дороге.
– Самолет на шестой стоянке. Особо докапываться до тебя не будут, но на всякий случай держи двадцать рублей! – пояснил Нариман, в свою очередь сунув Владу две красные десятки.
– Ты неплохо говоришь по-английски, – заметил Влад, смотря на одинокий АН – Двадцать Четвертый, по трапу которого поднимался последний пассажир.
Едва машина остановилась возле трапа, как водитель выскочил и, схватив сумку и пакет, побежал по трапу.
Влад, по примеру своего провожатого побежал следом, показав билет черненькой стюардессе, стоящей у прохода.
Место Влада, было в третьем ряду и оказалось единственным свободным в самолете, который был набит до отказа.
«Почти опоздали,» – отметил Влад, вдыхая знакомый запах керосина, смешанный с дешевым дезодорантом.
Глава пятая
Полтора часа лета, во время которого Владимир всего пару раз смотрел в иллюминатор. Небо было сплошь затянуто облаками и только в конце полета выглянуло солнышко.
– Товарищи пассажиры! Через десять минут наш самолет совершит посадку в столице Каракалпакии городе Нукусе.
Просьба ко всем пассажирам выйти из самолета и подождать в зале ожидания! – громко сказал динамик над головой Влада.
Взяв свои вещи, которые все поместились в рундуке над головой, Влад вышел из самолета и, пристроившись за толстенной дамой в синих шальварах, с завязочками на щиколотках, облепленной со всех сторон разновозрастными детьми, прошмыгнул мимо двух милиционеров, вышел на небольшую площадь, на которой стояли легковые отечественные автомобили. Возле автомобилей высились разнокалиберные мужички, важно вертящие ключи вокруг указательного пальца.
Выбрав Москвичок поновее, Влад остановился в от него в двух метрах, в явной растерянности, смотря по сторонам.
– Куда тебе дядя? – спросил здоровенный детина, мгновенно определив во Владе потенциального пассажира.
Действительно, Влад здорово отличался от людей снующих по площади. В аккуратной рубашке, джинсах и самое главное, лощеным видом, Владимир подействовал на таксистов, как красная тряпка на быка.
Со всех сторон к нему неслись люди с ключами, готовые отвезти хоть на край света.
– Я очень плох говор по-русски, – специально коверкая язык, только начал говорить Влад, как детина выхватил у него из рук сумку, пакет и прямо затолкнул в бежевый Москвич.
– Поехали, по дороге разберемся! – весело сказал детина, демонстрируя два выбитых зуба на верхней челюсти.
Что зубы выбиты недавно, Влад определил по шипящим дифтонгам, которые часто вылетали изо рта детины.
Проехав двести метров, автомобиль остановился и детина, повернувшись к Владу, спросил:
– Куда тебе ехать надо, хозяин?
– Мне надо сегодня к вечеру попасть в Муйнака или Кунграда, – озвучил Влад свою задачу, прикидывая, что с таким водителем надо держать ухо востро.
– Дорого будет стоить, – протянул детина, оценивающе смотря на своего пассажира.
– Времень дорожь деньга! – специально коверкая слова, быстро ответил Влад, вынимая толстую пачку двадцатипятирублевок.
– Сейчас заедем за брательником и вперед с песней! – радостно пообещал детина, скользнув по карману брюк Влада нарочито равнодушным взглядом.
Через десять минут не очень быстрой езды, Москвич остановился около невзрачной бетонной пятиэтажки. Справа и слева стояли точно такие же пятиэтажки с плоскими крышами, окруженные двумя-тремя тощими деревьями и редкими кустарниками, тускло-зеленого цвета, уныло опустившими листья вниз.
А на противоположной стороне улицы стояли кирпичные четырехэтажки с нормальными шиферными крышами.
Водитель, ни слова не говоря, выскочил из автомобиля, оставив ключи в замке.
Первым делом Влад открыл бардачок и обнаружил там плотный пакет из толстой вощеной бумаги, в котором прощупывались, какие-то тонкие книжечки.