Анатолий Сарычев – Рота особого назначения. Подводные диверсанты Сталина (страница 23)

– Давай я помогу снять мокрый тельник, – предложил Краснов, продолжавший щеголять в робе со знаками различия краснофлотца.

Краснов расположился на втором ярусе, а Федоров, как офицер, на первом.

– Садись на мою койку, – предложил Федоров, кидая второе шерстяное одеяло на постель.

– Спасибо, товарищ лейтенант, – поблагодарил Коренастый, плюхаясь на койку.

– Наклонись вперед и подними обе руки! – приказал Краснов, используя опыт снятия гидрокостюма с водолазов.

Ловко сдернув тельняшку, Краснов встал на одно колено и снял сначала правый резиновый сапог, потом левый, вылив из них не меньше трех литров воды в подставленный обрез.

Сдернув штаны от робы, помог снять кальсоны, и вот уже через минуту Коренастый сидел на койке в чем мать родила и громко стучал зубами, выбивая замысловатый ритм.

Накинув шерстяное одеяло на плечи Коренастого, Федоров не глядя приказал:

– Принести сухую робу, теплый тельник, кальсоны, трусы и шерстяные носки!

– Где я возьму сухую робу? – презрительно сморщил лицо худенький старшина первой статьи, укладываясь на нижнюю полку.

– Встать, когда говорите с офицером! Чтобы через минуту была форма и горячий чай! – рявкнул Федоров, испытывая желание смазать по физиономии наглого старшину первой статьи.

Вынув из правого кармана металлическую фляжку со шнапсом, Федоров протянул ее мокрому старшине второй статьи.

– Только не очень увлекайся! Три глотка – максимум, – предупредил Федоров, ловя в полутьме торпедного отделения завистливые взгляды матросов.

Забрав сильно похудевшую фляжку, Федоров завинтил крышку и засунул в карман кителя.

Худой принес новую робу белого цвета, тельняшку, трусы и кальсоны.

– Где носки? – сурово спросил Федоров, вынимая из рундука свой вещмешок.

– Носков в каптерке нет. Я новые портянки принес, – доложил Худой, с ненавистью смотря на лейтенанта.

– Достать у себя из рундука носки и теплый тельник! – приказал Федоров, щупая тонкую тельняшку.

– Слушаюсь! – скрипнул зубами Худой, развязывая плотно набитый вещмешок размером с упитанного поросенка.

Федоров вынул у себя из вещмешка толстые шерстяные носки и передал Краснову, который надел их на красные ноги моряка.

– Спасибо большое, товарищ лейтенант, – поблагодарил старшина второй статьи, с испугом смотря на Худого, который протягивал ему теплый тельник и синие носки.

Забрав тельник и носки, Федоров сунул в правый карман брюк матроса синие носки и тут только увидел матроса с чайником и тремя жестяными кружками.

Жестом приказав налить в кружку чая, обернул ее полотенцем и, усадив Коренастого на свою койку, сунул в правую руку импровизированный термос.

– Расскажи, как там наверху, – попросил Федоров, присаживаясь справа.

– Наверху черт-те что творится! В Первом Курильском проливе сталкиваются воды Охотского моря и Тихого океана. Лодку швыряет, как спичку. Много водоворотов, и вода кипит как кипяток. Если мель или камень попадется, то будет полный кирдык!

– Отставить панические настроения, старшина! – внезапно вступил в разговор Худой, зло сверкая глубоко посаженными глазками.

– Тут надо проскочить около японского острова Шумшу, который может простреливать весь пролив с горы Высокой, – вступил в разговор Краснов, тоже присаживаясь на койку Федорова.

– Тебе слово никто не давал, матрос! – презрительно заявил Худой, открывая рот для нового вопроса.

– Старшина, организуйте краснофлотцу, только что прибывшему с дежурства, вещевой мешок! – попросил Федоров, благожелательно улыбаясь.

– Не маленький – сам в каптерку сходит! – отмахнулся Худой, укладываясь на свою верхнюю койку.

– Старшина! Встать! – приказал Федоров, подходя к койке, на которой разлегся строптивый Худой.

– Сейчас сходите вместе в каптерку и соберете один полный комплект рабочей одежды! Мои моряки не успели собрать свою форму, и поэтому надо моряка экипировать! Пять минут хватит? – вежливо приказал Федоров, слыша, как подводная лодка снижает скорость.

Правый дизель заработал громче, а вот левый продолжал работать в прежнем режиме[69].

Едва только подводная лодка пришвартовалась, о чем свидетельствовало выключение двигателей, как Федоров вскочил со своего места:

– Всем оставаться на своих местах! Подводная лодка пришвартовалась к плавбазе «Север»! Выход на берег только по специальным пропускам!

– Экипаж лодки работает по аварийному расписанию! – приказал уверенный командирский голос по громкоговорящей связи.

– Значит, будем отдыхать в лодке, – свесившись сверху, констатировал Краснов.

– Наивный ты, как слон, – только успел ответить Федоров, как около него появился лейтенант Купцов и, присев на койку, сообщил:

– Тебе вместе со Звягинцевым и Красновым предстоит отбыть в маленькую бухту в сорока милях отсюда. Там вроде видели маленькую подводную лодку, которая высадила диверсантов на берег.

– Местных водолазов не хватает? – поинтересовался Федоров, которому совершенно не хотелось нырять в холодную воду.

– Поплавай в наших перепонках! Я бы сам нырнул, но еще рана на руке не зажила, – пояснил Купцов, глазами показывая на левую руку.

– Как Усияма себя чувствует? – спохватившись, спросил Федоров, начиная надевать ботинки.

– У него два ранения, а он чувствует себя как огурчик. На нем все зарастает как на собаке! – пожаловался Купцов, протягивая Федорову вещевой мешок.

Оглянувшись по сторонам, Федоров обнаружил, что, кроме них четверых, в торпедном отсеке больше никого не было.

Даже предмет раздора – мокрый старшина второй статьи – исчез, оставив после себя наполовину набитый вещмешок.

Сунув руку в вещмешок, только что принесенный Купцовым, Федоров обнаружил в нем пару резиновых перепонок, которые, оглянувшись по сторонам, моментально вынул. Скошенные перепонки были точной копией тех образцов, которые Федоров видел на ногах американской актрисы в журнале.

«Народ не появился в торпедном отсеке – значит, все хорошо и можно заняться любимым делом – примерить новую перепонку!»

У перепонки на конце был широкий резиновый хомут, приклеенный к основному телу резинотехнического изделия.

Федоров, ни слова не говоря, попробовал натянуть перепонку на ногу.

Ничего не получилось.

Федоров потряс головой и снова попробовал натянуть перепонку, и опять безуспешно!

Купцов усмехнулся и напомнил, сразу поставив все с головы на ноги:

– Ты сначала ботинки сними, а потом уж перепонки надевай!

– Черт бы меня побрал! Совсем голову от этого путешествия потерял! – выругал себя Федоров, скидывая с ног ботинки.

Перепонки прекрасно наделись на ступни.

Подняв вверх ноги, Федоров поработал ногами в перепонках, махая ими то попеременно, то вместе, не замечая вошедшего в кубрик кап-два и Усияму. У последнего левая рука была на черной повязке, накинутой на шею.

Краснов вскинулся и только открыл рот, собираясь подать команду[70], но Соколов приложил указательный палец к губам, приказывая молчать.

– Теперь сунь руку в вещмешок и достань оттуда резиновые носки. Попробуй на них надеть перепонки, – предложил Купцов, с усмешкой смотря на Федорова.

– Как прикажешь, товарищ лейтенант, – согласился Федоров, сдергивая с ног перепонки.

Сняв с ног нитяные носки, Федоров надел резиновые обновки, заметив, что ноги легко влезли в них.

На недоуменный взгляд Федорова Купцов пояснил:

– Я носки обсыпал тальком, поэтому ноги в них хорошо скользят.

Снова надев перепонки, Федоров заметил, что теперь они плотно сидят на ногах и не норовят слететь, только вот хомуты сзади немного болтаются.

Федоров только открыл рот, как заметил усмехающегося Соколова и моментально вскочил на ноги.

– Встать! Смирно! – скомандовал Федоров, попытавшись свести пятки вместе.