Анатолий Сарычев – Резервный агент ГРУ (страница 44)
Снова последовал длинный проигрыш на гитаре, во время которого физрук переместился метров на десять и теперь стоял около двери.
— Сгину я меня пушинкой ураган снесет с ладони
И в санях меня галопом повлекут, по снегу утром, —
Вы на шаг неторопливый перейдите мои кони
Хоть немного но продлите путь к последнему причалу!
Снова последовал длинный проигрыш и физрук запел:
— Мы успели к Богу в гости, не бывает опозданий!
Что ж так ангелы поют такими злыми голосами?
Или это колокольчик весь зашелся от рыданий,
Или я кричу: Коня мне, коня!
Чтоб не несли так быстро сани?
Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее!
Вы тугую не слушайте плеть!
Но что-то кони мне попались привередливые!
И дожить не успел, мне допеть не успеть!
Я коней напою, я куплет допою,
Хоть немного еще на краю постою!
«Ну и голосина!» — восхитился про себя Игорь с восхищением смотря на физрука, которые закончив песню стоял.
— Еще! Еще! — орали из-за стола вожатые и воспитатели, разгоряченные выпивкой.
Взяв пару аккордов, физрук снова запел:
— Если я богат, как царь морской,
Крикни только мне:»Лови блесну!» —
Мир подводный мой и надводный свой,
Не задумываясь, выплесну!
Дом хрустальный на горе — для нее!
Сам, как пес бы, так и рос — цепи!
Родники мои серебряные,
Золотые мои россыпи!
Если беден я, как пес — один,
И в доме моем — шаром кати, —
Ведь поможешь ты мне Господи,
Не поможешь жизнь скомкати!
Дом хрустальный на горе — для нее!
Сам, как пес бы, так и рос — цепи!
Родники мои серебряные,
Золотые мои россыпи!
Не сравнил бы я любую с тобой —
Хоть казни меня расстреливай,
Посмотри, как я любуюсь тобой, —
Как мадонной Рафаэлевой!
И минуту поиграв на гитаре, выдавая такие переборы, что Игорь про себя ахнул, снова рявкнул, заставив дрожать стекла:
Дом хрустальный на горе — для нее!
Сам, как пес бы, так и рос — цепи!
Родники мои серебряные,
Золотые мои россыпи!
Весь стол взорвался бешеными аплодисментами.
— Еще пой! — орали за столом. Парни качали головой, а девчонки смотрели на физрука влюбленными глазами.
«Позови физрук любую, в момент в постель прыгнет!» — трезво оценил Игорь реакцию присутствующих девушек на песни и шарм физрука. Стало даже немного завидно.
— Все! Все! На сегодня хватит! — замотал головой физрук, усаживаясь за стол рядом со старшей пионервожатой, которая не сводила с него влюбленного взгляда.
— А слабо плаврук спеть? — спросил здоровенный детина, ростом под два метра, с грубым, красным обветренным лицом.
«Типичный водолазный обжим!» — мгновенно оценил Игорь физиономию громилы.
— Спой, светик, не стыдись! — попросила попутчица из самолета, которую звали, как Игорь ненароком услышал, звали Лара.
— Только для вас мадам! — решился Игорь, протягивая руку за гитарой.
— Мадмуазель! С вашего позволения! — дразняще улыбнулась чертовка, блеснув ослепительно белыми зубами.
Зал притих, ожидая выступления Игоря.
Быстро перестроив гитару с шести на семь струн, Игорь взял пару аккордов и выйдя из за стола, накинул ремень на плечо и сразу запел, не дожидаясь пока наступит полная тишина:
— Ах, гостиница моя, ах, гостиница!
На кровать присяду я — ты подвинешься,
Занавесишься ресниц занавеской —
Хоть на час тебе жених — ты невеста мне.
Бабье лето так и быть, не обидится,
Всех скорее позабыть, с кем не видимся
Заиграла в жилах кровь, коня троянского,
Переводим мы любовь с итальянского.
Наплывает слез туман, а в глазах укор,