Когда я в первый раз вышел в океан, то решил поймать акулу на крючок. Еще в институте мы ходили на практику на больших кораблях.
Сказано – сделано. Пошел на камбуз взял кусок мяса, насадил на крюк и на тросе за борт. Трос, конечно, был привязан к лебедке, которая стояла на корме. Минут через пять рыбка клюнула. Акула попалась небольшая метра четыре длиной, – голубая. Я где-то читал, что если акулу перевернуть брюхом кверху, то она сразу дохнет. Ничуть не бывало! Как говорил наш русский писатель Кузьма Прутков: «Если на клетке слона, увидишь надпись «Лев» – не верь глазам своим!» – процитировал Филипп знаменитого русского писателя и вытряхнув из пачки сигарету, прикурил ее.
Сделав пару затяжек, Филипп продолжил рассказ, не забывая внимательно посматривать по сторонам:
– Вытащили мы рыбку на палубу, растянули ее.
– Как растянули на палубе? – недоверчиво спросила Элоиза.
– Трос с крюком пропустили через ролик лебедки, установленный на палубе, а на хвост накинули петлю и тоже растянули второй лебедкой. А рыбка то наша бьется, не хочет помирать. Били ее багром по голове, пока не сдохла.
Взял я острый нож с камбуза и решил разрезать ей живот.
Начитался приключенческих романов, что у акул в животе можно найти много интересного, начиная с бутылки с вложенной внутрь запиской и кончая сумкой с бриллиантами.
А нож не режет! У нее такая кожа, что обычный нож не режет.
– А твой, который ты носишь на ноге, сможет? – с загоревшимися глазами, спросила Элоиза.
Филипп хотел сказать, что этот нож может разрезать не только акулий живот, но и перерубить стальную пятимиллиметровую проволоку, не оставив на лезвии даже следа, но вовремя прикусил язык.
– Не знаю, не пробовал им акул резать.
Это так по мелочи, колбаску порезать, хлеба кусочек покрошить, огурчики, помидорчики почистить, – пояснил Филипп назначение боевого ножа.
– Хватит переливать воду из стакана в чашку! – заметила Элоиза, едва катер начал поворачивать вправо, готовясь зайти в бухту на коралловом острове.
Бетонная посадочная полоса тянулась начинаясь от пляжа бухты на противоположный край острова.
Едва только катер причалил, как на маленьком, несерьезном самолетике, по сравнению с которым, даже Ан-2, казался реактивным лайнером, открылась дверца. Оттуда высунулся черноволосый красавец с висячими усами и что-то громко закричал, махая, рукой.
– Плохая метеосводка, надо срочно лететь! – тоном не допускающим возражений, рявкнула Элоиза, сейчас больше похожая на старорежимного старшину, чем на кроткую козочку, которой она старалась быть ночью.
Усевшись на переднее сиденье самолета, Элоиза со злостью захлопнула дверцу, нимало не заботясь, уселись ли пассажиры на заднем сиденье.
Зажатый между седым негром и мускулистым рулевым, Филипп успел только кинуть прощальный взгляд на катер, который вытаскивали на сушу, на тележке, двое мужчин, невесть откуда взявшиеся рядом с катером.
Развернувшись по широкой дуге, самолетик пробежал метров пятьдесят, выскочил на бетонную полосу, снова развернулся. Игрушечный летательный аппарат легко взлетел на воздух, пробежав всего метров триста по взлетной полосе.
Красиво развернувшись над островом, который представлял собой сплошное белое пятно, насквозь прорезанное посадочной полосой, самолет пошел строго на запад.
Единственно оживляли остров десяток пальм с ярко-зелеными кронами и остроконечный домик, под красной крышей, с большой тарелкой спутниковой антенны на коньке.
– Эту полосу построили американцы во время второй мировой войны. Под землей находится командный пункт и две емкости с горючим, – пояснила Элоиза, сразу же заговорив с пилотом – черноволосым креолом.
Пилот яростно жестикулировал, рассказывая сидящей рядом женщине смешные истории, временами бросая штурвал.
Видимо, он действительно смешно рассказывал, так как, покосившись на своих спутников, Клим заметил, что они время от времени улыбались.
Пилот оказался не только разговорчивым, но и опытным. Найдя спокойную полосу в воздухе, где самолет почти не качало, он совсем бросил штурвал и что-то живо рассказывал Элоизе, на заставляя ее заливисто смеяться.
Несмотря на крохотные размеры самолетика, они довольно быстро удалились от острова и минут через пять, земля совсем скрылась из вида.
Под ними простирался только безбрежный океан, покрытый волнами с белыми барашками на гребнях.
Через два часа, во время которых, Филипп успел подремать, положив голову на мускулистое плечо рулевого, самолетик начал снижение, спускаясь на гористый, весь поросший лесом небольшой островок.
В середину острова вдавалась длинная бухта, похожая на стрелу.
Глава девятая
Самолетик взревел двигателями и в крутом пике пошел на посадку, прямо на белоснежный пляж.
Прокатившись по берегу метров четыреста, самолетик остановился, и пилот выключил двигатель.
Их сразу охватила такая тишина, от которой зазвенело в ушах. Не слышно было, ни единого звука. Не щебетали птицы, не посвистывал ветер, не было даже слышно шороха волн, которые лениво лизали берег в двух метров от самолета.
Филипп потряс головой, сглотнул, стараясь выровнять давление в евстахиевых трубах.
Покосившись на седого негра, Филипп заметил, что тот широко зевает. Рулевой тоже зевал, раздирая рот, подобно ревущему льву.
– Мадам! Вашим людям плохо! – пояснил Клим, открывая дверцу.
В салон сразу ворвался влажный ветер с океана, и охранники затрясли головами, приходя в себя.
– Вы слишком резко снижались. У людей могли лопнуть барабанные перепонки! – заметил Филипп, тоже непроизвольно зевнув.
– Тут иначе нельзя. Только при резком пикировании можно зайти на пляж. Если полого снижаться, то порывом ветра может кинуть самолет на деревья, – извиняющимся тоном пояснил красавчик-пилот, перегибаясь в сторону своей пассажирки.
Открыв дверцу, пилот с немым обожанием посмотрел на Элоизу, показывая, что он весь в ее власти.
– Значит, пассажирам надо давать кислородные маски. Вы рискуете потерять охранников. У них не в порядке внутреннее ухо и недостаточное мозговое кровообращение, – констатировал Филипп, заметив серое лицо негра.
Рулевой тоже был не лучше. Несмотря на открытую дверцу салона, он беспрестанно зевал, выворачивая челюсти, делая короткие глотательные движения.
Резкий удар ребром ладони по диафрагме, заставил рулевого вскинуться, обиженно посмотреть на Филиппа и перестать зевать.
– Извини за удар друг! Я просто нормализовал тебе работу сердца! – добродушно заметил Филипп, внимательно наблюдая за негром, которому становилось все хуже и хуже.
Вскинувшись, негр закатил глаза и обмяк, откинувшись на спинку сиденья.
– Быстро на берег! – скомандовал Филипп, выкидывая рулевого из кабины.
Взвалив негра на плечо, Филипп побежал с ним на берег. Аккуратно спустив негра на песок, начал проводить непрямой массаж сердца, усиленно растирая поросшую седым волосом мускулистую грудь.
Безжалостно располосовав брюки и трусы, распоров рубашку на негре, Филипп минут пять возился с грудью негра и только когда тот самостоятельно задышал, встал с колен.
Подойдя к воде, Филипп не спеша умылся, и вложив нож в ножны на ноге, пошел к самолету.
– Вы оказывается не только умеете нырять под воду, но и лечить людей, – с уважением заметила Элоиза, вылезая из самолета.
– Вашему охраннику необходимо сделать кардиограмму. Хорошо бы дня три – четыре полежать ему в холодке, не выходя на солнце, – заметил Филипп, осматриваясь вокруг и ища прохладное место.
Презрительная гримаса тронула полные губы блондинки.
Сейчас при дневном свете, Филипп заметил и паучьи лапки вокруг глаз и дряблую кожу на шее. Теперь Элоиза не казалась ему такой молодой.
Вертикальная морщина прорезала высокий лоб Элоизы и женщина коротко скомандовала на незнакомом языке, махнув рукой пилоту, который, весело подпрыгивая, побежал за блондинкой.
– Бери за плечи! – приказал Филипп креолу, беря за ноги негра, который лежал на самом солнцепеке.
– Слушаюсь сэр! – на довольно сносном английском, ответил креол, беря своего напарника за плечи.
В тени деревьев было прохладно. Легкий морской бриз приносил с берега прохладу, охлаждая разгоряченные лица.
– Принеси из кабины чехлы с сидений, надо положить больному под спину, – попросил Филипп, внимательно всматриваясь в лицо негра.
– Ты с Леоном держись поосторожнее. Он парень резкий и опасный, – предупредил негр, едва креол скрылся в кабине самолета.
– Сейчас я его озадачу, и мы с тобой поговорим, – предложил Филипп.
Негр, в знак согласия, еле заметно махнул ладонью.
– Надо закрепить самолет, чтобы его не унесло ветром! – напомнил вслух Филипп, едва негр был уложен на чехлы с самолета.
Под голову Филипп заботливо уложил еще один свернутый чехол, аккуратно поправив голову больного.
– Ничего с ним не будет! – уверенно сказал Леон, ложась на спину.
